Canadian pharmacy / online pharmacy mail order
 Джоан Смит - Рождественские забавы (он-лайн чтение)
Романтический форум
Новости: Девушки, Романтик очень сильно нуждается в вашей помощи. Помогите денежкой - сколько сможете. Способы перечисления.
 
*
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. 19 Март 2019, 02:36:23


Войти


Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Джоан Смит - Рождественские забавы (он-лайн чтение)  (Прочитано 986 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« : 21 Январь 2016, 01:45:36 »


Джоан Смит - Рождественские забавы / Joan Smith - A Christmas Gambol, 1996

Перевод: ветерок
Редактирование: ветерок, Изумрудная, Linden, Amon Ra
Худ. Оформление: Изумрудная


Аннотация

Выступить в роли автора ужасного готического романа, да еще и чужого?!
Сесилия Колдуэлл, начинающая провинциальная писательница, никак не ожидала столь странного предложения...
Однако лорд Монтень умеет убеждать.
И, поначалу оскорбленная, Сесилия осознает — невероятная авантюра должна сыграть на руку и ей самой, проложив путь в лондонские литературные круги.
Предчувствуя сенсационные открытия, она решительно берется за дело.
И кто бы мог подумать, что грядущее Рождество подарит ей не только идеального героя ее нового романа, но и мужчину, чей показной цинизм не может скрыть истинно романтичную натуру... как на страницах книги, так и в жизни!
« Последнее редактирование: 11 Март 2019, 00:21:28 от Аваричка » Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #1 : 21 Январь 2016, 02:06:41 »



«Громады волн бились о скалы, но мрачные тучи внезапно разошлись, и на только что обвенчанную пару упал единственный луч солнца. Впрочем Эуджения, шагавшая в будущее рука об руку с Равенкрофтом, этого благословения от самой Матушки-природы даже не заметила».
С трудом удержавшись от желания запустить томиком через всю комнату, Сесилия Колдуэлл в сердцах захлопнула книгу — а не тихо перелистнула последнюю страницу, как можно было ожидать. «И вернется хаос» — именно так назывался роман, столь настоятельно рекомендованный ей местным библиотекарем, — считался наимоднейшим в нынешнем сезоне. А потому мистер Микхем, относивший мисс Сесилию к разряду самых разборчивых читательниц, специально отложил для нее экземпляр.
И что, спрашивается, заставило его предположить, будто ей понравится сей глупый готический опус, героиня которого являлась обладательницей не только немыслимого имени — Эуджения Бо-Рипот, но и «кристально-ясных глаз» немыслимого фиалкового цвета. И, кстати, как герой, лорд Равенкрофт, узнал об их «фиалковости», если они вечно полны слез? Не говоря уже о занавешивающих их «длиннющих бархатных ресницах», скорее походивших на навес от солнца. Не девушка, а лейка какая-то! И ничего более.
А сюжет? Совершенно невероятный! Мало того что, попав к цыганам, героиня лишилась своих дивных, воронова крыла волос, так ей еще пришлось заложить фамильное обручальное кольцо — последнюю память о дорогой матушке. И ради чего? Ради подкупа какого-то негодяя, взявшегося доставить послание лорду Равенкрофту. Неужто эта Эуджения не понимала: не стоит доверять человеку с засаленными волосенками и бегающими глазками? Ясное дело, денежки мерзавец прикарманил, а письмо выкинул за ненадобностью. На свое счастье, Эуджения умудрилась найти свое послание в сточной канаве — изрядно размокшее под дождем. Будь у нее хоть толика разума, эта простофиля почаще бы смотрела на небо, ведь зловещие тучи неизменно предвещали все ее несчастья.
Впрочем, хоть и с неохотой, Сесилия вынуждена была признать: сюжет автор закрутил довольно лихо. Однако все выглядело слишком уж неправдоподобно! Похоже, скучная действительность читающую публику не волнует. Ей подавай фиалковые глаза, зловещие тучи да чумазых цыган.
Глубоко вздохнув, Сесилия достала из бюро зачитанную чуть ли не до дыр рукопись. Ее отвергли уже три издателя. Правда, последний из них, Томас Эгертон, предложил Сесилии сделать героиню ее романа более «симпатичной» — и тогда, мол, он издаст книгу «на комиссионной основе». На вопрос, как это понимать, Эгертон разъяснил, что автор сам оплачивает все расходы на публикацию, после чего получает часть прибыли от продаж, но, как правило, доходы редко покрывают затраты. Сесилия всем сердцем желала, чтобы ее детище, «Джорджиана», увидело свет, однако отдать двести фунтов (а именно такую сумму упомянул Эгертон в своем письме) на удовлетворение собственного тщеславия была не готова.
Сесилия сидела, угрюмо листая знакомые страницы.
Если наградить Джорджиану глазами цвета бирюзы, или, скажем... лазурита... или агата, возможно, мистер Эгертон сочтет героиню более «симпатичной»? Пустяк, всего-то несколько изменений в рукописи. В отличие от анонимной сочинительницы «Хаоса», Сесилия считала, что не стоит напоминать читателю о цвете глаз героини в каждой главе. Безусловно, она тоже пользовалась метафорами ради создания атмосферы, и проливной дождь со страшными завываниями ветра в качестве предвестников душевной бури не были чужды и ее перу. Тем не менее эти завывания вовсе не представлялись ей сколь-нибудь необходимыми, ежели речь шла о бедах столь обыденных, как подгоревший джем или забежавшая в огород свинья. Да-да, вот такие испытания выпадали на долю ее Джорджианы, ибо списана она была с жизни, а не взята из царства чьих-либо фантазий.
Свое вдохновение Сесилия черпала определенно не там, где леди, из-под пера которой вышел «Хаос», а скорее, из источника, где брала его другая «анонимная леди», написавшая «Гордость и предубеждение», роман, недавно изданный Эгертоном — вот почему Сесилия обратилась именно к нему. Эх, найдись у нее свободных двести фунтов, она бы рискнула, а то ведь предприятие и впрямь сомнительное — мистер Эгертон в этом ни капли не сомневался и сразу написал, что надеется лишь окупить затраты, о прибыли он не обмолвился ни словом.
Годовой доход Сесилии представлял собой проценты с пяти тысяч фунтов приданого, что равнялось двум с половиной сотням в год. При ее нынешних расходах двести фунтов пришлось бы копить лет пять. Увы, даже провинциальной леди с обыкновенными карими, а не фиалковыми, глазами и каштановыми, а не воронова крыла, волосами время от времени требовались новое платье или капор.
Папа ни в коем случае не разрешит ей растранжирить свое состояние. Да она и сама понимала, что не может себе этого позволить. Пяти тысяч и так недоставало для привлечения мало-мальски достойного джентльмена. Ее подруге, Мэг Сент-Клер, красивой и благородной леди, дабы составить приличную партию, пришлось ехать в Лондон. Сесилия же не имела ни титула «леди», ни каких-либо претензий на красоту, а потому ей для обзаведения хорошим супругом потребуется все ее приданое целиком.
Вязы, поместье Колдуэллов в Кенте, и ближайший город разделяло порядочное количество миль. Мистер Колдуэлл всегда отличался склонностью к уединению. Его жизнь, тихую и счастливую, составляли книги, приходские дела да выращивание хмеля. Когда десятью годами ранее жена его покинула сей бренный мир, заботы по дому взяла на себя их старшая дочь Энни. Для Сесилии, которой в год смерти матушки едва минуло десять, та так и осталась лишь смутным воспоминанием.
Во время своих еженедельных поездок в деревню Сесилия и Энни непременно заглядывали в местную библиотеку. Книги помогали скоротать долгие, скучные вечера. Перечитав большую часть имеющихся в публичном доступе романов, Сесилия решила, что пора бы написать свой собственный. Прошлой зимой, столь же небогатой на события, как и все остальные, сочинительство стало для нее великолепной отдушиной. Всю последующую весну она старательно переписывала текст набело образцовым каллиграфическим почерком. К исходу лета роман начал колесить по издательствам. И вот в конце ноября рукопись в очередной раз вернулась в родные пенаты, а Сесилии так не терпелось донести свой труд до читателя.
Стоя у окна библиотеки, она смотрела на осенний парк, где холодный ветер раскачивал голые ветви величественных вязов. Совсем скоро выпадет снег, потом придет Рождество, а там и весна не за горами. На мгновение от незыблемой размеренности своего существования Сесилию охватила тоска, впрочем, она тут же вспомнила о правках, которые срочно требовалось внести в «Джорджиану», и, решительно подойдя к столу, принялась очинять перо.

* * *

Тем временем в Лондоне, на Беркли-сквер, лорд Монтень легко взбежал по лестнице великолепного особняка, стукнул молотком в дверь и, не дожидаясь дворецкого, зашел в дом своей сестры.
— Это всего лишь я, Коддл, — бросил он. — Леди Фейрли дома?
— В гостиной, милорд. Она одна. Сейчас я о вас до...
— Не утруждайтесь, я сам о себе доложу, — перебил Монтень.
Стянув мягкие рыжие йоркширские перчатки, скинув пальто и касторовую шляпу, он вручил все Коддлу и неспешно двинулся к гостиной.
Заметив из арочного дверного проема, как сестра быстрым движением прячет под подушку книгу в пестрой обложке, Монтень улыбнулся. В те редкие минуты, когда Мэг оставалась в одиночестве, у нее под рукой почти всегда оказывался какой-нибудь готический роман. Застать ее за книгой было делом более обычным, нежели увидеть возлежащей на диване и страдающей модным бездельем. Два года назад леди Маргарет Сент-Клер произвела настоящий фурор в Сент-Джеймсе своим изящным реверансом. Ее тициановские локоны и лучистые карие глаза заставили трепетать не одно благородное сердце. В мгновение ока дебютантка поймала в свои сети графа, немедленно его окольцевала и стала одной из самых популярных молодых хозяек светских салонов.
— Нет, не прячь, — подходя ближе, остановил сестру Монтень. — Я как раз хотел поговорить о книгах.
— О, Монти! Это ты! — улыбнулась она, протягивая брату свою холеную лилейную ручку. — Я без ума от твоего «Хаоса». Не могу поверить, что его и впрямь написал ты. Это так на тебя не похоже. — Она похлопала по софе, приглашая Монтеня присесть рядом.
Он опустил на полосатый диван свою стройную, модно и со вкусом разодетую персону и закинул ногу на ногу.
— Таков мой тяжкий крест, — притворно вздохнул он. — Надеюсь, ты никому не раскрыла мою мрачную тайну? Вот уж полетели бы перышки от моей репутации.
— Конечно, нет, дурачок. Да, твой роман превосходен, однако даже мне понятно, что маркизу Монтеню подобное бумагомарание не пристало. Узнай об этом хоть одна живая душа, и твоей многообещающей карьере в парламенте тотчас же придет конец. Как вообще тебе пришла в голову такая мысль? Дай угадаю! Во всем виновата свадьба Деборы с герцогом?
— Она самая, и еще моя сломанная лодыжка, — ответил Монтень, неосознанно потирая ногу: та побаливала от слишком сильных нагрузок, а сегодня ему пришлось почти час выступать в парламенте.
— Осмелюсь предположить, тут не обошлось без лауданума, — улыбнулась леди Фейрли. — По городу ходят слухи, будто Кольридж пишет новую поэму, и она привиделась ему в опиумном дурмане. Правда, бедняга очнулся раньше, чем успел ее закончить, после пытался дописать, но, увы, тщетно. Теперь вот собирается опубликовать как есть. Что-то о Чингисхане. Ну, разве не забавно?
— Вообще-то, о Кубла-Хане, — поправил Монтень. — В отличие от Кольриджа, моя история снизошла на меня полностью. К тому же я заменил сибаритскую роскошь Занаду на ад. Я валялся в аббатстве, в постели, после падения с Цезаря, и изложение моих фантазий на бумаге помогло мне скоротать время. Наверное, я безжалостная скотина, раз мне было приятно наблюдать, как несчастная Дебора едва выбирается из нескончаемой трясины испытаний и невзгод, насланных на нее моим воображением. К тому же роман возымел целительный эффект. Моя мальчишеская страсть растаяла как дым.
— Прекрасно тебя понимаю, — ответила сестра. — Когда я сержусь на своего Фейрли, то представляю, будто он лишился всего состояния и вынужден побираться на улице. Правда, вскоре я осознаю, что без денег он перестанет баловать меня подарками, и не видать мне тогда ни чудесных нарядов, ни драгоценностей, ни всего остального...
— Вот-вот, баловать жену — первейший долг мужа, — вежливо поддакнул Монтень.
— Бесспорно. Зато в ответ я позволяю ему половить удачу за игорным столом! Одного мне не понять: с какой стати Дебора предпочла тебе герцога, ведь тот, мягко говоря, неказист, ты же красив просто до неприличия. Господи, да выпучись глаза Морленда еще немного, они окажутся у него на носу!
Мэг послала брату очаровательную улыбку. В глубине души она считала его почти столь же красивым, как ее Фейрли, только, разумеется, куда более сообразительным. Брат напоминал ей Корсара: высокий, широкоплечий, темноволосый, с лукавым огоньком в темных очах. Если бы не его губы, более склонные улыбаться, нежели кривиться в циничной усмешке, ее брат вполне сошел бы за образчик байроновского героя.
— Я утешаю себя тем, что она предпочла герцога маркизу, — ответил Монтень. — Или, возможно, это сделала ее мать.
Леди Фейрли налила два бокала хереса и один подала брату. Похоже, Монти и впрямь излечился от своего кратковременного умопомешательства. Цветущий облик брата больше не омрачала тень сердечных страданий, а в искрящихся глазах не осталось ни следа грусти.
— У нее с Морлендом так называемый союз, заключенный на небесах, или, по крайней мере, был вначале. К сожалению, любовному пламени свойственно быстро гаснуть, превращаясь в уголья, — заметила леди Фейрли. Когда же Монтень не проявил к ее словам никакого интереса, она сменила тему: — Так что ты хотел обсудить? Ты упомянул книги. Милый мой Монти, ты и сам знаешь, что я никогда не раскрою твою тайну. Ты поступаешь в высшей степени благородно, отдавая все деньги от «Хаоса» на благотворительность, а ведь мог бы купить дюжину лошадей, или фраков, или бриллиантовых ожерелий для сестры. Между прочим, даже мой Фейрли не знает, кто автор книги, а я ему рассказываю все-все... разве только помалкиваю о своих долгах. Ну, и новых воздыхателях — он страшно ревнив. — Мэг улыбнулась.
— Мой визит как раз связан с «Хаосом», — вглядываясь в лицо сестры, сообщил Монтень. Интересно, согласится она или нет? Сколь бы горячо ни любил он Мэг, недостатки ее все же видел. — Мой издатель, Джон Мюррей, настаивает на встрече с автором. Предлагая ему роман, я дал понять, что анонимная леди моя кузина, а я просто выступаю от ее имени, беру на себя договор и денежные вопросы. И вот теперь, когда «Хаос» стал пользоваться таким успехом, Мюррей желает обсудить с автором следующую книгу и заодно представить загадочную леди обществу.
Мэг потрясенно воззрилась на Монтеня.
— Хочешь, чтобы я подобрала тебе парик, платье и тому подобное?! Ну и толстуха же из тебя получится. А если Мюррей заметит ее сходство с тобой, то объяснит вашим родством.
— Речь не о маскараде или чем-то подобном, — твердо заявил Монтень.
— О... — Маргарет озадаченно посмотрела на брата.
— Я хотел тебя спросить, не можешь ли ты сама выдать себя за автора?
— Я?! — Она от восторга захлопала в ладоши. — С удовольствием! Вот так забава! Но, Монти, Мюррею же известно, что я не твоя кузина. Мало того, он сильно удивится, зачем я вообще скрывала, что написала книгу. — Лицо Мэг омрачили сомнения. — К тому же, все прекрасно знают, что без помощи Фейрли я даже приглашение не сумею подписать. Английский просто ужасен! Столько букв вообще не произносится! И потом, когда, интересно знать, я бы успела написать роман? Я же днем и ночью кручусь как белка в колесе!
Монтень с неохотой признал, что в способность Мэг грамотно связать хотя бы пару предложений не поверит никто. Чего уж говорить о романе.
— Может, предложишь знакомую неболтливую леди, согласную притвориться автором «Хаоса»?
— О боже, Монти, ни одна из моих подруг, узнав такую тайну, не сможет удержать свой язычок за зубами! Они тут же растрезвонят о ней по всему свету. — Она замолчала, чтобы сделать глоток хереса, после чего продолжила: — А давай-ка найдем какую-нибудь провинциалку. Пусть встретится с Мюрреем, потом ты ей заплатишь и отвезешь обратно.
Монти выслушал сестру с интересом. Мэг была легкомысленна, будто певчая пташка, но отнюдь не глупа.
— Неплохо придумано, — согласился он. — Остается решить, кто же эта леди. Как тебе кузина Эдита?
— Не глупи! Только позволь ей ступить на твой порог и получишь нахлебницу на всю жизнь. То же самое с кузиной Элинор.
— Я было подумал нанять актрису, но ее могут узнать.
— А еще она может потребовать отступные и пригрозить рассказать правду, если ты мало ей предложишь. Я уж не говорю о произношении. Ты слышал, чтоб кто-нибудь из них говорил достаточно чисто? Нет, нам необходима серая деревенская мышка, которой мы сможем всецело довериться... Ну конечно же! Сисси Колдуэлл! Моя давняя ближайшая подруга, пусть я и не видела ее со дня моей свадьбы. Но мы обещали друг другу писать.
— И ты писала? — спросил Монти, обдумывая ее предложение.
— Я?.. Ну... изредка пишу ей коротенькие записки, зато она отвечает мне длинными чудными письмами полными новостей. Так, в прошлом месяце умер старый мистер Харпер из Лиловой заводи, он еще выращивал такие красивые лилии. Поместье унаследовал племянник, однако Сисси утверждает, будто он закоренелый холостяк. Очень жаль, поскольку она, разумеется, надеялась, что этот племянник окажется молодым и красивым и женится на ней. Впрочем, он, возможно, подойдет Энни.
Монти нетерпеливо поерзал.
— Я как раз собиралась ей ответить, — продолжила Мэг. — В любом случае, она с радостью сделает все, что бы я ни попросила. Сисси, да будет тебе известно, воплощенное благоразумие и осмотрительность! К тому же она заядлая читательница и наверняка слышала о «Хаосе». Знаешь, именно Сисси пристрастила меня к чтению романов, когда я еще жила в аббатстве. Если Мюррею захочется обсудить сюжет, героев или еще чего касательно всей этой ужасной писательской кухни, уж она точно сможет ответить. В одном из писем Сисси даже упоминала, что сама пишет роман.
— Она слишком молода, — неуверенно заметил Монтень.
— Молода?! Да мы с ней ровесницы! А мне уже двадцать. И ни одного кавалера на горизонте, вот бедняжка!
— Э... двадцать? Мне казалось, моложе. Что ж, Сисси подойдет. Есть только одно маленькое «но»: я не могу пригласить молодую особу к себе в дом.
— Разумеется, она поживет у меня. Мы же лучшие подруги, хотя вряд ли Сисси одобрит моих новых знакомых. Но ведь она не загостится, верно? И большую часть времени проведет с тобой. С ней же хочет встретиться Мюррей, как ты говоришь.
— Да, он собирается дать в ее честь обед.
— А Байрон будет? — моментально отреагировала леди Фейрли. — Нет, конечно, нет. Кажется, он уехал в деревню, к тому же о нем ходит столько скандальных слухов... Так мне послать Сисси приглашение?
— Будет лучше, если я сам съезжу в Вязы и объясню что к чему. Отправлюсь завтра. Так ты думаешь, она согласится?
— Разве она сможет отказаться, если деньги пойдут на благотворительность? Сам помнишь, как религиозен ее папа. К тому же ты помог его кузену получить место викария в Сент-Олбансе. Отец Сисси тебе обязан. Кстати, ты откроешь ей, кто настоящий автор?
— Боже правый, только не это!
— Тогда ты должен придумать объяснение, почему настоящий автор скрывает свое имя.
— Да какая разница. Скажу, будто она больна, или слишком стара, чтобы куда-то ехать.
— Скажи, будто это наша тетя Этель.
— У нас дюжина тетушек, но такой не припомню.
— Вот олух, конечно, у нас нет никакой тети Этель. Лучше не вмешивать в такое дело настоящую родню. На том и порешим. Завтра поедешь в Кент. Передай Сисси, мне не терпится с ней увидеться. Пока она будет здесь, попытаюсь найти ей подходящую партию, раз уж дома у нее нет ни одного стоящего кавалера. Жаль, что так вышло с племянником Харпера.
Монти словно бы услышал тревожный звоночек.
— Но Сисси пробудет здесь каких-то несколько дней! Крайне важно, чтобы она уехала из Лондона сразу после встречи с Мюрреем.
— За два-три дня может многое произойти. Полагаю, ты слышал о любви с первого взгляда?
— Слышал, как же. А еще о злом духе, крадущем детей, об эльфах и о женщинах, способных хранить верность, однако позволю себе усомниться в существовании подобных химер.
Леди Фейрли встряхнула локонами.
— Говоришь, словно законченный циник. Трудно поверить, что ты — автор «Хаоса», такой безумно романтичной книги. Кстати, Монти, следующую ты писать собираешься? Мюррей, говоришь, не против?
— Может быть. Если посчастливится сломать и другую лодыжку, а впридачу одновременно влюбиться и оказаться брошенным. Ну, или тори останутся у власти. По крайней мере на последнее мы точно можем рассчитывать, а пока бразды правления в их руках, я не сильно занят в Палате. В общем, сироты вполне могут надеяться на кругленькую сумму.
Тут он поднялся и поспешил откланяться, опасаясь появления к обеду самого Фейрли — этого смазливого манекена Монтень всеми силами старался избегать.
« Последнее редактирование: 11 Март 2019, 00:32:17 от Аваричка » Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #2 : 01 Март 2016, 20:39:54 »


На следующий день лорд Монтень прибыл в Вязы и застал обеих мисс Колдуэлл в уютной гостиной за вышиванием шейных платков их папеньки. После промозглого ноябрьского ветра тихое потрескивание дров в камине казалось манной небесной. И хотя визит Монтеня удивил сестер, они не бросились прятать за диван ткань и шкатулку со швейными принадлежностями. Несмотря на свою состоятельность, мистер Колдуэлл воспитал дочерей так, что мирские слабости вроде праздности и ветрености были им чужды.
В прошлом году мисс Колдуэлл надела чепец, дабы оповестить мир, что на замужество отныне не рассчитывает. Поскольку Монтеня больше интересовала мисс Сесилия, то именно на ее внешний вид он обратил особое внимание. На немодную наружность мисс Сесилии можно было смело вешать неснимаемый ярлык со словом «провинциалка».
Скромное фланелевое платье в черно-зеленую полоску старательно скрывало фигуру с весьма пышной грудью. Каштановые кудри были собраны в узел, но несколько непокорных завитков выбились и мягко обрамляли лицо. Она вполне могла сойти за дочь викария... или анонимную леди, тайно сочинявшую безумно романтичные истории, дабы хоть как-то оживить свои однообразные будни. Да, пожалуй, у нее бы отлично получилось. До сих пор Монтень помнил Сесилию, как сорванца в юбке, но последние два года они не виделись — с тех самых пор, как Мэг вышла замуж и уехала из аббатства. Теперь мисс Сесилия выглядела истинной леди: губы чопорно поджаты, взор потуплен.
Однако стоило Монтеню посвятить ее в свой план, и скромно опущенные глазки превратились в кипящие гневом котлы.
— Я?! Автор «Хаоса»?! — воскликнула она. — Да я бы не призналась в написании подобной ерунды за все золото мира. Ужасная, глупейшая история. Терпеть не могу эту Эуджению.
Столь откровенное неодобрение смутило Монтеня. Его гордость также была уязвлена. Одно дело, если свое детище не одобряет сам автор, когда же о нем пренебрежительно отзывается какая-то девчонка, запоем читающая точно такие же романы — нет, это чересчур! Не так уж плох его «Хаос»! Но в следующую минуту его негодование слегка схлынуло, разум прояснился, и Монтень про себя отметил: «Роман-то она все-таки прочла».
— Я и не знал, Сисси, что вы подались в критики, — поджав губы, произнес он.
— Я уже несколько лет не читаю бульварную литературу, милорд, — парировала она.
— Послушайте, Монтень, а кто на самом деле написал книгу, и как так вышло, что вы ищете на роль автора какую-нибудь леди? — спросила мисс Колдуэлл, взглянув на гостя поверх вышивки.
— Написала моя тетушка, — ответил он, вообще опустив имя «родственницы».
— Леди де Вайн! — изумилась Сесилия. — Даже не верится. Для этого она слишком здраво мыслит.
— Нет, не леди де Вайн. Другая тетушка. Сестра мама, старая дева. Из Корнуолла, — добавил он, поселив тетушку за несколько сотен миль отсюда, чем существенно снизил вероятность раскрытия обмана юными леди.
— Но ваша мать из Сюррея, — выпалила Сесилия. — Каким ветром ее незамужнюю сестру занесло в Корнуолл?
Вопрос этот дал понять Монтеню, что лгать стоит более изворотливо. Колдуэллы и Монтени жили бок о бок целую вечность. Может, Сесилия и провинциальная барышня, но в проницательности ей не откажешь.
— Лет двадцать назад она уехала туда в качестве компаньонки одной пожилой родственницы, — ответил Монтень.
Тут мисс Колдуэлл обратила внимание на выгоды от поездки Сесилии в Лондон.
— Ты же хочешь снова увидеть Мэг, Сисси, — сказала она. — И раз речь идет только о притворстве, то и вреда никому не будет. Ты ведь знаешь, отсутствие злого умысла — смягчающее обстоятельство. К тому же все доходы пойдут на благотворительность. Тебе непременно надо встретиться с мистером Мюрреем, — бросив на сестру многозначительный взгляд, добавила мисс Колдуэлл.
В глазах Сесилии, все еще сверкавших от негодования, Монтень заметил вспышку интереса. Итак, Мэг не ошиблась: Сисси сама что-то пишет. И о чем, скажите на милость, можно писать, живя в такой глуши и никуда не выезжая? Он начал расписывать перед ней искушения, на которые падки все молодые авторы.
— На обеде у Мюррея будут его писатели. К тому же несколько литературных обозрений желают поместить у себя интервью с автором «Хаоса».
На минуту Сесилия призадумалась над его словами, а затем решилась:
— Я поеду, но при одном условии, Монтень. Обещайте, что позволите показать Мюррею мою собственную книгу. Раз он будет считать меня автором «Хаоса», то уделит внимание и моему роману. Только книги совсем не похожи, — добавила она с негодованием.
В Монтене шевельнулся интерес: надо же, Сисси, оказывается, написала целый роман. Однако ему совсем не понравилось, что она покажет свою рукопись Мюррею, прикрываясь его покровительством. Наверняка эта барышня написала какую-нибудь чудовищно наивную вещицу. Хотя... Мюррей ведь не знает, что Монтень и есть автор «Хаоса».
— Ничего не имею против, — взглянув на решительно вздернутый подбородок Сесилии, согласился он.
— Что именно мне придется делать?
— Вы всего лишь посетите званый обед мистера Мюррея в Палтни.
— Одна?! — глаза ее округлились от ужаса.
— Что вы, что вы. Я буду вас сопровождать. Мюррей, судя по всему, захочет обсудить с вами следующую книгу вроде «Хаоса». Моя тетушка, разумеется, готова ее написать. Вам остается лишь слушать и соглашаться. Критики немного поговорят о литературе, но для такой страстной читательницы, как вы, это ведь не составит труда?
Сесилия не уловила в его тоне и намека на язвительность.
— И все ради благого дела, — кивнула она.
Горячо заговорив о бедных сиротках, Монтень упомянул сумму, вырученную за книгу.
— Так много! — изумленно распахнула глаза Сесилия. — Энни, ты слышала? Подумать только, противный мистер Эгертон запросил с меня за издание романа двести фунтов. Хорошо, я спрошу позволения у папа, — сообщила она, но ее сияющий взгляд и без того поведал Монтеню, насколько она жаждет данного приключения.
Мисс Колдуэлл откашлялась.
— Не слишком удачная мысль, Сисси. Он может заартачиться, если узнает, что ты собираешься обманывать публику. Не лучше ли просто сказать, будто Мэг пригласила тебя погостить. Тут трудно что-либо возразить. — Она повернулась к Монтеню: — Мистер Мюррей случайно не собирается поместить имя Сисси на следующую книгу?
— Нет-нет, что вы. Он лишь хочет с ней встретиться. Еще ее представят лондонским литераторам, но среди них существует негласная договоренность: если они видят, что автор не спешит раскрывать свое инкогнито, они тоже помалкивают.
— Дел с ними папа не ведет, — заметила мисс Колдуэлл. — Сомневаюсь, что до него дойдут хоть какие-то слухи. По-моему, стоит согласиться, Сисси. Как еще тебе познакомиться с людьми, которые помогут твоему писательскому росту? К тому же «Джорджиана» и в самом деле очень хорошая книга. — Энни с надеждой посмотрела на Монтеня.
Если сестры попросят прочесть роман, придется сказать о нем что-то хорошее. Может, Мэг прочитает его вместо него?
— А если папа все же узнает... — начала было Сисси и взволнованно села.
Мисс Колдуэлл властно посмотрела на Монтеня:
— Тогда лорд Монтень сам все объяснит и принесет свои извинения.
Монтень предвидел, что в таком случае могут возникнуть некоторые затруднения. Он зачинщик, он старше и он джентльмен. Если, не дай бог, дело пойдет наперекосяк, отвечать придется ему. Вряд ли, конечно, случится что-то непредвиденное, но стоит ли рисковать?
— Нет, не люблю недомолвок, — твердо заявил он. — Надо до отъезда переговорить с вашим батюшкой и получить от него разрешение. Где мне его найти?
— В сушильне для хмеля, — ответила мисс Колдуэлл.
Монтень откланялся, а молодые леди принялись оживленно обсуждать свалившееся на Сисси приключение.
— Папа никогда меня не отпустит, — вздохнула Сесилия.
— Монтень найдет к нему подход. Вспомни о бедных сиротках. Лучше поговорим о более важном. В чем ты пойдешь на званый обед? Как удачно, что на прошлой неделе мы нашили новые ленты на твое голубое бальное платье для зимней ассамблеи. Еще наденешь мамины бриллианты и мою новую шаль с бахромой. А уложить волосы, думаю, тебе поможет куафер Мэг. О, Сисси, я так за тебя счастлива! Ты непременно продашь свою книгу. Попомни мои слова: из тебя выйдет новая Френсис Берни.
— Вряд ли мне суждено так прославиться, — рассудительно ответила Сисси. — Зато я своими глазами увижу, чем живет лондонское общество. Знаешь, я чувствую, мне недостает жизненного опыта. И это мешает писать.
— Мэг тебе поможет. Жаль, мы не знаем, с кем ты у нее встретишься. Она ведь вращается среди самых сливок общества. Не исключено, что ты еще составишь удачную партию, — добавила мисс Колдуэлл с дразнящей улыбкой.
Сиси откинула голову на спинку кресла и блаженно вздохнула.
— Мне все равно, даже если я останусь старой девой, лишь бы издали роман. Будем стареть вместе, Энни: ты в заботах по дому, а я за работой над книгами. Разве не прекрасно?
Энни искоса взглянула на сестру.
— Вовсе нет. Живем мы довольно скучно. И, если откровенно, в следующую книгу, Сисси, ты должна добавить чуть-чуть больше романтики. Речь не о глупой Эуджении, которая заливается кристальными слезами и не вылезает из обмороков, но, пожалуй, стоит ввести красавца-героя и сделать героиню чуть помоложе.
— Сама знаешь, моя героиня — ты. Я лишь добавила ей десяток лет, дабы соседи не догадались. Я читала статью для начинающих авторов, и там советовали писать о чем-то знакомом. А что я знаю о красавцах-героях?
— О, моя дорогая, ты писала про меня, мне это известно, и я очень польщена тем обожанием, которым пронизана твоя книга, но одной истории обо мне достаточно. И я бы нисколько не возражала, дай ты мне в конце мужа, а не отправь присматривать за племянниками и племянницами.
— Книга задумывалась не как романтическое приключение, Энни. Она об обычной жизни, такой как есть.
— Знаешь, с суровой правдой можно перебрать... я про книги. К тому же романтика — тоже часть нашего бытия.
Сесилия нахмурилась.
— Знаю, Эуджения тебе понравилась больше, чем Джорджиана.
— Нет, не больше. Но было бы неплохо добавить Джорджиане толику живости Эуджении, а Эуджении не помешало бы здравомыслие Джорджианы. В следующей книге ты должна разнообразить характеры и места действия. Получилось бы весьма интересно. И я уверена, поездка в Лондон тебе очень поможет. Где, если не там, можно встретить великолепные образчики всех типов характеров: от злодеев и мошенников до благородных лордов? И где еще можно увидеть и великолепные дворцы, и жалкие трущобы? Вот как бы повела себя Джорджиана, окажись она не среди безопасных соседских кумушек, а среди головорезов, подобно Эуджении?
— Уж точно не стала бы вопить во все горло.

* * *

Когда спустя полчаса вернулся лорд Монтень, сестры все еще обсуждали ту же тему. Не успел он переступить порог комнаты, как Сесилия вскочила с места. Его победная улыбка все сказала без слов. Папа отпускал ее. Сесилии, постоянно искавшей прообразы для своих героев, пришло в голову, что Монтень и сам весьма интересный типаж. Какая у него, должно быть, жизнь! Ведь он относится к тем самым сливкам общества. Наверняка его желают заманить в свои сети и дамы полусвета, и знатные особы. А скоро она сама сможет взглянуть на эту жизнь во всей ее притягательности... пусть и мельком.
— У вас получилось! — воскликнула Сесилия и рванулась вперед, чтобы обнять его.
Монтень был на безопасный десяток лет старше, и в Олбансе Сисси всегда чувствовала себя как дома, поэтому она не испытывала ни капли неловкости. Пока его тело вдруг не напряглось. Да еще поверх его плеча она увидела потрясенное лицо Энни.
Покраснев, Сесилия отступила.
— Вы его уговорили. Как вам это удалось, лорд Монтень? — пытаясь чинностью сгладить собственную оплошность, она добавила к имени титул.
— Помогли несчастные сиротки. А еще мой племенной бык. Я пообещал одолжить его на время. Когда придет пора, он обслужит вашу Бесси.
С лондонскими дамами Монтень ни за что не стал бы говорить столь откровенно, но сельских барышень такая прямота не пугала.
— Боже, я еду в Лондон! — выдохнула Сесилия. На ее лице застыло такое ошеломленное выражение, словно она выиграла в лотерею. — Когда выезжаем?
— Завтра утром, пораньше, как только соберетесь. О платьях и прочих вещах не волнуйтесь. Мэг вам поможет. Она мечтает вас увидеть. Жаль, что вы не сможете к нам присоединиться, Энни. Знаю, вы не оставите отца на попечение одного лишь камердинера... ну и дворецкого, кухарки и целого отряда слуг, — добавил он с покаянной улыбкой.
— Ну что вы! Я здесь особа незаменимая — дочь вдовца, старая дева, вполне довольная своей судьбой. Не хотите ли бокал вина, милорд?
— Я должен идти. Проедусь по имению, раз уж я здесь. — Он повернулся к Сесилии: — К которому часу вы будете готовы?
— К восьми устроит? — спросила она.
Его губы тронула снисходительная улыбка.
— Отлично, в девять. Не хочу вас торопить. Ну, или себя, — пробормотал он себе под нос. Сказав «пораньше», он надеялся уехать к полудню, но, как говорится, кто рано встает...
Монтень откланялся и отправился в аббатство, вполне удовлетворенный тем, как прошел визит. Пусть у Сисси провинциальные манеры, но они по-своему очаровательны. Ни одна лондонская красавица не бросилась бы к нему в объятия с такой непосредственностью. Он вспомнил, как его внезапно охватил жар, когда она врезалась ему в грудь своим пышным бюстом. До чего же быстро выросла Сисси! Кажется, еще вчера они с Мэг девчушками резвились в лугах, продирались сквозь заросли кустарника и прибегали домой чумазые, исцарапанные и в разорванных платьицах...
Надо бы ей намекнуть, что в Лондоне леди не бросаются в объятия мужчин. В качестве приветствия в обществе еле заметно целуют в щечку.
Маркиз радовался спокойному вечеру без друзей, вдали от суматохи палаты лордов и толчеи светских приемов.
А в это время в Вязах воцарился восхитительный беспорядок. Сестры носились по дому, отбирая платья, шляпки и туфли. Мистер Колдуэлл позвал Сисси к себе в кабинет, предостеречь против лондонской распущенности. И все же и его сердце не было каменным. К своим наущениям он присовокупил пятьдесят фунтов с милостивым разрешением приобрести новую шляпку. В ее ридикюле уже лежали пятьдесят фунтов, которые им с Энни удалось отложить, бережно расходуя деньги на ведение домашнего хозяйства.
Наутро все домочадцы высыпали на улицу собственными глазами посмотреть, как мисс Сесилия садится в изящную черную карету с гербом Монтеней, запряженную четверкой вороных лошадей, подобранных точно в масть.
Пока размещали ее небольшой дорожный саквояж и корзину яблок из сада Колдуэллов в подарок леди Фейрли, Сисси прощалась с домашними.
— Энни, я обязательно привезу тебе голубые шелковые чулки, — пообещала она. — А тебе, милая моя повариха, стеклянный мерный стакан. Я скуплю все модные журналы, Энни, и особенно поинтересуюсь, какие нынче носят капоры. Да, и объясни мисс Купер, почему сегодня я не смогла к ней зайти, а то я обещала. До свидания, папа.
После чего она поднялась в карету, где тут же опустила окно ради потока очередной шумной прощальной трескотни.
Монтень даже не пытался ускорить отъезд. С улыбкой и терпением он наблюдал за радостным возбуждением Сисси. Это приключение, вероятно, станет самым ярким событием ее жизни. Одновременно и дебют, и гранд-тур. Как же сияли ее глаза! И что за румянец разлился по ее юным щекам. Надо полагать, виной тому было обилие съеденных яблок.
Сам Монтень в это время, призвав на помощь грума, пытался пристроить эти самые яблоки. Было совершенно очевидно, что привязать их сзади или к крыше не удастся, поскольку они разлетятся по всей дороге. В итоге корзину поставили на пол кареты, между ним и Сесилией.
Наконец, экипаж тронулся. Не проехали они и нескольких сотен ярдов, как Сесилия прекратила махать из окна, и все ее внимание оказалась в его распоряжении.
— Вы хорошо знаете Лондон? — спросил Монтень, дабы завязать разговор.
— О, да. Можно сказать, как свои пять пальцев. Когда была жива мама, мы посещали столицу каждый год, да и после ее смерти ездили туда еще пару раз. Останавливались в гостинице «Реддиш». Я побывала на монетном дворе, в Гайд-парке, соборе Святого Павла, видела зверей в «Эксетер Эксчейндж», ну и все остальное.
— О, вижу, в столице вы не новичок, — сказал он и тут же почувствовал себя глупо, ибо именно эти достопримечательности в первую очередь посещают новички.
Она сразу поймала его на слове.
— По правде говоря, новичок. Или была им до сих пор. Мы никогда не снимали в Лондоне дом. В этот раз мне хочется познакомиться с другой частью города. Вы ведь понимаете? Я о тех местах, где бывает лондонское общество, мало ли, вдруг я захочу о них написать. Но в особенности меня интересуют трущобы, — сообщила Сесилия.
С минуту Монтень внимательно изучал ее в монокль.
— Прошу прощения?
— Я сказала «трущобы». Место, где живут бедняки.
— Я и не думал, будто там живут сливки общества.
— И возможно, Бедлам, — как ни в чем не бывало добавила она.
— Где живут сумасшедшие, — продолжил он.
— Именно. Энни считает, в моем следующем романе должно быть больше волнующих событий.
— То есть, по сути дела, он должен напоминать «Хаос»? — игриво приподняв бровь, осведомился Монтень. — Выходит, вы ничего не имеете против подобного рода романов?
— Вовсе нет! «Хаос» — это скорее сказка, а не роман. Из-за него обычные девушки сходят с пути истинного и начинают мечтать о рыцаре на белом коне, безупречном с ног до головы, который однажды женится на них. А на самом деле скорее уж соблазнит. После этого обычные мужчины, готовые на них жениться, их не устраивают. Однако что-то не верится в существование лорда с лицом греческого бога и грузом добродетелей всех двенадцати апостолов вместе взятых на широких плечах.
— Но в «Хаосе» вовсе не говорится, будто Равенкрофт похож на греческого бога.
— Нет, зато читается между строк. Теперь, когда я знаю, что книгу написала ваша пожилая тетушка из Корнуолла, я понимаю, почему роман столь далек от жизни. В нем воплотились мечты старой леди о романтике. Так и представляю, как она сидит за вышиванием и вспоминает какого-нибудь возлюбленного из далекой юности.
Снисходительность молодой провинциалки вывела Монтеня из себя.
— Критики считают образ героини особенно удачным, — обронил он.
В ответ Сисси насмешливо фыркнула.
— А вы, надо полагать, знаете толк в любви?
— Конечно. Мне двадцать, и я уже дважды получала предложение.
— Поскольку, вы, похоже, оба отвергли, особой любви там не было.
— Вы сильно ошибаетесь, милорд. Я была без ума от сэра Уильяма Сайкса. Папа отказал ему, чем разбил мне сердце. Оказалось, в карманах сэра Уильяма гуляет ветер, хоть одевался он всегда с иголочки. И все же я не слегла в горячке, да и в обморок не упала, даже почти не плакала, разве что в тот день, когда сэр Уильям уехал в Лондон.
— И как же вы с этим справились? — слегка оживившись, поинтересовался Монтень. У «Хаоса», может статься, будет продолжение, так почему бы не расспросить заядлую читательницу?
— Энни подарила мне свой второй по красоте капор и коробку конфет. Я ими объелась до колик в животе. Но к утру мне полегчало, и мы поехали в город купить на капор новых лент, чтобы его никто не узнал.
— Весьма романтично! — смерив Сисси ехидным взглядом, воскликнул Монтень.
— Лучше так, чем хандрить. Жизнь слишком коротка, чтобы впустую тратить ее на слезы. А дамочки, которые от скуки читают книжки вроде «Хаоса», как раз этим и занимаются. Смею предположить, ваша тетушка хотела, чтобы они представляли себя Эудженией. Ей стоило поместить героев в средневековье. Такой ход придал бы истории крупицу правдоподобия, ведь в наши дни ни одна леди не станет вести себя, как Эуджения.
— И все же тетушке удалось завоевать сердца тысяч читательниц.
— Недалеких читательниц. Прочтите книгу прислуге. Они будут в восторге.
Монтень не смог придумать ничего другого, кроме как ответить на ее снисходительный тон тем, что видел томик романа на журнальных столиках множества светских дам. Девчонка, только что вышедшая из классной комнаты, воображающая себя знатоком Лондона, раз побывала в соборе Святого Павла, чернит его весьма успешную книгу, а он не может дать ей достойный отпор!
— Поскольку вам, мисс Сесилия, предстоит изображать из себя автора, пожалуй, будет лучше, если вы не станете выносить этот впечатляющий критический разбор на люди, — сухо предупредил он.
— Не волнуйтесь, Монтень. — Она успокаивающе погладила его по руке. — Я стану жеманничать и улыбаться, притворяясь, будто безумно собой довольна. Но мы-то с вами знаем, книга совершенно ужасна.
Пытаясь удержаться от грубости, Монтень схватил из корзины яблоко и с хрустом в него вонзился. Он вдруг понял, что следующие несколько дней станут для него куда большим испытанием, чем он мог предположить.
« Последнее редактирование: 11 Март 2019, 00:34:40 от Аваричка » Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #3 : 25 Апрель 2016, 00:05:54 »


— Так вот где теперь живет Мэг, — произнесла Сесилия, когда карета остановилась перед внушительного вида особняком на Беркли-Сквер. Ее тону явно не хватало воодушевления. — У нас все считают лорда Фейрли человеком состоятельным, но этот дом ничто в сравнении с вашим аббатством, Монтень.
На Монтеня вновь нахлынуло раздражение.
— Вы и сами скоро увидите, что все лондонские особняки значительно уступают в размерах загородным усадьбам. Здесь очень дорогая земля.
— Я и не думала, что Фейрли выращивает овес на заднем дворе, однако дом мог бы быть побольше. Однако я учту ваше замечание.
Высокомерный дворецкий пропустил Сесилию внутрь, и она сразу же поняла: несмотря на то, что особняк явно уступает аббатству размерами, его внутреннее убранство не менее великолепно, нежели в загородной резиденции Монтеня. Вестибюль был сплошь отделан мрамором, резьба и позолота слепили глаза. В глубине, плавно перетекая в галерею второго этажа, изящным полукругом уходила вверх лестница в форме подковы. Ступени устилал пурпурный ковер, перила белого мрамора поддерживались латунными балясинами. Венчал всю эту роскошь высокий кессонный потолок.
— Для чего в таком небольшом доме две парадные лестницы? — обратилась Сесилия к Монтеню.
— Ни для чего. Никакой особой пользы от них нет, они служат исключительно для красоты, как цветы на капорах дам.
— Что ж, и впрямь смотрится весьма изящно, — снисходительно согласилась с таким излишеством Сесилия.
Услышав голоса, леди Фейрли устремилась навстречу гостям. Боже милосердный! Она и забыла, как безнадежно провинциальны Колдуэллы: Сисси таращится по сторонам, как самая настоящая деревенщина. А чего стоит ее затрапезное платье и убранные под немодный капор волосы.
Однако Сесилия, без тени смущения, бросилась обнимать подругу.
— Сисси, как я рада тебя видеть, — произнесла Мэг, пытаясь освободиться. — Как там в Вязах?
— Неплохо, спасибо. Все шлют тебе привет. У папа подагра. Я тебе писала, что Энни надела чепец? Право же, я слыхала, что женщины порой готовы на многое, лишь бы отправиться под венец, но раньше времени ставить на себе крест просто глупо. Хотя вряд ли Энни совсем уж отчаялась найти себе жениха. Она даже попросила привезти к ее новому платью пару голубых шелковых чулок. Мы прочли в «Ля бель ассамбле», будто чулки под цвет платья — последний писк моды.
Говоря все это, Сесилия сняла плащ и капор и вручила их дворецкому.
— А как ты, Мэг? — бросив долгий взгляд на подругу, поинтересовалась она. — Выглядишь слегка осунувшейся. Ты случаем не в тягости? Женщины в положении часто выглядят усталыми.
Леди Фейрли охватило то же раздражение, что портило настроение ее брату всю дорогу из Кента.
— Нет, еще нет, — силясь улыбнуться, натянуто ответила она.
— Жаль. Вы с лордом Фейрли, должно быть, ждете этого с нетерпением. Не печальтесь, дети вскоре появятся. И все же, заботься о себе получше. У тебя какой-то изможденный вид.
— Просто привычка поздно ложиться спать подпортила мне цвет лица, — метнув взгляд в ближайшее зеркало, ответила леди Фейрли.
К слову сказать, зеркал в особняке этой красавицы было множество. Сравнивая свое отражение с Сисси Колдуэлл, Мэг поразилась обнаруженному контрасту: выглядит она на добрый десяток лет старше подруги, а ведь они ровесницы. Сисси сохранила присущие молодости пухлые румяные щеки и блеск глаз.
— Зачем же ты засиживаешься допоздна? — задала резонный вопрос Сесилия.
— Мы часто бываем в обществе. Проходите же, выпьем по бокалу вина.
Войдя, Сесилия окинула гостиную критическим взглядом, отмечая все мелочи богатой обстановки — чуть позже она занесет наблюдения в блокнот и использует в своем новом романе. Неужели в этой комнате дюжина светильников? Или она неправильно посчитала?
— А можно мне чай вместо вина? — попросила она.
— Ну конечно. Коддл, чай для мисс Сесилии.
— И бисквиты, если вас не затруднит. Я умираю от голода. Так разволновалась, что за завтраком не смогла проглотить ни крошки. А Монтень съел по дороге яблоко. Папа прислал целую корзину. Помнится, ты всегда говорила, что пирог из наших яблок гораздо лучше, чем из яблок аббатства, хотя они немного кисловаты, пока не полежат. Вдруг на следующий званый обед ты захочешь испечь пирог.
— Как мило. Спасибо, — промолвила леди Фейрли и бросила многозначительный взгляд на брата. Яблочный пирог, надо же! Можно подумать, она подаст нечто подобное своим гостям... хотя... если повар приготовит пирог лично для нее, возражать не станет.
Они расположились у пылающего камина.
— У тебя прекрасный дом, Мэг, хоть и небольшой, — заметила Сесилия.
— Моя столовая вмещает пару дюжин гостей, а танцевальный зал — больше сотни, — сообщила леди Фейрли.
— Я объяснил Сисси, что лондонские дома куда меньше загородных, — вставил Монтень, сдерживая улыбку.
— Монти рассказал, почему ты здесь. — Леди Фейрли попыталась увести беседу подальше от дальнейших нелестных высказываний в адрес своего дома и себя самой. В особенности ей не нравилось, как Сисси вглядывается в ее лицо.
— Я счастлива оказать ему услугу. Будет интересно пообщаться с другими писателями.
— Значит, ты что-то написала? — слегка оживилась леди Фейрли.
— Да, роман. Серьезный роман, а не глупую вещицу вроде книги вашей тетушки. Надеюсь, мистер Мюррей не думает, будто я способна писать только всякий хлам.
Брат с сестрой вновь обменялись многозначительными взглядами.
— Именно такой хлам, как вы изящно выразились, держит издателей на плаву, — заметил Монтень, после чего повернулся к сестре: — В отличие от остального высшего общества, Сисси не поклонница творения нашей тетушки.
— А мне роман показался превосходным, — запальчиво возразила леди Фейрли, ведь как-никак ей действительно понравилось.
Сесилия весело рассмеялась.
— В отношении книг, Мэг, тебе всегда недоставало вкуса. Все еще почитываешь романчики от «Минерва-пресс»?
— Ничего подобного, — ответила та, заталкивая под подушку очередной томик в мраморной обложке. — И потом, Сисси, ты же сама познакомила меня с ними.
— Когда это было. Мы же были детьми, — возразила Сесилия и тут заметила знакомую обложку, выглядывающую из-под подушки. Ее первым порывом было поднять Мэг на смех, но случайно пойманный взгляд Монтеня заставил Сесилию прикусить язычок. Маркиз следил за ней, будто коршун. Так и быть, она покажет ему, что при необходимости может быть осмотрительной, и промолчит.
Наконец подали чай. Коддл принес три чашки, для всех. Так же Сесилия съела немного печенья и булочку с маслом.
— Пожалуй, больше не буду, иначе испорчу себе удовольствие от обеда, — поглядывая на хлеб голодными глазами, вздохнула она.
— А заодно и фигуру, — шутливо добавила Мэг.
— Верно. Зато тебе обязательно нужно поесть, ты стала похожа на огородное пугало, — выпалила Сесилия и тут же пристыженно ахнула. — О, нет, я не имела в виду, что ты страшная как пугало, Мэг. Просто ты такая худющая. Наверно поэтому никак не забеременеешь.
— Но я замужем всего два года!
— Должно быть, вы уже в отчаянии. — Не дождавшись ответа, Сесилия сменила тему: — Во сколько вы садитесь за стол? Обедаете в шесть или, как сейчас модно, в семь?
— В семь или восемь, зависит от того, куда собираемся пойти. Но через несколько часов у нас будет небольшой ланч.
— Несколько часов?! Тогда стоит съесть еще хлеба. — И Сесилия подхватила с подноса вторую булочку, после чего поискала глазами холодную баранину, но не нашла. Вздохнув, она заговорила о другом: — Энни надеялась, что ты посоветуешь кауфера, способного усмирить мои волосы.
— Да, я подумывала как-то тебя приукрасить, — леди Фейрли с радостью ухватилась за возможность отплатить подруге за нелестные высказывания в свой адрес. — Никто не поверит, будто моя кузина способна носить такое платье.
— Разумеется, я не пойду в нем на званый обед. К счастью, я недавно нашила на свой бальный туалет новые бантики, а Энни дала мне с собой мамины бриллианты.
— Э... Новые бантики?.. — вставил слово Монтень. — Это должно помочь.
Он допил чай и поднялся, собираясь откланяться.
— Оставляю вас, Сисси, в надежных руках Мэг. Заеду за вами завтра.
— О, прекрасно. Я хочу посмотреть трущобы.
— Где живут бедняки, — насмешливо сверкнув глазами, пояснил Монтень сестре. — Возможно, Мэг вас туда отвезет. Сам я очень занят в Палате. Я имел в виду, что загляну днем на минутку — обговорить в подробностях званый обед.
Леди Фейрли бросила на него испепеляющий взгляд.
— А каковы твои планы на сегодняшний вечер, Монти? Ты, надо полагать, не против захватить Сисси с собой.
— Весь вечер проторчу в Палате, — солгал он. — Но Сисси, несомненно, будет счастлива, чем бы вы не занялись.
Сесилия выжидающе посмотрела на хозяйку.
— Я думала, мы с Сисси премило проведем время до обеда, а вот вечером я иду в театр. Нас с Фейрли, а также Уортонов, пригласили Монтегю.
Тем самым она дала понять брату, что все шесть мест в ложе будут заняты, и поэтому Сесилия останется дома в одиночестве. Так низко обходиться с юной леди, которая оказывает ему услугу, Монтень счел совершенно неприемлемым.
— Ах, вот как. Что ж, полагаю, придется пропустить вечернее заседание и тоже отправиться в театр. Сисси, не соблаговолите ли пойти со мной?
— Разве я не должна сопровождать Мэг? — засомневалась Сесилия.
— Вы будете в ее безраздельном распоряжении до конца обеда. Составьте мне компанию, я настаиваю. Уверяю, надолго я вас не задержу.
— Бог велел делиться! — радуясь счастливому избавлению от гостьи хотя бы на ближайший вечер, весело заявила леди Фейрли. — Ждем тебя к восьми, Монти.
— Тогда до встречи. — Монтень поклонился и отбыл.
Как только с булочками и бисквитами было покончено, дамы отправились наверх обсудить важный вопрос вечернего туалета. При виде спальни с изящной белой мебелью из Франции, люстриновым балдахином над кроватью и шторами цвета увядшей розы Сесилия раскрыла рот от восторга. Ей показалось, будто она перенеслась в сказку.
— Восхитительно! Чувствую себя принцессой!
— Всю обстановку придумала я сама, — похвасталась леди Фейрли. — Ты же знаешь, мне всегда нравился розовый.
— Я так и подумала, — ответила Сесилия, переходя от предмета к предмету и внимательно все рассматривая. Леди Фейрли смотрела на нее с каким-то злорадным удовлетворением — вот тебе за твои нелестные высказывания.
Пока Сесилия была внизу, ее саквояж распаковали. Пройдя к шкафу, она с гордостью показала свое голубое платье, с завышенной по моде талией и недавно добавленными бантами. И хотя леди Фейрли не вскрикнула от испуга, для сохранения невозмутимого выражения лица ей пришлось приложить немалые усилия. Она бы ни за что на свете не надела столь немодное платье, да и на ком-то из своих гостий его бы не одобрила: ткань, крой, избыток бантов — все было вопиюще провинциально!
— Пожалуй, для театра оно слишком вычурное, — засомневалась Сесилия, заметив смятение хозяйки. — Я собиралась надеть его с маминым бриллиантовым ожерельем на обед мистера Мюррея.
— Слишком вычурное, — эхом повторила леди Фейрли. — Неважно. Мой гардероб полон платьев. Тебе просто нужно выбрать. Размерами мы почти не отличаемся. Правда, сейчас я несколько похудела, но платья из моего приданого будут тебе в пору. Пойдем-ка, посмотрим.
Войдя в комнату леди Фейрли, Сесилия от потрясения на мгновение онемела.
— Ах, Мэг! До чего бесподобно! — воскликнула она, как только к ней вернулся дар речи. — Энни была права — эта поездка существенно расширит мой кругозор. Вот уж не думала, что кто-то, кроме принцессы, может так жить. И все эти косметические средства для тебя одной...
Она подошла к туалетному столику и, снимая с хрустальных флаконов серебряные крышечки, принялась заглядывать внутрь и принюхиваться к содержимому.
— Для чего все эти очаровательные вещицы?
— Ну, это мои духи, пудра, румяна...
— Румяна! — звонко рассмеялась Сесилия. — Только не говори, что красишь лицо!
— Да, когда выгляжу бледновато. Все так делают.
— Это непременно нужно записать!.. Господи, Мэг! Ты превратилась в утонченную даму и ни словом мне не обмолвилась, а ведь я сообщала тебе о каждой мелочи.
Слегка устыдившись, леди Фейрли пробормотала что-то о своей занятости и поспешила сменить тему.
— Мои наряды вот здесь. — Она направилась в гардеробную, где огромные шкафы занимали все стены. Мэг открыла одну из дверок и указала на платья.
Сесилия долго молча смотрела, а затем сказала:
— При взгляде на ваш маленький дом, я решила, что Фейрли, надо полагать, беден, но теперь, когда увидела столько изысканной красоты и сколько у тебя платьев... твой муж, похоже, богат как Крёз.
Леди Фейрли засияла от удовольствия. Она относилась к тем людям, которые почти не приемлют порицания, зато способны вынести сколь угодно лести, и потому несколько оттаяла к старой подруге. Некоторое время Мэг перебирала наряды и наконец извлекла на свет божий один из них. Платье из итальянского шелка цвета увядшей розы, столь любимого Мэг, имело очень глубокий вырез. Юбку украшали оборки, каждую из которых подхватывала шелковая розочка.
Сесилия, изумленно воззрившись на платье, слегка коснулась его кончиками пальцев, будто опасаясь, что от ее прикосновения оно исчезнет.
— Это самое красивое платье из всех, какие я видела, — с благоговением прошептала она. — Я не осмелюсь его надеть. Обязательно порву или пролью на него что-нибудь.
— Не бери в голову. Оно стало мне велико. Ступай к зеркалу и приложи его к себе. — Сесилия сделала, как велено. — Что ж, на тебе оно будет смотреться лучше, чем на мне. Твои темные волосы чудесно его оттеняют. А моему нежному цвету, по мнению Фейрли, больше подходят вечерние туалеты сочных тонов.
— Жаль, нельзя написать мой портрет и показать его Энни. Она ни за что не поверит. Где ты нашла такую неземную красоту?
— Я шью у французской модистки. Неплохой, надо отдать ей должное.
— Она просто волшебница. Могу я его примерить?
— Тебе подойдет. Когда я выходила замуж, нам шили одежду по одним меркам. Но платье требуется как следует отгладить. Оно целый год провисело в шкафу, юбка немного помялась.
Мэг позвонила в колокольчик, из соседней комнаты появилась камеристка — суровая на вид женщина средних лет.
— Это нужно отгладить, Перкинс. А мне на вечер приготовьте синее.
Камеристка вышла, забрав платье с собой.
— Мэг, не возражаешь, если я пойду к себе в комнату? — спросила Сесилия. — Хочу вкратце записать все, что сегодня увидела, пока еще свежо в памяти. Мне бы хотелось сделать тебя героиней моего следующего романа.
Глаза Мэг вспыхнули от восторга.
— Меня?! Ну надо же! И чем я заслужила твое желание написать обо мне книгу?
— Мне нужна героиня нового плана.
— Вряд ли я такая, — заскромничала Мэг.
— Богатая, избалованная красавица, у которой слишком много всего; она бездумно прожигает жизнь... вот что я имела в виду. — На лице Сесилии появилось мечтательное выражение, и она продолжила: — Она холодна и бесплодна, и поэтому ее муж ищет развлечения на стороне.
— Премного благодарю! — Мэг гневно сверкнула глазами.
— О, но это же только начало. Дальше я подвергну ее испытаниям, и она образумится. Мне всегда нравились счастливые развязки. И, кроме того, я не стану называть ее Мэг. Никто не поймет, что прообразом была ты.
— Не вижу смысла быть героиней, если никто о том не узнает. — Мэг попыталась успокоиться. Надо быть вежливой с этой дикаркой! Ради Монти. — Что-то у меня разыгралась мигрень. До ланча я, пожалуй, полежу. Чувствуй себя как дома, Сисси. Я пришлю горничную, она поможет тебе с вечерним туалетом.
— Не стоит, Мэг. Но буду очень благодарна, если ты поможешь мне уложить волосы.
— Я не укладываю волосы. У нас, «избалованных красавиц», для этого имеются камеристки. Пришлю тебе Перкинс. Ланч в два. Если проголодаешься раньше, не стесняйся, попроси принести закуски, — едко добавила она. — А теперь извини, мне надо остаться одной.
— Прости, если обидела, Мэг, — прошептала Сесилия.
— Ты не обидела. Откуда тебе знать, как живет свет, — ответила Мэг и проводила гостью из комнаты. Затем бросилась на кровать и принялась мысленно перебирать все те обидные слова, которые пришлось вытерпеть от Сисси Колдуэлл. Подумать только, та обозвала ее пугалом и раскритиковала один из великолепнейших лондонских особняков! Право же, девчонка невозможна! Хотя, если быть откровенной, придется признать: Сесилия всегда отличалась прямотой.
Мэг встала с кровати и подошла к зеркалу. Ей вспомнились румяные щеки и сияющие глаза подруги. Сама же она и впрямь выглядела устало. Вдруг и в самом деле она не может дать мужу подтверждения своей любви из-за образа жизни? Ведь причина явно не в недостатке стараний, правда, в последнее время любовный пыл Фейрли несколько поугас.
Сесилия понимала, что произвела не лучшее впечатление, и сожалела об этом, но в целом визитом пока была довольна. Она нашла новую героиню и уже представляла, как отправит ее в лондонские трущобы, дабы та познала настоящую жизнь.
В одном Мэг была права: Сесилия понятия не имеет, как и чем живет свет. Зато быстро учится. Но как же изменилась ее давняя подруга... И не к лучшему. Выглядит осунувшейся и бледной, несмотря на свою баночку с румянами. На наряды явно спустила целое состояние. И за два года брака, вот ведь странно, она не подарила мужу ни одного ребенка. Как Мэг могла так измениться за столь короткое время? Несомненно, у порочного Лондона есть свои тайны, до которых надо бы докопаться, и Сесилии жутко не терпелось начать раскопки.
« Последнее редактирование: 11 Март 2019, 00:36:01 от Аваричка » Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #4 : 11 Март 2019, 00:37:04 »


— Неприлично появляться на людях в таком открытом платье! Я же почти голая! — воскликнула Сесилия, как только Мэг зашла за ней по пути в столовую. Она даже прикрыла декольте руками, но, подняв глаза, увидела на платье Мэг точно такой же вырез.
Однако, в отличие от Сесилии, та хотя бы не обладала столь пышной грудью. Ее же собственная, казалось, того и гляди, выпадет из корсажа, словно тесто из кастрюли.
— Сейчас в моде глубокое декольте, — ответила Мэг, с завистью поглядывая на полную, молодую грудь Сесилии. — Если тебе неловко, накинь шаль.
Сесилия схватила белую шерстяную шаль.
— Боже, я не плед имела в виду! Вот эта подойдет к платью, — и она вручила Сесилии изысканную пейслинскую шаль с шелковой бахромой.
Сесилия набросила ее на плечи, задрапировав концы в области декольте.
— Не представляю, как я буду в этом есть.
— Уверена, ты справишься, — строго произнесла Мэг. Сесилия, вне сомнений, всегда в состоянии уговорить приличный обед. — Вижу, Перкинс постаралась: твои волосы прекрасно уложены. — Мэг не могла не отметить, как великолепно смотрится сложная укладка из роскошных каштановых локонов подруги.
— Днем, пока ты навещала тетушку Фейрли, Перкинс тренировалась на моих волосах. Она использовала восемь шпилек и два гребня. Подозреваю, голова у меня начнет раскалываться задолго до окончания вечера.
— Хочешь быть красивой, надо пострадать. Очередная мысль для твоего блокнота, Сисси.
Страдания ради красоты включали в себя и путь до аптеки, где в срочном порядке Мэг приобрела некое укрепляющее средство, которое, как утверждалось, придает лицу здоровый румянец. Посещение тетушки было всего лишь предлогом.
— Отличная мысль. Что есть красота — если не роскошь! — задумчиво произнесла Сисси. — Сила страданий леди должна равняться силе воздействия ее красоты! Что же касается лично меня, я охотно соглашусь оставаться такой, какая есть. Но не в Лондоне, конечно, — добавила она.
В ожидании деревенской гостьи лорд Фейрли чувствовал себя как на иголках. Его интерес оказался не слабее интереса юной леди. Сесилию он видел лишь однажды, на своей свадьбе в аббатстве. Но тогда страстное увлечение собственной невестой мешало ему засматриваться на местных красавиц.
Нынче же, его опытный глаз отметил, что он явно упустил распускавшийся цветок. Мисс Сесилия оказалась совершенно особенной.
Роскошные локоны, уложенные по последней моде, составляли резкий контраст немодному бархатно-персиковому румянцу.
А глаза! Боже! Её глаза походили на бездонные, бушующие грозой, океаны!
И Фейрли подозревал, что и все остальное, столь стыдливо прикрытое шалью, представляло не меньший интерес.
— А вот и малышка Сисси Колдуэлл! — воскликнул он, решив сразу же назвать ее Сисси, дабы поторопить события. — Рад приветствовать вас, Сисси. Ей-богу, выглядите великолепно! Своим сиянием вы затмите всех. Как любезно с вашей стороны остановиться у нас.
Сисси предупредили, что лорд Фейрли не совсем в курсе, зачем она приехала в Лондон. Он считал её автором «Хаоса…» и хотя романов не читал, был все же осведомлен о его оглушительном успехе.
Сисси казалось странным, что Мэг что-то утаивает от мужа, но саму леди сей факт нимало не заботил.
— Очень любезно с вашей стороны, милорд, принять меня, — ответила Сесилия, приседая в лучшем из своих реверансов.
— Время промочить горло перед обедом, а, Мэг? — проговорил Фейрли, наполняя бокал хересом из хрустального графина.
Сесилия с интересом наблюдала за великосветскими супругами в домашней обстановке. Внешность Фейрли была ей знакома — высокий, стройный, голубоглазый красавец, даже более денди, чем коринфяне.
Его синий бархатный сюртук, сверх всякой меры зауженный в талии, в плечах, наоборот, был подозрительно широк. Чересчур замысловато повязанный шейный платок был явно больше в размере, чем требовалось. Холеные пальцы все время поигрывали моноклем, висевшем на черном шнурке. От монокля Фейрли отвлекла лишь необходимость достать табакерку, дабы извлечь из нее солидную щепотку лучшего табака.
И хотя внешне Фейрли мало изменился, зато его манеры Сесилия сочла менее приятными, чем при первой встрече. Он едва взглянул на жену, и никак не прокомментировал ее наряд. Казалось, и самой Мэг супруг столь же безразличен. Она не поинтересовалась, хорошо ли прошел его день, как было заведено дома у Сесилии. Они с Энн всегда спрашивали отца, как его дела, даже зная, что он всего лишь проверял свой хмель.
Все трое уселись с бокалами в руках.
— Как прошел ваш день, лорд Фейрли? — спросила Сисси, намекая Мэг о ее обязанностях.
— Бросьте! Зовите меня просто Фейрли, — ответил он. — Мэг говорила, завтра вечером Монти похищает вас ради званого обеда у Мюррея. Досадно, однако. Я бы с удовольствием сопровождал вас на бал. Помяни мое слово, Мэг, Монти положил глаз на эту маленькую леди.
— Не будь ослом, — бросила Мэг.
Сесилия оцепенела от ужаса. Неужели, ее визит неудачно совпал с размолвкой влюбленных?
Фейрли никак не отреагировал на оскорбление.
— По крайней мере, вечер в театре мы проведем вместе.
— Сисси едет с Монти, — сообщила Мэг.
— Жаль. Впрочем, во время спектакля особенно не поговоришь. Тогда после театра поужинаем в «Кларендоне».
— А будет не слишком поздно? — засомневалась Сесилия.
— Дьявол, ну разве что самую малость! Если управимся с бараниной достаточно быстро, еще успеем где-нибудь пару раз повальсировать.
На взгляд Сесилии, театра и обеда для одного вечера хватило бы. Но, будучи всего лишь гостьей, она предпочла свое мнение держать при себе. Зато теперь Сесилия начала понимать, отчего Мэг выглядит такой уставшей.
Фейрли продолжал:
— Я придумал, как мы поступим. Завтра прогуляемся под руку по Бонд-стрит, а позже заедем в Гайд-Парк, это уж точно выставит вас в лучшем свете. Присоединяйся и ты, Мэг, — машинально добавил он.
Но жена его к данной идее не проявила никакого интереса.
— В ноябре? Покорнейше благодарю, но увольте. Сисси упоминала, что ей нужны синие шелковые чулки.
— Синие чулки? — улыбнулся Фейрли, живо представляя, что они собой украсят. — Надеюсь, это не означает, что вы сами «синий чулок», Сисси? Одна из тех унылых заумных леди, что говорят на латыни, а?
— Уверяю, в латыни я не сильна, и чулки эти для моей сестры. А чем бы я хотела заняться завтра, так это взглянуть на трущобы, — сказала она.
Под плотоядным взглядом Фейрли Сесилия чувствовала себя неловко. Она постаралась списать все на избыток вина, подозревая, что бокал, который он держал в руке, далеко не первый за сегодняшний день.
— Ха-ха! Трущобы! Вот те на! Да вы оригиналка, мисс Сисси. Мы можем посетить места и получше.
— Но я непременно хочу увидеть трущобы.
Его глаза расширились от ужаса.
— Бог ты мой! Надеюсь, вы не какая-то там филантропка?
— Это исследование для книги, — сообщила его жена.
— Да кто же захочет читать о трущобах? — возразил он. — Не стоит волноваться из-за таких пустяков. Если только вы не подруга Ханны Мор?
— Никогда ее не встречала, — заверила Сесилия. — И я не пишу о религии.
— Слава богу. Как по мне, так религии вокруг и так многовато. Может, для леди это и приемлемо, но мужчинам вполне достаточно воскресенья: его с успехом хватает на всю неделю. Трущобы? Почему бы нет, раз вы так желаете.
Наконец объявили обед, и Сесилия облегченно вздохнула. Мысленно она описывала все кушанья и количество перемен блюд. Не ускользнул от нее и тот факт, что супруги ограничились весьма легкой трапезой. Оба выпили куда больше, чем съели, что выглядело довольно странным, учитывая, сколько было приготовлено. Орудовать вилкой и ножом, удерживая при этом спасительную шаль, оказалось делом затруднительным, точнее, невозможным. Заметив это, Фейрли удовлетворенно улыбнулся. С женой, сидящей напротив, он не перемолвился и словом, внимание его полностью было поглощено более близкой соседкой.
Фейрли не мог не осознавать, что обольщать молодую леди под крышей собственного дома нельзя, да и не особенно хотелось. Его всегда куда больше волновало впечатление, которое он производит на общество. Ему нравилось появляться на людях под руку с красивыми женщинами, что льстило его самолюбию, ибо других поводов для известности его светлость не имел вовсе. Пустая детская в его доме служила постоянным напоминанием о его мужской несостоятельности.
Как только обед закончился, доложили о приходе Монтеня. Маркиз удивленно заморгал, когда вместо простушки Сисси его взору предстала модная и элегантная молодая леди. Горничные Мэг просто волшебницы, раз умудрились сотворить из нее такую красотку.
— Вы просто очаровательны, — оценил он, медленно оглядывая ее с головы до пят.
— Чем вы так удивлены, Монтень? — дерзко ответила Сисси. — Мэг взяла меня под свое крыло. Но под этой красивой оберткой все еще прежняя я. Это ли не прекрасно?
— Очаровательно. Однако, раз уж вы изъявили желание изучить светское общество, я, пожалуй, рискну вызвать ваш гнев, и скажу — даже первая красавица сезона не кричит о своей красоте.
— Не злитесь. Я имела в виду только платье.
— Платье еще никогда не выглядело столь прекрасно, — вмешался в разговор Фейрли, ничуть не желая оскорбить бывшую хозяйку наряда.
Поскольку времени уже не оставалось, вся компания направилась к экипажам. Карета Фейрли отъехала первой.
Монтень усадил Сесилию в свой экипаж и спросил:
— Как проходит ваш визит?
— У меня открылись глаза. Я не имела никакого представления о реальной жизни высшего общества.
— Фейрли пристает к вам? — Он не думал, что Фейрли может заинтересоваться такой девушкой как Сисси, но имел в виду прежнюю Сисси, какой она была до встречи с горничными Мэг, превратившим её в светскую львицу.
— Муж Мэг просто осел, — заявила Сиси.
Её грубоватый ответ успокоил Монтеня — со стороны Фейрли опасность ей не грозила.
— Это её слова, и я с ними согласна.
— Вы имеете в виду, что он принадлежит к тем мужчинам, которым нравится время от времени приударять за женщинами?
— А что есть мужчины, которым это не нравится? Это нормально, пока проявление их симпатии не выходит за определённые границы.
— А проявление симпатии Фейрли за границы не выходит?
— Не уверена, что эти границы находятся в Лондоне. — Она с тревогой взглянула на Монтеня. — Боже, вы ведь не думаете, что он может ко мне приставать?!
— Я бы не стал использовать столь резкое слово, как «приставать».
— Какое облегчение. Я уж опасалась, что придется выставлять горничную перед дверью спальни, а то кто знает, вдруг ночью ему придет в голову украсть у меня поцелуй. Пусть только попытается, и я закричу. Они с Мэг что, поссорились? За обедом они не сказали друг другу ни слова.
Вспоминая бесчисленные, тоскливые обеды Фейрли, Монтень ответил:
— Нет. Когда они в ссоре, Мэг обедает у себя.
Некоторое время ехали молча. Монтень успокоился, услышав, как собирается действовать Сесилия, надумай Фейрли за ней приударить. В театре маркиз несколько раз останавливался, дабы поприветствовать знакомых и представить им Сесилию. Когда же они вошли в свою ложу, Сесилия удивилась, столкнувшись с четой Фейрли и четой Монтегю.
— Я переговорил с распорядителем, — объяснил Фейрли. — Поскольку в ложе вас лишь двое, мы решили присоединиться.
— А как же Уортоны? — спросила Сесилия, пораженная таким пренебрежением к друзьям.
— Они пригласили Синклеров на наши места, — ответила Мэг. — А Синклеры в свою очередь приехали одни, их гости отказались в последний момент.
Когда-то давно Сесилия смотрела в этом театре рождественскую пантомиму, потому имела представление о его великолепии, но бывать здесь в вечернее время ей не доводилось. Сияние люстр, блеск драгоценностей на белоснежных дамских шейках, взмахи вееров, приставленные к глазам лорнеты — все это мысленно отправилось в блокнот. Вечерняя обстановка волновала куда сильнее, нежели увиденное днем. Леди заняли места в первом ряду ложи, откуда открывался прекрасный вид на публику. Сисси была потрясена разговором соседок.
— О, я смотрю, лорд Кингсли для разнообразия явился с женой, — сказала леди Монтегю. — Сразу после спектакля отправит ее прямиком домой, а сам, конечно же, отправится на ужин со своей chère amie. Не понимаю, как леди Кингсли это терпит. Действительно не понимаю.
— Причина очевидна, дорогая — ответила Мэг. — Видите, на ней новые бриллианты.
Леди Монтегю подняла свой лорнет и принялась внимательнейшим образом изучать драгоценности.
— Так и есть. Но разве он может себе это позволить? На прошлой неделе он преподнес своей пассии изумрудное колье.
— Говорят, он спустил не только свое состояние, но и часть денег жены.
— В таком случае ей стоит подумать о богатом покровителе, — заметила леди Монтегю, и дамы цинично засмеялись.
Сидящего позади них Монтеня подобный разговор ничуть не удивил, но все же неприятно резанул: деревенской девушке вроде Сесилии, такая тема беседы, несомненно, покажется неприличной. По сути, беседа и впрямь была неприличной, а скривленные губы Сисси подтверждали, что она впитывает каждое скандальное словцо.
В этот вечер давали «Короля Лира», и Сесилия ожидала обсуждения трагедии, однако, к ее изумлению, стоило занавесу открыться, леди Монтегю обратилась к Мэг с вопросом:
— А ты знаешь, что мы будем смотреть?
Мэг понятия не имела. Она переадресовала вопрос мужу, но тот тоже пребывал в неведении.
Собравшаяся в ложе компания посещала театр вовсе не для того, чтобы увидеть Шекспира, а исключительно с целью показать себя.
Название пьесы озвучил Монтень. Услышав его, Мэг застонала:
— Только не Шекспир! Какая скука.
Сесилия взглянула на Монтеня и покачала головой.
Во время спектакля леди развлекались, глазея на джентльменов в соседних ложах и высматривая среди публики знакомых. Они то и дело толкали друг друга в бок, обсуждая, кто и во что нынче одет. Они были первыми, кто покинул ложу в антракте, и последними, кто туда вернулся. Во время променада их поприветствовало не меньше дюжины повес и пустоголовых трещоток. Всех их леди Фейрли представляла своей гостье. Сесилия даже не пыталась принимать участие в этой болтовне, а лишь старательно все запоминала, чтобы осмыслить увиденное позднее.
Она не могла поверить, что ее давняя подруга столь глубоко увязла в светских пороках. Все разговоры вертелись вокруг распущенности нравов. У Монтеня мелькнула было мысль спасти ее от всего этого, но она ведь приехала изучать Лондон, вот пусть и видит всю правду о светском обществе, какой бы злой она ни была. Он надеялся услышать ее мнение во время второго перерыва. Но прежде чем маркиз смог приблизиться к Сесилии, этот нахал Фейрли подхватил ее и увел прогуляться по фойе.
— Милорд, мы должны взять Мэг с собой. Кое-кто из тех джентльменов совершенно не внушает доверия, — только и успел услышать Монтень, как к нему обратилась леди Диборн, и Сисси была забыта.
— Проклятье, я хочу, чтобы вы звали меня Фейрли, — услышала Сесилия.
— Так что насчет Мэг? — Она оглянулась и увидела, как один из молодых людей обнял ее подругу за талию.
— Мэг сама может о себе позаботиться. Я ей не нужен.
— Вы поссорились, милорд? Мне бы не хотелось совать нос в ваши дела, но Мэг — моя подруга. И я не могу не заметить, что любящие супруги обычно не ведут себя так, как вы.
Фейрли прекрасно понимал, что у него появилась возможность сыграть на жалости молодой леди. И он решил разыграть обиженного супруга.
— Как только она обзавелась собственным кругом знакомых, у нее совсем не осталось времени на меня. Я хорош, когда оплачиваю ее счета. И могу вас заверить, они немалые.
— Боже мой, почему же вы с ней не поговорите?
— Поначалу я пытался. Но эти разговоры всегда заканчивались ссорой. И я перестал. По большому счету, мы пара незнакомцев, живущих в одном доме.
— Так вот почему она до сих пор не беременна!
Фейрли опустил глаза, прикидываясь убитым горем мужем.
— Все не так, как хотелось бы. Но я счастлив, что вы здесь, Сисси.
— Я попытаюсь вразумить ее.
— Боюсь, надежды нет, но на душе становится теплее, когда рядом появляется человек, понимающий тебя: старый друг, с которым можно поделиться своими невзгодами.
Так как они с Фейрли едва знали друг друга, Сесилия решила, что он доверяет ей, как давней подруге жены. Похоже, сюжет ее новой книги рождается без всяких усилий. Герой моментально из брюнета превратился в блондина, а среди действующих лиц появился новый персонаж. У героев должен быть друг, который поможет разрешить все их семейные неурядицы. Но для начала этот друг должен выяснить, в чем же все-таки состоят разногласия.
— Расскажите мне о ваших проблемах, Фейрли, — взяв его за руку, попросила Сесилия и проникновенно заглянула ему в глаза. — Я поддержу вас и попытаюсь образумить Мэг. Но на правах вашего друга, считаю своим долгом сказать, что вы и сами далеко не невинная жертва в сложившихся обстоятельствах. Вы слишком много пьете и совершенно не уделяете внимания супруге.
Фейрли удивленно моргнул. Добивался он вовсе не этого простодушного изложения истинного положения вещей.
— Дьявольщина, я всего лишь пытаюсь утопить свои печали, — запротестовал он.
— Это удел трусов, сэр, — упрекнула его Сесилия, смягчив резкость слов улыбкой. — От лорда Фейрли я ожидаю более мужественного ответа. В конце концов, невзгоды не котята, от них так легко не избавишься. Сожалею, что приходится выражаться столь прямо, но простым сочувствием сыт не будешь. Мы должны добраться до корня проблемы.
Наблюдавшему со стороны Монтеню, вовсе не понравилось, что Сесилия держит Фейрли за руки. Этот низкий тип обведет ее вокруг пальца. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы, извинился перед собеседницей и направился к ним.
Заметив это, Сесилия быстро проговорила:
— Мы еще вернемся к этой теме. А сейчас давайте пройдем в ложу.
Но Фейрли отказался, сославшись, что ему еще нужно поприветствовать знакомых, и в ложу Сесилия отправилась в сопровождении Монтеня.
— Вижу, ваш осел продолжает заливаться соловьем, — заметил он, надеясь разузнать, о чем они с Фейрли вели разговор.
— Даже у ослов могут быть причины для жалоб, — ответила Сесилия, что совершенно его не удовлетворило.
— А со стороны походило на флирт.
— У вас нашлось время обратить на нас внимание? Вы же вовсю кокетничали с какой-то толстушкой в багрово-коричневом платье.
— Леди Диборн не толстушка!
— О, простите. С упитанной леди в уродливом багрово-коричневом платье. Замужней, как я понимаю, раз вы назвали ее леди Диборн? Хотя какое это имеет значение на этой ярмарке тщеславия.
— Ошибаетесь. Имеет, и еще какое. Пока юная леди не замужем, она должна вести себя осмотрительно.
— Подозреваю, камень в мой огород?
— На воре, как говорится...
В этот момент они столкнулись с Монтегю, и Сесилии не удалось дать достойный отпор.
Спектакль возобновился. Фейрли погрузился в размышления над словами Сесилии. Однако он вовсе не собирался менять свое поведение, ему лишь хотелось придумать новые уловки, как вызвать ее сочувствие. Он мысленно перебирал места, куда бы они могли пойти пофлиртовать без ущерба для ее репутации... но при этом повышения его собственной. Посещение трущоб в этом плане казалось многообещающим. Он может кого-нибудь нанять для инсценировки нападения бандитов, а сам выступить в роли героя, не опасаясь случайных выстрелов из направленных на них пистолетов. Слух об этом происшествии восстановит в свете его увядающую репутацию. Нет, право слово, будущее у него вполне себе радужное!
По окончании спектакля компания отправилась в «Кларендон» на роскошный ужин. Монтень сидел по правую руку от Сесилии, а Фейрли захватил место слева и долго шептал о своих проблемах, заглядывая ей в глаза, особенно когда Мэг принялась флиртовать с Монтегю.
Монтень вдруг обнаружил, что едва ли смог вставить пару слов. Его терпение чуть не лопнуло. Он не привык, чтобы его игнорировали, когда он вывозит в свет молодую леди, однако же состязаться с Фейрли за ее внимание было ниже его достоинства. Вместо этого он принялся флиртовать с миссис Уортон.
Сесилия нашла ужин невероятно роскошным и невероятно декадентским, — а также невероятно полезным для ее исследования, — но веки у нее уже тяжелели и следить за всем становилось труднее. Она ужасно устала после столь долгого дня и мечтала об одном: отправиться спать в свою чудесную комнату.
Наконец ужин завершился. Часы показывали половину второго ночи. Сесилия ушам не поверила, когда Мэг спросила:
— Куда пойдем теперь? Если поспешим, успеем потанцевать на каком-нибудь балу или приеме.
— Уже очень поздно, — подавив зевок, заметила Сесилия.
— Если ты устала, Монти отвезет тебя домой, — сказала Мэг.
— Мне бы хотелось повальсировать с вами, — надулся Фейрли.
— Почему бы тебе не повальсировать с женой! — отрезал Монтень. — Сисси, я отвезу вас домой.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #5 : 11 Март 2019, 00:38:09 »


— Благодарю вас, Монтень, — сказала Сесилия, когда он подвел ее к карете. — Я совершенно выбилась из сил. Удивительно, с каким усердием высшее общество ищет развлечений.
— Звучит по-мещански, — рассмеялся он. — Однако я заметил, что какое-то удовольствие от сегодняшнего вечера вы все же получили. По крайней мере ослиные песни Фейрли пришлись вам по вкусу, если судить по тому восторгу, с каким вы им внимали.
— Не каждый день со мной флиртуют титулованные особы. И он довольно приятный мужчина.
От досады у Монтеня свело челюсть. Не зря он почувствовал тревогу, увидев, что Мэг превратила Сесилию в образцовую модницу. Ее появление в облике светской дамы… да еще Фейрли, устроивший спектакль с собой и этой девочкой в главных ролях… Совсем не так он себе это представлял, когда приглашал Сесилию в Лондон. Хотя, поскольку пресловутый обед состоится уже завтра вечером, поднимать шум сейчас, пожалуй, не стоит. Через пару дней она уже будет дома, в Долине Вязов.
— Очередная подпитка вашего вдохновения, — сказал Монтень.
— Сегодняшний опыт посещения театра действительно бесценен. Очень поучительно, — согласилась Сесилия.
— Да уж, в провинции такого не увидишь, — поддел он ее.
— Вы правы, ведь мы, провинциалы, находясь в театре, привыкли смотреть на сцену. Не стану, правда, уверять, будто наслаждалась «Королем Лиром», я с трудом могла расслышать, что же говорят актеры. Боюсь, Мэг слишком изменилась с тех пор, как покинула аббатство.
— В Лондоне все иначе.
— Верно. Но вы хоть понимаете, что Мэг и Фейрли на грани разрыва?
— О чем это вы? — удивился он.
— Фейрли жаловался, что она его не понимает. Полагаю, он прав, или и того хуже — она все понимает, но ей безразлично. Все ее мысли крутятся вокруг балов да нарядов. А эти пустозвоны, что окружали ее в театре?! А сейчас она вновь куда-то умчалась и будет танцевать до самого утра; неудивительно, что она выглядит такой измотанной, если совершенно не спит по ночам.
— Придет зима, и все наладится. До самого Рождества они уедут в поместье, как и в прошлом году.
— Какая в том польза, если с каждым днем они все больше отдаляются друг от друга. А Фейрли хочет заполнить свою детскую. Монтень, вы человек светский, и не мне вам объяснять, почему этого до сих пор не произошло. Они же не спят вместе!
— Господи Боже! — воскликнул Монтень. Он был шокирован: как прямотой Сесилии, так и проблемой в семье сестры. Безусловно, он понимал, что расцвет чувств, свойственный молодоженам, остался позади. К тому же, как и большинство великосветских пар, чета Фейрли вела практически раздельный образ жизни. Однако ничего настолько серьезного Монтень не предполагал. И ему совсем не понравилось, что Сисси явно приняла сторону не Мэг, а Фейрли.
— Вашей сестре необходимо серьезное внушение, — посоветовала она. — И мне думается, будет лучше, если его сделаете вы, а не я. Дело в том, что теперь мое мнение для Мэг, похоже, ничего не значит, не то что раньше. По правде сказать, она обращается со мной не слишком-то любезно…
— И вы решили, что во всем виновата она? Потому и позволили Фейрли монополизировать вас на весь вечер?
— Просто я предпочла его компанию обществу тех распутников, которые окружили Мэг, пока мой собственный сопровождающий флиртовал с какой-то толстуш… то есть дамой в багрово-коричневом наряде. А в это время, между прочим, один из них распустил свои шаловливые ручки и попытался ухватить меня пониже талии. Но это никоим образом не значит, что я во всем виню Мэг. Я сказала Фейрли, что он слишком много пьет и не оказывает жене должного внимания. Я намерена помочь ему встать на путь истинный. А перевоспитанием Мэг должны заняться вы.
Монтень не знал смеяться ему над Сесилией или хорошенько встряхнуть ее. Возмущение по поводу «шаловливых ручек» позабавило его. Хотя, несомненно, такое поведение со стороны мужчины должно казаться Сесилии диким. Монтень ничего не имел против осуждения поведения Мэг и наставлений, прочитанных Фейрли, но жаловаться на его собственное небрежение обязанностями ее сопровождающего, в то время как он весь вечер безуспешно пытался быть рядом с ней — это уж слишком.
— Сисси, высшее общество вам в одиночку не изменить. Ваш краткий визит в столицу пройдет более гладко, если вы ограничитесь авторством романа, — сказал он. — Что же до туалета... Мюррей в курсе, что вы из провинции, и не ожидает ничего экстраординарного.
— Я так выгляжу? — спросила она, довольная прозвучавшим в его словах обвинением. — Невероятно, но факт: старые поговорки не врут. Встречают действительно по одежке. В какой-то степени именно наряд делает из обычной девушки леди. Никогда прежде на меня не глазело столько джентльменов одновременно.
— Судя по вашей улыбке — вам понравилось. Однако хочу надеяться, что «одежка», как вы изящно выразились, в данном случае представляет леди кем-то, кем она на самом деле не является. Не думаю, что некий легкомысленный молодой человек положил бы руку… эээ… пониже вашей талии, будь вы одеты в свое собственное платье.
— Вероятно, нет. И, безусловно, ни один джентльмен не посмел бы вести себя подобным образом, находись он у нас дома. И не улыбайтесь, здесь нет ничего смешного! У нас в округе все знают, что папа задаст трепку любому, кто вздумает меня оскорбить. Скажите, это что, новый способ произвести впечатление? Мне надо знать, вдруг пригодится в моем следующем романе.
— Нет, ничего подобного. А чем вы ответили, хотелось бы знать? — спросил он с интересом.
— Просто отстранилась и неодобрительно взглянула. Жаль, не дала пощечину, было слишком много народа, а я не люблю поднимать шум. Занятно, правда? Я даже не высказала вслух своего возмущения, я позволила общественному мнению повлиять на свое поведение. А характер, знаете ли, всего лишь сумма наших поступков. — После небольшой паузы она добавила: — Интересно, именно это и случилось с Мэг, когда она приехала в Лондон?
— Очень мило с вашей стороны искать ей оправдание, но вы исходите из ложных предпосылок. Мэг не испытывает ни малейшего отвращения к тому, что происходит вокруг. Как раз наоборот.
— Чтобы не выглядеть провинциалкой — вот что я имела в виду. Я сама очень боялась, как бы все те люди не сочли меня деревенской простушкой, и мне просто пришло в голову, а вдруг и Мэг всего лишь притворяется, ради одобрения своих новых друзей? Вот возьмем меня: каждого из них в отдельности я презираю, но, сбившись в стаю, они и меня напугали. Мне не хотелось выглядеть белой вороной на фоне райских столичных птиц. — Сесилия нахмурилась: — Почему меня должно волновать их мнение?
— «Будучи в Риме — поступай как римлянин» — еще одна старая поговорка. Правдивая, надо отметить.
— Да, иначе бы она до нас не дожила. Но вы должны поддержать меня в стремлении не обращать внимание на чужое мнение. Боюсь, ваши собственные моральные устои, Монтень, тоже не слишком сильны.
— Я полагал, мы уже разобрались с моим нравственным падением в театре, когда я всего лишь поприветствовал леди Диборн.
— Что за приветствие может длиться десять минут? — И прежде чем он смог ответить, она продолжила: — Мы никогда не выносим уроков из истории. — Сесилия мрачно уставилась в темноту: — Мы ведь знаем, что случилось с Римом, поскольку мистер Гиббон прекрасно обрисовал всю картину его разложения и падения.
— В шести томах. Неужели вы прочли столь монументальный труд?
— Нет, я пыталась, но у меня сразу же начиналась мигрень. Зато я прочла старые рецензии и различные эссе на эту тему в «Татлере». Однако вернемся к Мэг. Вы с ней поговорите, Монтень? А я бы тогда продолжила обрабатывать Фейрли.
— Я с ней поговорю, но что касается Фейрли, Сисси... Вы не должны слишком с ним сближаться. Он не из тех джентльменов, кого ваш отец хотел бы видеть подле вас.
— Как вы можете говорить такое? Я же гостья в его доме. Уже одно это предполагает некоторую степень близости.
— Безусловно, но вы должны приложить все силы и не оставаться с ним наедине.
Монтень почувствовал слабый укол совести. Он совсем не подумал о последствиях визита Сисси в столицу. Фейрли, как известно, волочился за каждой симпатичной леди, обратившей на него внимание. Монтень никак не думал, что Сисси окажется его типом женщин, но после того, как Мэг принарядила ее, она стала выглядеть более искушенной, чем была на самом деле.
Фактически, Сесилия выглядела невыносимо привлекательной. В «Кларендоне» она заставила ни одну голову обернуться ей вслед, да и в театре привлекла к себе повышенное внимание. Лорд Саузерн, а он считался знатоком, назвал ее «новой первой красавицей».
— Он обещал отвезти меня завтра в трущобы, — сообщила Сесилия.
— Я сам собирался вас отвезти! — Монтень почувствовал раздражение и стал уверять себя, что будь на месте Фэйрли какой-нибудь честный, порядочный джентльмен, сам он был бы счастлив избавиться от докучной обязанности.
— Вы ничего не сказали, когда я вам намекнула. Наоборот, сослались на занятость. Мне же необходимо провести исследования, а одна я пойти не могу. В любом случае, трущобы — не то место, где он станет меня домогаться, если вы опасаетесь именно этого.
— Так вы все же осознаете его намерения?
— Мне понятно, о чем думаете вы. Он же, полагаю, всего лишь ищет жилетку, в которую выплачет свои жалобы на Мэг. Я знаю, что, если позволить, такие отношения могут перерасти в романтические. Был у нас дома похожий случай. Мистер Эдвардс попытался проделать нечто подобное с Энн, когда его жена сбежала со сквайром Хиггинсом. Энн вовремя его осадила, и мы тогда вдоволь насмеялись. Не волнуйтесь, я не позволю Фейрли выйти за рамки дозволенного.
Ее прямота успокоила Монтеня.
— Куда именно вы собираетесь?
— Он упоминал место под названием «Сэвен-Дайелс». Кажется, он сказал, будто оно находится у Сент-Джайлс. Там и в самом деле семь солнечных часов? — спросила она, уточняя детали.
— Они там были, но их убрали.
— Целых семь? Зачем так много? И почему их убрали?
— Не знаю. — Монтень задумался. Он точно знал, что это безумие — везти леди в подобное место. Сможет ли Фейрли защитить ее, если понадобится?
— Убедитесь, что Фейрли возьмет с собой лакеев, и не одного.
В это время, достигнув Беркли-сквер, карета остановилась перед особняком Фейрли.
— Очень познавательный выдался вечер, — сказала Сесилия, забирая шаль и ридикюль. — Мне еще надо записать свои впечатления в блокнот, пока они свежи в памяти, но могу подождать и до завтра. Хотите чашечку какао, Монтень? Я была бы не прочь, но постесняюсь спросить. Коддл такой надменный.
Монтень еле сдержал смех. Он совсем забыл о привычке Сисси выбалтывать все, пришедшее на ум. Что скажут о ней Мюррей и его литературные критики?
— Мне льстит ваше желание побыть в моем обществе! Пожалуй, я мужественно приму на себя гнев Коддла и потребую чашечку какао, — ответил он.
В ожидании напитка, Сиси усердно куталась в шаль.
— Немного поздновато скрывать свои прелести, — заметил Монтень. — На ужине в «Кларендоне» они уже испытали на себе всеобщее внимание.
Она рассмеялась и позволила шали приспуститься.
— С вами я чувствую себя в безопасности. По правде говоря, весь вечер мне было не по себе. Я не привыкла так оголяться на публике. Эти разряженные леди просто напрашиваются на неприятности. Кстати, это еще один пункт, на который вы могли бы обратить внимание Мэг.
— Сомневаюсь, что Фейрли меня поблагодарит, — заметил Монтень, изо всех сил стараясь подчинить себе собственные глаза; успеха он так и не добился.
— Мы не должны угождать низменным вкусам, — заявила Сесилия, а заметив, как он ощупывает ее взглядом, прямо добавила: — Я бы чувствовала себя куда более комфортно, Монтень, если бы вы перестали на меня пялиться. Уверена, на своем веку вы повидали сотни открытых декольте.
— Вы правы, но женская красота редко приедается. Пожалуй, я ошибался. Никогда не поздно прикрыть ваши достоинства, и тем самым избежать искушения. — Он потянулся и завязал шаль узлом под ее подбородком.
Поднос с какао был подан, и они принялись обсуждать завтрашний званый обед.
— Расскажите мне о критиках, которые там будут. Кто из них самый влиятельный? Я должна быть уверена, что сумею им польстить.
— Будет мистер Саммерс из «Квотерли Ревью». Именно там Мюррей начинал свою карьеру лет пятнадцать назад. В «Квотерли» у него сохранилось много знакомых. Они посвятят «Хаосу» развернутую статью. Мистер Блэквуд запускает новый ежемесячный журнал. «Эдинбургское обозрение» — тот еще крепкий орешек, который непременно требуется раскусить, ибо оно самое влиятельное из всех. Издание считает себя очень серьезным. На обед они отправят сэра Джайлса Грешема. Печатать статью о «Хаосе» они не планируют, но если мы их убедим, возможно, они что-то кратенько напишут.
— Что вы знаете о Джайлсе? Похоже, именно на него следует обратить особое внимание.
— Он специалист по классической литературе. И вряд ли будет польщен тем, что его отправили на эту встречу. Его посылают исключительно из уважения к Мюррею.
— Сколько ему лет?
— Ему сорок. И он холост.
Сесилия кокетливо улыбнулась.
— Холостяк в годах всегда поддается на флирт, — задумчиво произнесла она, неосознанно поглаживая узел шали.
— Стоп, Сисси! Для волнений мне достаточно и одного повесы. Не желаю, чтобы вы строили глазки еще и сэру Джайлсу. Боже, да Мюррея могут обвинить в попытке повлиять на рецензентов.
— Как будто связи в «Квотерли Ревью» не то же самое! Я и понятия не имела, как важны кровосмесительные связи в деловых кругах! Но вы меня недооцениваете, милорд. Я буду осторожна. Подумайте о бедных сиротках, — протянула она, принимая несчастный вид.
— Похоже, значение слова «благоразумие» вам неведомо! Мне начинает казаться, что привезти вас сюда было большой ошибкой. Всего полдня в Лондоне, и возле вас уже увивается Фейрли, добрая половина высшего света шепчется о вас, а у Мэг откуда ни возьмись появляется куча проблем.
— Не говоря уже о лорде Монтене, который обвиняет меня во всех смертных грехах, заставляя при этом кутаться в палантин так, что мне почти нечем дышать, и все почему, да просто его светлость не в состоянии справиться со своими глазами!
Крыть было нечем.
— Если сэр Джайлс останется равнодушен к флирту, я попробую лесть, — сообщила она. — Любой мужчина, рожденный женщиной, падок на лесть!
— Как вы будете льстить специалисту по классической литературе, не выставив себя при этом глупой? Полагаю, вы вряд ли изучали латынь или греческий? — Однако он тут же сообразил, что круг чтения Сесилии куда шире, чем у прочих девушек. Откуда у нее возникла мысль о кровосмешении? Да и сомнительность этики в связях Мюррея и «Квотерли» она распознала довольно быстро.
Сесилия скромно потупила глазки.
— Не изучала, конечно. Я всего лишь деревенская простушка. Столь ученые занятия мы оставляем вам, мужчинам. Разве понять мне мудрость Сократа или Аристотеля, даже читай я на латыни?
— Вообще-то, они греки, — вставил Монтень.
Взмахнув длинными ресницами, Сесилия застенчиво улыбнулась.
— Вот видите, насколько я невежественна. А как бы я хотела знать все эти вещи. Представьте, я мечтаю стать серьезным писателем. Не могли бы вы, Монтень, порекомендовать мне хороший перевод на английский этих великих философов?
— Зовите меня просто Монти, — сказал он уже более сердечным тоном. Она подняла на него грустные глаза и застенчиво улыбнулась. И Монтень вдруг понял, что Сесилия куда интереснее, чем он себе представлял, она — нечто гораздо большее, нежели банальная провинциалочка. — Вы очень честолюбивы, моя дорогая. Я достану вам хорошие переводы. Полагаю, в моей библиотеке они непременно отыщутся.
— И вы мне их одолжите? Разумеется, когда у вас найдется свободное время — я не смею мешать вашей, столь важной, работе в Палате.
— Я найду их сегодня же ночью, и уже завтра они будут у вас.
Трепещущие ресницы Сисси наконец застыли, застенчивая улыбка обернулась озорной усмешкой.
— И вы все еще считаете, что я не сумею польстить стареющему холостяку своим смирением? С вами же это отлично сработало, Монти! Вы ведь просили называть вас Монти, я не ошиблась?
— Бог ты мой! Убит собственным оружием!
— Нет, сэр, собственным тщеславием.
— Какое уж тут тщеславие, вы же назвали меня старым холостяком. — Она что, видит его именно таким?
— Я не говорила «старым»! Ну не волнуйтесь же! С вашим состоянием да аббатством в придачу вы еще можете считаться достаточно молодым, так что на что-нибудь да сгодитесь!
— Ничто так не поддерживает молодость жениха в глазах его избранницы, как наличие у него солидного состояния.
— Оно ничем не уступает источнику вечной молодости Понсе де Леона. Однако вы себя недооцениваете, Монтень, — сказала она с восхищением во взоре. — Вам есть что предложить и помимо аббатства, и оно куда дороже.
— Смею ли я поинтересоваться, к чему относится ваше последнее ехидное замечание?
— К вашему титулу, разумеется.
Он смерил ее сердитым взглядом:
— Ну разумеется.
— Я всего лишь пошутила. Вы вовсе не так плохи, как большинство из тех, кого я сегодня встретила.
— Что ж, давайте на этом, хоть и слабеньком, но все же восхвалении покончим с обсуждением моих привлекательных сторон.
— В таком случае вам пора. Какао я допила. С нетерпением буду ждать нашей завтрашней встречи. — Губы Монтеня тронула легкая улыбка. — Вы сами вызвались принести мне переводы. — Его улыбка погасла. Ее же расцвела пышным цветом.
Она встала, присела в реверансе и вышла из комнаты. А Монтень еще какое-то время сидел, нахмурившись и обдумывая вставшую перед ним нелегкую задачу: как удержать в рамках эту озорную девчонку в те несколько дней, что она должна оставаться в Лондоне.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #6 : 11 Март 2019, 00:39:04 »


С утра, пока вчерашние впечатления еще были свежи в памяти, Сесилия кратко записала их в свой блокнот. Покончив с этим, она принялась за наброски к новому роману, куда вошли не только прогулка по дому Фейрли, но и детальное описание будуара Мэг. Сесилия скрупулезно пересчитала все платья в ее гардеробе, после чего внимательнейшим образом их рассмотрела, уделив особое внимание отделке и украшениям, дабы понять нынешнюю моду. Затем она перешла к туалетному столику и приподняла каждую серебряную крышечку. Мэг тоже была вовлечена в процесс, открывая тайны содержимого стеклянных сосудов.
— У нас дома нанесение румян считается малопристойным. Скажи, а в Лондоне ими пользуются все молодые леди?
— Почти все. Но мало кто в этом сознается. Сьюки Дормен, например, притворяется, будто у нее от природы такой цвет лица, но однажды, когда ее ужасный муж отказался купить ей фаэтон, она расплакалась, и я заметила у нее на носовом платке розовые пятна.
— А для чего ей был нужен фаэтон?
— Для быстрого передвижения по городу, дурочка!
— О! Так почему же муж не позволил его купить?
— Накануне он проиграл тысячу фунтов, а расплачиваться за его грехи, как водится, пришлось жене. Вот как с нами обращаются, Сисси! И это отвратительно! Тебе следует знать, что путь не бывает устлан розами, даже если ты замужем за лордом.
— Потерять тысячу фунтов за вечер!
— Это мелочи, — заметила Мэг. — Фейрли как-то проиграл пятьсот всего за пару минут. Заключил пари с Атерли на леди Кэролайн Лэмб: явится ли та на званый ужин после разрыва с лордом Байроном. И двух минут не прошло, как она уже стояла в дверях. Клянусь, Атерли увидел ее карету еще до того, как сделал ставку. Проиграв такую сумму, Фейрли попытался было увильнуть от обещания приобрести парочку кремовых лошадок для моей кареты, но я его заставила пойти к ростовщикам и взять деньги в долг.
— И как же ты его заставила?! — округлила глаза Сесилия.
— Всего лишь сделала его жизнь невыносимой, — ответила Мэг, улыбнувшись воспоминаниям. — Сутки не выходила из будуара, а заслышав шаги у дверей, вдыхала нашатырь, и он заставал меня всю в слезах. Джентльмены, знаешь ли, не выносят женских слез.
— Папа утверждает, что брать деньги у ростовщиков очень неосмотрительно.
— О, в Лондоне все так делают. Это даже вошло в моду.
— Деньги — они везде деньги, что в столице, что в провинции. А долги приходится возвращать с процентами. Поощрять Фейрли брать взаймы — не слишком мудро с твоей стороны.
— Не глупи, он совершенно не нуждается в поощрении.
— Будет ужасно, если он спустит все свое состояние и станет нищим.
— Отвратительно, — согласилась Мэг, ничуть не обеспокоенная такой перспективой.
— Я бы не стала поступать, как все, разве что все остальные решили бы походить на меня. А в таком месте, как Лондон, это вполне возможно. — И желая показать подруге, к чему может привести путь расточительства, Сесилия попросила Мэг сопровождать ее и Фейрли в трущобы.
— Я уже их видела. Довольно скучное место. Бедлам куда забавнее. Хочешь, завтра Фейрли отвезет тебя туда, и ты увидишь сумасшедших. Весьма любезно с твоей стороны занять его. В результате я свободна и могу найти себе более интересные развлечения, — весело доложила Мэг.
— Но ведь не свидания с другим джентльменом?! — задохнулась Сисси.
— Нет, хочу преподнести Фейрли сюрприз — свой портрет. — О том, что художник, пусть и не блистал особым талантом, зато слыл чрезвычайно привлекательным молодым человеком и отменным волокитой, она умолчала.
— Так значит, ты все еще любишь Фейрли? — Сисси вздохнула с облечением.
— Ну конечно же, вот глупая! — воскликнула Мэг и нахмурилась, гадая, на что это намекает Сисси своим вопросом. — Муж из него, правда, получился не тот, о каком мне мечталось. Пыл его угас слишком быстро. Ни новые платья, ни новые шляпки не помогли возродить его любовь. И я попыталась вызвать его ревность, но мои ухажеры его не волновали, он даже не пытался запретить мне видеться с ними. В ответ он просто обзавелся собственными поклонницами. Мужчина, не желающий брать на себя никаких обязательств, не может ожидать от жены идеального поведения. — Мэг надула губки и тряхнула локонами. — Впрочем, трагедии никакой нет. В Лондоне все так живут. Супруги здесь не скованы по рукам и ногам. Вздумай мы везде появляться вместе, превратились бы во всеобщее посмешище.
— Будь я замужем за любимым человеком, не стала бы проводить столько времени в Лондоне, раз здесь приходится так себя вести.
— Ты деревенская мышка, Сисси. Выйдешь за какого-нибудь дородного сквайра и обзаведешься кучей детишек. Каждому свое.
— Фейрли хочет сына.
— А по его поведению не скажешь, — отрезала Мэг, окуная пальчик в баночку с румянами: ее же собственное зеркало утверждало, что рядом с Сисси она походит на труп.
К завтраку Фейрли не явился. Спустя четверть часа ожидания стало окончательно ясно, что он не приедет, и подруги отправились в столовую без него.
— И так всегда! — возмущалась Мэг. — А ведь я приказала подать на завтрак только то, что он любит. Мог бы и вернуться, раз уж в доме гости, или, по крайней мере, сообщить мне, что его не будет. Не могла бы ты узнать, где он пропадал, но осторожно? Не хочу, чтобы он думал, будто я сую нос в его дела.
— Суешь нос? Едва ли это можно так назвать, — заметила Сесилия. — Жена имеет полное право знать, где находится ее муж. Папа всегда нас извещает, даже если опаздывает на каких-то десять минут.
Фейрли вернулся в три. Слегка поклонившись жене, он повернулся к Сесилии и улыбнулся.
— Вы готовы ехать в трущобы? — спросил он. — Вижу, оделись вы соответственно случаю. Очень предусмотрительно.
Он решил, что ее скромное платье выбрано специально, дабы избежать показной роскоши и уменьшить риск быть ограбленными. Капот и мантилья были столь же провинциальны, как и платье. На стойке перил парадной лестницы Мэг оставила свою шляпку, украшенную россыпью фруктов, с модно вытянутыми вперед полями. Выходя из дома, Фейрли прихватил ее с собой, поскольку после трущоб планировал прогуляться с Сесилией в более респектабельном месте, а его репутация требовала, чтобы спутница выглядела более модной.
— Разве вы не возьмете лакеев? — спросила Сесилия, увидев одного лишь кучера. — Монтень советовал прихватить не меньше пары слуг, на случай нападения.
— Держу пари, я справлюсь с чем угодно. — Он подсадил ее в экипаж и накинул ей на ноги плед.
— Зачем вам шляпка Мэг? — поинтересовалась она, когда карета тронулась.
— Мэг? Ни разу не видел, чтоб она ее носила. Я решил, что шляпка ваша. Собственно, все равно. Уверен, вы будете выглядеть в ней чертовски привлекательно.
— Надеюсь, Мэг не собиралась ее надеть.
— А что, она куда-то собирается? — спросил он с некоторым интересом. — Она случайно не упоминала, куда именно?
— Кажется, хотела пройтись по магазинам, — вывернулась Сисси: в некотором роде портрет на день рождения Фейрли тоже можно считать покупкой. — А что такого замечательного делали этим утром вы, милорд?
— Дьявол, зовите меня просто Фейрли.
Его утро прошло в поисках подходящей парочки головорезов, которые бы напали на них с Сесилией в районе «Севен Дайелс», дав ему тем самым возможность выступить в роли настоящего героя. Естественно, он не мог поведать об этом Сесилии, но ее сияющие глаза смотрели на него ожидающе.
— Решал денежные вопросы, — ответил он.
— Жить в Лондоне, должно быть, очень дорого, — сказала она с полной в том уверенностью.
— Дорогая, вы не знаете и половины правды. В этом месяце Мэг потратила тысячу фунтов на всякие безделицы. — Сумму он преувеличил, желая произвести впечатление. — Три новых шляпки! О сумме счетов от модистки я умолчу. У нее достаточно денег на карманные расходы, но счета все равно присылают мне. Хотелось бы знать, как она себе представляет оплату таких сумм сверх трат на содержание дома.
— У вас могут возникнуть серьезные проблемы, ежели вы и дальше будете обращаться к ростовщикам. Почему бы вам не пожить в деревне хотя бы несколько месяцев? — предложила она.
— Ха! Попытайтесь убедить в этом Мэг! В деревне не с кем флиртовать.
— Зато у нее останется больше времени на вас, — заметила Сесилия с лукавой улыбкой.
— Мэг от меня устала, Сисси.
— Судя по моим наблюдениям, все совсем не так.
— Уверен, вы ошибаетесь.
— Напротив. Сегодня ее очень расстроило ваше отсутствие за завтраком. Мэг специально просила повара приготовить ваш любимый пирог с голубем.
— Она ничего мне не сказала! — лицо Фэйрли осветила улыбка.
— Мэг не привыкла жаловаться.
Для Фейрли это стало открытием.
— А вы скучали без меня, Сисси? — спросил он, зазывно улыбнувшись, на что Сесилия решила не реагировать.
— Я очень обрадовалась, что Мэг в моем полном распоряжении. С моей стороны это эгоистично, но мы многое успели обсудить. А далеко еще до «Севен Дайелс»? — спросила она, пытаясь избежать дальнейших приставаний.
— Сразу за Чаринг-Кросс-Роуд. Не самый лучший район. Поэтому сначала мы проедемся по Пикадилли, хочу показать вам настоящий Лондон.
Западная часть Пикадилли выглядела впечатляюще даже в ноябре. Грин-Парк все еще был зелен. Этот идиллический кусочек земли с пасущимися коровами в самом сердце Лондона казался совершенно неуместным. Когда карета повернула на север, парки и прекрасные особняки сменились деловыми зданиями, перешедшими затем в жалкие лачуги.
Наконец Фейрли объявил, что, по его мнению, это и есть «Севен Дайелс».
— Никогда не видела ничего подобного! — воскликнула Сесилия, недоверчиво озираясь вокруг.
На таком фоне даже богадельня недалеко от ее родной Долины Вязов выглядела процветающей. Двери в лачугах висели вкривь и вкось, некоторые на одной петле. Отверстия, некогда служившие окнами, теперь были затянуты непромокаемой тканью, заткнуты тряпками или оберточной бумагой. Грязные оборванцы, сбившиеся в кучки для большего тепла, теснились на порогах домов, представляя картину полного отчаяния. Что же творится в самих этих лачугах, ежели их жильцы предпочитают сидеть на холоде, лишь бы не входить внутрь. Возможно, их манил дневной свет, ведь ни одного застекленного окна Сесилия так и не обнаружила.
Некоторые из женщин прижимали к себе младенцев. При этом большинство из них то и дело прикладывались к бутылкам с каким-то пойлом. «Блю Руин», или скверный джин, как ее просветил Фейрли, продавался в любом здешнем заведении. По улице стайками бродили детишки, подавленные настолько, что им было не до игр. Они, скорее, походили на диких животных, когда, ссутулясь, проходили мимо и оглядывались на пришельцев через плечо. Были здесь и взрослые мужчины.
Фейрли договорился, чтобы его головорезы поджидали их на углу Нил-Стрит. Место он выбрал из-за близости к Боу-Стрит. Он, разумеется, позволит парням удрать, но вполне может сообщить о нападении на Боу-Стрит, чем придаст произошедшему большую достоверность. С другой стороны, ежели Сесилия, как он надеялся, сильно перепугается, он останется с нею в карете, обнимая и утешая, пока та не придет в себя настолько, чтобы надеть шляпку Мэг и отправиться на прогулку по Нью-Бонд-Стрит, где она просто обязана будет поведать о его героизме каждому встречному.
— Выйдем и осмотрим окрестности? — спросил Фейрли, когда экипаж подъехал к Нил-Стрит.
— Сомневаюсь, что это разумно, — ответила Сисси. — Вы и пары шагов не сделаете, а ваши деньги уже перекочуют к карманникам.
— Я подготовился, — заявил Фейрли, поднимая с пола увесистую дубинку.
Она удивилась такой готовности денди поучаствовать в уличной драке.
— Но их может оказаться много, — возразила Сесилия. — Я всего лишь хотела взглянуть на это место. Оно куда хуже, чем я могла себе представить. — Не приходится сомневаться, что храбрость ее героини в этом аду подвергнется серьезной проверке.
— Вы не должны бояться, Сесилия. Я сумею вас защитить, — заявил Фейрли, открывая дверцу, тем самым пресекая дальнейшие возражения.
— Нет, правда, Фейрли, это слишком неразумно.
— Перед вами открывается отличная возможность исследовать обращение джентльмена со всеми этими парнями, — настаивал он.
— А каково их обращение с леди?
— Ха-ха! Вперед! — Его терпение заканчивалось.
Сесилия сунула свою сумочку в ящик под сиденьем, подняла трость Фейрли и вышла, озираясь по сторонам. Фейрли заметил нанятых им громил и с важным видом направился в их сторону. Те вполголоса перекинулись парой слов и двинулись ему навстречу.
— Пойдемте же, Фейрли, — Сесилия тянула его за локоть. — Это глупо. Вы безумно храбрый, я уже это поняла.
— Их же только двое, — хвастливо отмахнулся Фейрли и, прибавив шагу, подмигнул своим подельникам.
— Зато какие здоровые!
Он заранее заплатил по фунту каждому. Громилы были профессиональными боксерами из команды лорда Генри Милвема. Генри уверял, что те сделают все в точности, как условлено.
Фейрли угрожающе поднял дубинку и крикнул:
— Эй, парни, отойдите-ка в сторонку!
— Разве ты купил эту улицу, мистер? — ответил один из них.
Тот, что поздоровее, поднял кулаки и сделал ложный выпад, якобы целясь в подбородок Фейрли, который, в свою очередь, уклонившись от удара, взмахнул дубинкой и несильно треснул нападавшего по плечу. Второй парень схватил левую руку Фейрли и, выкрутив ее за спину, прохрипел:
— Гоните деньжата и останетесь живы.
— Мерзавец! — выкрикнул Фейрли, дернув противника за свободную руку. — А ну валите, я вам говорю! Прочь с дороги!
Он крутанул дубинкой в воздухе, скользящим ударом задев второго за локоть. Первый сделал новый выпад, но Фейрли с легкостью его отбил. Завязалась потасовка. Сесилия подняла было трость, однако нападавшие двигались слишком быстро, так что, ударив кого-то, она могла задеть Фейрли.
После небольшой стычки первый здоровяк пробасил:
— Ладно уж, топайте… В другой раз вы так легко не отделаетесь.
Сесилия сильно удивилась столь неожиданному повороту дела: такие зверюги и так быстро сдались?
— Идемте же, — поторопила она Фейрли, оттаскивая его за фалды сюртука, в то время как тот продолжал выкрикивать какие-то дерзкие ругательства вслед убегающим бандитам.
— Держись с ними поувереннее, и дело в шляпе, — заявил он, выпятив грудь.
Стоило им повернуть к карете, как оттуда раздался крик кучера.
— Сюда, милорд! Здесь еще двое! — орал он, одновременно спрыгивая с козел и хватаясь за хлыст.
Вторая парочка оказалась для Фейрли неприятным сюрпризом. С этими он не договаривался. Сердце Фейрли предательски екнуло, как только он понял, что эти верзилы бандитской наружности ничем не уступают профессиональным боксерам. Правда, у него оказалось небольшое преимущество, поскольку один из парней уже лез в карету. Он схватил ворюгу за воротник и резко крутанул. Тот развернулся с уже поднятым кулаком и заехал Фейрли между глаз. Бедняга растянулся в пыли, из носа хлынула кровь. А его противник уже шарил у него по карманам.
— Хокинс, на помощь! — слабеющим голосом воззвал Фейрли к своему кучеру.
Тот подскочил со своей плеткой. Как раз в это время Сесилия заметила второго грабителя, уже вылезавшего из кареты с ее сумочкой и шляпкой Мэг в руках. Она хорошенько размахнулась и запустила тростью Фейрли грабителю в голову.
— Получай, мерзкий негодяй! — выкрикнула Сесилия, вырывая свою сумочку. Ридикюль раскрылся, и все его содержимое высыпалось в дорожную пыль.
Хокинс, успевший хлестнуть кнутом первого нападавшего, высказал ей свое одобрение:
— Отлично проделано, мисс!
Парочка грабителей пустилась наутек, один из них все еще сжимал в руке шляпку Мэг и ридикюль Сесилии. Пусть сумочку она и потеряла, зато Хокинс собрал все, что рассыпалось по дороге. Сама же она склонилась над окровавленным Фейрли.
— Я же предупреждала, что не стоит выходить из кареты, — ругала она своего незадачливого спутника. — Вам очень больно?
Хокинс и Сесилия помогли Фейрли подняться в экипаж, и тот, прикладывая к носу платок, откинул голову на спинку сиденья.
— Хорошо хоть юная леди не потеряла голову, иначе вы потеряли бы свой кошелек, — качая головой на глупость хозяина, подвел итог приключению Хокинс.
— Скорее доставьте нас домой, — приказала Сесилия.
— Тут за углом Боу-Стрит, — посоветовал Хокинс.
— Какой смысл уведомлять Боу-Стрит? Фейрли будет выглядеть глупо, раз надумал выйти из кареты. А под описание нападавших здесь, надо полагать, подходят сотни головорезов. Так что давайте сразу домой.
— Вы правы, мисс, — согласился Хокинс, запрыгивая на козлы. Взмах кнутом, и карета покатила прочь.
— Фейрли, мне ужасно жаль, что все так вышло, — сказала Сесилия. — Было действительно глупо с вашей стороны прогуливаться пешком в таком месте среди всех этих людей. И все же вы оказались правы: для моего исследования это превосходный материал. Теперь я знаю, что эти парни работают парами. Один отвлекает ваше внимание, а другой в это время лезет в экипаж. Позор, что мужчины вынуждены вести такую жизнь. Вам в парламенте просто необходимо что-то с этим сделать.
Совсем не то ожидал услышать Фейрли, но услышал куда больше, пока его везли домой с кровоточащим носом, бесславно похороненным в носовом платке.
— Подобная нищета не должна существовать бок о бок с таким богатством. Это неправильно, — говорила Сесилия, в то время как их экипаж катил по Пикадилли. — Чтобы прокормить семью, здоровые взрослые мужчины вынуждены заниматься грабежом, а вы тем временем наслаждаетесь вторым завтраком в дорогих ресторанах. Я поговорю с Монтенем. Он принимает активное участие в работе Палаты лордов.
Еще один удар по гордости Фейрли — Сесилия решила, что именно Монтень тот человек, который способен как-то повлиять на сложившуюся ситуацию.
— Я непременно расскажу об этом моим друзьям в парламенте, — вставил Фейрли.
— Вы же член Палаты лордов. Почему вы сами не поднимете там вопрос?
— Клянусь, я это сделаю! Ужасно, когда люди не могут чувствовать себя в безопасности на улицах собственного города!
Карета уже подъезжала к Беркли-Сквер, когда он застенчиво произнес:
— Нет необходимости говорить об этом Мэг.
Сисси пристально на него посмотрела.
— Мне придется попросить у нее сумочку на вечер, так что, боюсь, я буду вынуждена упомянуть о случившемся, не говоря уже о ее шляпке, которую украли. Но я непременно расскажу ей, как вы обратили в бегство ту первую парочку боксеров.
— Боксеров?! — воскликнул он. — Почему вы назвали их боксерами? Никакие они не боксеры.
— Я лишь хотела сказать, что выглядели они, как огромные грубые животные, — ответила она, удивленная его вспышкой.
Сесилия, как стало ясно Фейрли, до сих пор не догадалась, что первых напавших нанял он сам.
Зато этого короткого разговора оказалось достаточно, чтобы она начала кое-что подозревать. Теперь все выглядело иначе: удары Фейрли были слишком слабыми, а отступление громил подозрительно быстрым. Так значит, желая выставить себя храбрецом, он сам устроил первое нападение?! Да есть ли предел его глупости и тщеславию?
Какое отличное исследование для ее будущего романа! Вот только Фейрли теперь никак не годился на роль благородного героя. Разумеется, его можно было оставить в качестве претендента на руку героини, но требовалось срочно подыскать кого-то другого, достойного нести бремя любовного увлечения.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #7 : 11 Март 2019, 00:40:05 »


Сесилия и Фейрли вернулись домой на час раньше Мэг. Сесилия сразу же достала свой блокнот и принялась описывать впечатления от утренних приключений, а Фейрли отдал себя на милость камердинера, дабы тот устранил разрушительные последствия этих самых приключений. Наконец они спустились в гостиную выпить чаю, и в это время туда влетела Мэг, гневно сверкая глазами.
— Хотела бы я знать, Фейрли, зачем ты взял мою шляпку! — воскликнула она. — И что ты с ней сделал? Отнес какой-нибудь кокотке? Купишь мне две! Только так сможешь возместить потерю. И не вздумай морочить мне голову, прикрываясь показом Сисси трущоб. Помнится, в прошлый раз ты приплел свою тетушку Софронию, хотя сам развлекался со своими девицами.
— О, Мэг, мы и правда ездили в Сэвен-Дайелс, — заговорила Сесилия. — Мало того, на нас там напали, и даже дважды. Если бы не смекалка и отвага твоего мужа, сразившегося с бандитами, живыми мы бы оттуда не выбрались. Ты только посмотри на его разбитый нос, почти все утро у него шла кровь, — она слегка преувеличила, но как еще заставить подругу восхититься мужем.
Внимание Мэг тотчас переключилось на опасное происшествие.
— На вас напали?! Жаль, меня там не было. Но как это случилось?
— Пока одна парочка забралась в карету и шарила там, стащив твою шляпку и мою сумочку, Фейрли мужественно отбивался еще от двоих. Похоже, они работают по покерному принципу — в две пары.
— Какой ужас! — воскликнула Мэг, поворачиваясь к мужу. — И ты не струсил? — спросила она, едва способная поверить в столь маловероятное развитие событий. Однако нос Фейрли, теперь Мэг хорошенько его разглядела, сильно выделялся на его бледном лице.
— Я прихватил с собой дубинку, — сообщил он, проникновенно глядя на Мэг.
Та бросилась к нему, желая утешить.
— О, мой бедный esposo. И ты отпаиваешь его чаем, Сисси? Тут нужен бренди, нам всем срочно требуется рюмочка бренди.
Сесилия мысленно отметила, что контрабандный бренди в благородных домах вполне доступен, и употребляют его не только мужья, но и их жены.
— Нынче вечером ты должна остаться дома и помочь Фейрли прийти в себя, — предложила она. — Он так осунулся, согласна?
— Остаться дома? — рассмеялась Мэг. — Ну уж нет! Возьму его на бал к леди Эмилии, пусть все посмотрят.
— Но он не в состоянии танцевать.
— Разумеется, не в состоянии. Мы весь вечер будем сидеть. Я накину черную шаль, дабы подчеркнуть, сколь серьезно твое состояние, Фейрли. А твою руку повесим на черную перевязь.
К изумлению Сесилии Фейрли с воодушевлением подхватил эту нелепую затею. Она подозревала, что к началу бала Фейрли окажется в кресле для инвалидов, а четверка нападавших (двоих из которых он же и нанял, в чем Сесилия не сомневалась), превратится в вооруженный до зубов отряд грабителей.
— Что ж, Сисси, тебе несказанно повезло, что в роли твоего защитника там оказался Фейрли, — заключила Мэг. — Но ты так и не объяснил, зачем тебе понадобилась моя шляпка.
Сесилия внимательно посмотрела на сидевшую перед ней парочку и решила, что настал тот поворотный момент, когда супругам следует сделать шаг навстречу новой жизни.
— Фейрли собирался вернуть ее модистке, Мэг, — заявила она, взглядом приказывая Фейрли повиноваться. — Он понимает, что не сделай этого, и постоянные кредиты разорят вас. В нынешнем сезоне, Мэг, ты больше не должна тратиться на наряды.
Фейрли в ужасе воззрился на Сесилию, после чего перевел взгляд на жену. А та, как ни странно, лишь безудержно хлопала ресницами и улыбалась той самой кокетливой улыбкой, каковой он не удостаивался больше года.
— У тебя предостаточно шляпок, — строго произнес он. — Ты самая роскошно одетая леди в Лондоне. Все так говорят.
— Ты правда так думаешь, Фейрли? — Мэг села рядом и взяла мужа за руку. От проявленного им деспотизма она вдруг почувствовала прилив неведомого ей тепла, а не обычное раздражение.
— Это факт, причем признанный всеми.
— Мне пора подняться к себе, чтоб переодеться к обеду, — Мэг многообещающе ему улыбнулась. — Пойдем со мной, Фейрли. Ты поможешь мне с выбором вечернего платья.
Фейрли вспыхнул от удовольствия.
— Ты так давно не спрашивала моего совета, Мэг.
Та повернулась к Сесилии:
— Платье для званого обеда, Сисси, я велела отнести в твою комнату.
Рука об руку супруги отправились наверх, мило перешептываясь и обмениваясь улыбками. Сесилия тоже улыбнулась. Что ж, теперь дело за Монтенем: если сестра получит от него строгое внушение, может статься, едва тлеющие угли этого подобия брака разгорятся с новой силой.
Сесилия допила чай, потом, когда подали бренди, сугубо в исследовательских целях сделала глоток. Волшебно! Отставив бокал, она направилась к себе — ей не терпелось увидеть платье, в котором она отправится на обед мистера Мюррея.
Монтень заранее отправил сестре записку, где настоятельно просил не делать из мисс Колдуэлл кокотку, а оставить ее обычной провинциальной леди. Мэг расценила эту просьбу, всего лишь как необходимость подобрать платье, вышедшее из моды, а не в стиле ампир, царствовавшем в нынешнем сезоне. Она перебрала весь свой гардероб и выбрала наряд, провинциальность которого заключалась исключительно в его возрасте. Ни покрой, ни украшения ни в коей мере нельзя было назвать безвкусными. Это было «двойное» платье из серебристой кисеи поверх темно-зеленого чехла, плотно облегающий верх которого переходил в пышную юбку. Кисея, мерцая в пламени свечей, создавала эффект переливающейся в лунном свете водной глади. Однако и к этому платью вновь требовалась шаль — необходимо было скрыть недостаток ткани, ушедшей на верхнюю его часть, причем укрыться ею следовало настолько искусно, чтобы остались видны бриллианты Энн. Мэг про шаль, видимо, не подумала, зато белая шерстяная шаль Энн была всегда под рукой.

* * *

Этим вечером чета Фейрли ждала к обеду гостей. Еще до их прибытия явился лорд Монтень, дабы сопроводить Сесилию к Мюррею. Он критически осмотрел ее туалет, и несколько напряженное выражение его лица сменилось на довольное. С шалью, крепко обернутой вокруг плеч, Сесилия выглядела очень скромно. Темный цвет платья вполне подходил почтенной даме, а белая шаль своим прочным материалом выдавала подлинную провинциальность. Прическа, вполне достойная, никак не могла соперничать в элегантности со вчерашним творением парикмахера Мэг.
— Монти, ты ни за что не догадаешься! — воскликнула Мэг. — Фейрли герой! И я беру его с собой на бал к леди Эмилии, — и она с нетерпением стала ожидать ответа брата на столь ошеломляющие известия.
— Я в немалом затруднении, какую из твоих новостей счесть наиболее поразительной, — произнес он скучающим тоном, подозревая, что оба события не обошлись без Сисси. — Что же такого героического, Мэг, мог совершить твой супруг? Надеюсь, не дрался на дуэли за твою честь? Для высшего света поступок чересчур геройский, да и дуэли нынче не в моде.
— Нет же, глупый! Он расправился с целой шайкой вооруженных бандитов, напавших на них с Сисси в этом мерзком местечке со всеми его циферблатами. Но ужаснее всего, что те сбежали с моей новой шляпкой, — надув губки, добавила она.
Монтень в тревоге обратил взгляд на Сисси, но сразу успокоился, заметив, что она не только невредима, но и с трудом сдерживает смех.
Прежде чем Монтень смог услышать подлинную историю, появился Фейрли, держа руку на перевязи и демонстрируя присутствующим свою хромоту и расквашенный нос. Он немедля изложил свою собственную сильно приукрашенную версию нападения, где, как и ожидала Сесилия, количество нападавших резко возросло с четырех до целой толпы.
— Фейрли собирается выступить по этому поводу в Палате, — гордо завершила его рассказ Мэг.
— Бог мой, да неужели? — воскликнул Монтень. — С удовольствием помогу тебе найти там твое место, Фейрли, — цинично добавил он.
— Заодно покажешь мне галерею для посетителей, — заявила его сестра. — Я приду послушать Фейрли и приведу друзей. А вино там подают, как в театре, или стоит принести с собой?
— На твоем месте с вином я бы потерпел до дома, — ответил Монтень. — Ты ведь, надо полагать, пожелаешь устроить прием и отпраздновать первое выступление Фейрли в Палате.
— Потрясающая мысль! Обед в честь первой речи! Как я сама не додумалась? Для дневного приема так трудно найти приличный повод. Я приглашу премьер-министра.
Монтень шумно втянул воздух.
— Сомневаюсь, что премьер-министра от тори заинтересует твой прием. Слишком уж политический у него повод.
Мэг в замешательстве нахмурилась.
— Твой муж — виг, — пояснил он сестре.
— О, да, разумеется. Следует предупредить дам, чтоб не надевали ничего синего. Как там гласит пословица... настоящий тори всегда синий? Жаль, синий цвет мне безумно идет.
— Монти, не поможешь мне с речью? — спросил Фейрли. — Сисси считает, темой выступления должна стать бедность. Как полагаешь?
— Тут точно никто не заподозрит твоей личной заинтересованности, — согласился Монтень, поклонившись при этом Сесилии.
Уже на улице он вопросительно взглянул на подопечную.
— Что произошло на самом деле?
Усаживаясь в экипаж, украшенный гербами Монтеней, Сесилия обычно чувствовала себя принцессой. Однако сейчас, когда ноги окутал меховой плед, ей стало больно за жителей Сэвен-Дайелс.
— По всей видимости, Фейрли нанял парочку боксеров, чтоб те разыграли нападение, а сам он смог бы выглядеть героем. К сожалению, — или к счастью, как потом выяснилось, — появилась еще пара самых что ни на есть бандитов. Они-то и забрались в экипаж и выкрали мою сумочку и шляпку Мэг. Фейрли в драке разбили нос. Мне удалось уверить Мэг, будто ее муж поступил как настоящий рыцарь.
— Полагаю, с нападавшими справился Хокинс? А вы? Вас не тронули?
— Нет. Фейрли прихватил дубинку, а я воспользовалась тростью. Вместе с Хокинсом мы сумели справиться с настоящими бандитами.
Полумрак кареты позволил Монтеню улыбнуться. Нет ничего удивительного, что Сисси сама за себя постояла. Ему давно стало ясно — у этой девушки бездна талантов.
— Странно, что кому-то удалось снять с вашей головы шляпку Мэг.
— Я ее не надевала. Ее прихватил Фейрли, хотел, судя по всему, принарядить меня для прогулки по Лондону. Надеюсь, он выполнит обещание и выступит в Палате. Там такая бедность, настоящая нищета! Неужели ничего нельзя сделать?
— Партия вигов пытается что-то предпринять, но необходимы существенные перемены, а это займет время. Образование и рабочие места — вот основные проблемы. К тому же, по моему мнению, нам явно не хватает благотворителей.
— И доходы от «Хаоса»...
— Идут на приют, где можно укрыться в самом безвыходном положении, — кратко доложил он. — Я подсказал эту мысль тетушке.
— Чувствую себя неловко, ведь я дразнила вас сиротами. Но я понятия о них не имела, пока не увидела собственными глазами. Вы ведь бывали в Сэвен-Дайелс?
— Бывал, и не только там. Но мы не станем обсуждать эту тему сейчас и портить вечер.
— Это его не испортит, — задумчиво произнесла она. — Я начинаю понимать, сколь это важно. Я тоже отдам часть дохода на благотворительность. Разумеется, ежели сумею продать книгу.
Пытаясь поднять настроение, Монтень спросил, понравилась ли ей Бонд-стрит.
— Из-за случившегося в трущобах до Бонд-стрит мы так и не добрались. Но я все же надеюсь побывать там, прежде чем покину Лондон. И будет лучше, если меня сопроводите вы. Не хотелось бы вводить Мэг в искушение. До конца сезона Фейрли запретил ей любые покупки.
Монтень медленно повернул голову, желая разглядеть свою спутницу в полутьме экипажа.
— Прошу прощения?
— Стычка с грабителями на какое-то время предала Фейрли ореол героя. Когда Мэг спросила, как ее шляпка оказалась в карете, я ей сказала, что Фейрли собрался вернуть ее модистке, поскольку Мэг истратила непомерно много денег. Что, разумеется, было ложью, но во спасение.
— И она ее проглотила?
— Она пребывала в восторге от его смелости.
— Верится с трудом. Мэг без новой шляпки — это как... как Принни без нового жакета.
— О, Монти, неужели вы так плохо знаете женщин? Они кричат о независимости, но при этом им хочется думать, что их муж сильный мужчина, который способен принимать решения и заботиться о них. Почти сразу после того разговора они поднялись наверх. Мэг так на него смотрела. Уверена, они... — она не договорила.
— Они что? — переспросил Монтень, молча посмеиваясь над затруднительным положением Сисси.
— Вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Думаю, это добрый знак, — сказала она с достоинством. — Надеюсь, все получится. Ребенок принесет в их дом мир. Они сами не вели бы себя по-детски, будь у них настоящее дитя, требующее заботы. Я свою лепту внесла, очередь за вами. Сделайте Мэг внушение, и, полагаю, их брак еще можно спасти.
Монтень хотел было попенять Сесилии за намек на близость между Фейрли и Мэг, но счел за лучшее промолчать, а то как бы не подтолкнуть ее к еще худшим промахам.
— Вряд ли дошло бы до развода, — сказал он.
— Скорее всего, они бы продолжили жить под одной крышей, создавая видимость брака, но мне семья представляется совсем по-другому. В моем понимании это способность делить на двоих все, что преподносит жизнь: и радости, и горести.
— Пока смерть не разлучит их. Похоже на пожизненное заключение. Что и отвращает меня от брака.
— И меня, — согласилась Сесилия, чем сильно озадачила Монтеня. — Я еще не встретила мужчину, с которым разделила бы оставшуюся жизнь, но тот, кто эту сделку заключил, должен придерживаться ее условий. В каком-то смысле брак азартная игра, а джентльмен, насколько мне известно, всегда платит по своим счетам. В случае семьи счета находятся у жены. И речь вовсе не о деньгах.
— Очень милая софистика, мисс Сисси. В чем же тут игра, когда мужчине гарантируется потеря свободы в обмен на временное наслаждение компанией симпатичной леди? Карты явно крапленые! Это не игра, а пожизненный тюремный срок.
Даже в полумраке было видно, как хмуро она на него взглянула.
— А как же дети? Мужчине нужен сын и наследник. После ваших слов трудно поверить, что вы проявляете заботу о детях. Как же сироты, которым, по вашим словам, пытаются помочь виги?
— Это другое. Нельзя винить детей — они беспомощные жертвы. Помогая им, я успокаиваю свою совесть. — Поскольку Сесилия не ответила, Монтень попытался разглядеть ее в сумраке кареты — она улыбалась. — Почему вы надо мной смеетесь?
— Никогда прежде не слышала, чтоб мужчина занимался оправдыванием своей щедрости.
— Не делайте из меня святого, Сисси. Не хотелось бы прочесть в следующем вашем опусе о моей канонизации.
— Как вы узнали, что я подыскиваю героя? Фейрли меня подвел. Остается надежда на нынешний прием — вдруг я там кого-то присмотрю.
— Вряд ли, — мысленно перебрав гостей, заметил Монтень.
Званый обед проходил в отеле «Палтни». Поскольку он давался в честь дамы, Мюррей включил в список приглашенных жен всех своих гостей. Для столь высокого положения в литературных кругах, каковое занимал Мюррей, он оказался довольно молодым человеком — ему не было и сорока. Он представил Сесилию своей жене, и та немедленно выразила восхищение «Хаосом», после чего он подвел ее к Джорджу Краббу, которого каким-то чудом заманил на свой обед.
Джордж Крабб оказался стареющим вдовцом, скромным и степенным священником из Троубриджа, графства Уилтшир. Во время представления столь легендарной личности Сесилия чуть не лишилась дара речи.
— О, мистер Крабб, я перечитала вашу «Деревню» дюжину дюжин раз! — воскликнула она, решительно пожимая ему руку. — Мой томик весь истрепался. Жаль, не прихватила его с собой для автографа. Энн ни за что не поверит! Энн моя сестра.
— У вас хороший вкус, мисс Сесилия, — с улыбкой сказал Мюррей, глядя, как радуется его новый автор всего лишь одной знаменитости, почтившей вечер в ее честь. — Все, от доктора Джонсона и до лорда Байрона, числят мистера Крабба в своих любимых поэтах. Думаю, вы будете рады услышать, что я приступил к выпуску нового издания сочинений Крабба, куда войдет и совсем свежее его творение, над которым он только еще работает.
— У него уже есть название? — нетерпеливо спросила Сесилия. — Я буду следить за его выходом.
— «Повести усадьбы», — сообщил Крабб, улыбаясь, почти застенчиво, таким дифирамбам. — Боюсь, не могу похвастаться, что прочел ваш роман, мисс Сесилия, зато моя экономка на прошлой неделе опоздала с подачей чая. Даже я не смог оторвать ее от вашей книги.
— Вам бы она не понравилась, — заявила Сесилия. — Безвкусица. Вот вы пишете о настоящей жизни! Я мечтаю создать нечто подобное.
Мюррей и Монтень изумленно переглянулись.
— Литература — понятие широкое, места хватит всем, — заметил Мюррей. — Кто-то предпочитает Байрона, кто-то Рэдклифф, а...
— А обладатели хорошего вкуса предпочитают мистера Крабба, — закончила за него Сесилия.
Мюррей подхватил ее под руку и повел прочь.
— Будет лучше, если при встрече с сэром Джайлсом Грэшемом вы не станете поносить вашу собственную книгу, — почти вспылил Монтень, шагая по другую руку от Сесилии.
— Помню, вы просили меня быть особенно любезной с сэром Джайлсом, раз его журнал не принадлежит мистеру Мюррею. Кто из них сэр Джайлс?
— Не сказал бы, что и «Квотерли Ревью» принадлежит мне, хотя у меня и есть там доля, — возразил Мюррей. — У них свои редакторы и редакционная политика у журнала тоже своя.
Сесилия лукаво улыбнулась.
— Кто платит, тот заказывает музыку, n’est-ce pas? Прошу прощения, мистер Мюррей. Не думала, что ваше влияние, распространившееся за пределы вашей фирмы, держится в секрете. Весьма удобно для ваших авторов.
Они направились к высокому, аскетичного вида джентльмену, стоявшему в стороне в гордом одиночестве. Скривив губы, тот рассматривал собравшихся сквозь стекло монокля. В его каштановых волосах виднелись серебряные пряди, что выделяло его среди остальных присутствующих.
— Сэр Джайлс, позвольте представить вам моего нового автора. Мисс Сесилия Колдуэлл, — сказал Мюррей. — Как вам понравился ее роман? «Хаос», я посылал вам.
— Прекрасное название, мистер Мюррей, — ответил Джайлс, растягивая слова. — Но глаза бы мои не смотрели на весь тот хаотичный бред, что вытащил на свет божий ваш Байрон, совершенно извратив общественный вкус.
— Он, безусловно, вобрал в себя то, чего жаждет публика.
— Она жаждет сенсаций. Хлеба и зрелищ, сэр. Лорд Байрон устраивает цирк.
— Но «Чайльд Гарольд» до сих пор прекрасно продается.
— К сожалению, описание непристойностей всегда находит сбыт. А вот его «Английские барды и шотландские критики», как я видел, пылятся на книжных прилавках. Злобные ребяческие разглагольствования. — Он приставил к глазу монокль и уставился на Сесилию: — Итак, это ваша новая звезда. Моложе, чем я думал.
Сесилия скромно улыбнулась.
— Достаточно молода, чтобы успеть приумножить достоинства своих сочинений, сэр Джайлс. Мне очень импонирует доброжелательность вашей искренней критики. Большинство господ, как вы знаете, готовы лишь фальшиво льстить. Надеюсь, нынче на приеме у вас найдется время для продолжительной беседы, и вы сможете обстоятельно раскритиковать мою ужасную книжку, указав, какие ее части требуют улучшения, дабы я использовала это в моих будущих книгах.
Сэр Джайлс с минуту ее разглядывал, не иронизирует ли она, но Сесилия смотрела в увеличенный моноклем глаз совершенно бесхитростно. И усмешка сэра Джайлса превратилась в снисходительную улыбку.
— Осмелюсь утверждать, что сумел бы дать вам ряд полезных советов, — согласился он.
Мюррей бросился в столовую — требовалось срочно поменять местами карточки с именами гостей. Сэр Джайлс должен сидеть по правую руку от мисс Сесилии.
Сесилия одарила Монтеня улыбкой, но и этим не убедила его, что способна довести свою партию до конца.
— Ну что, Монти, как я держусь? — почти шепотом поинтересовалась Сесилия, когда Монтень подвел ее к столу.
— Сэр Джайлс не вчера родился, вряд ли вам удастся так легко с ним справиться, как вы, поди, считаете.
— Но он ведь холостяк, — сказала она и позволила шали соскользнуть с плеч. У Монтеня сразу же возникло дурное предчувствие. Он увидел, что платье, ранее казавшееся ему верхом благопристойности, оказалось чрезвычайно декольтированным. Пусть Грэшем и выглядел старым пнем, протестующим против написания непристойностей, но ежели в его жилах течет хоть капля крови, он всенепременно воспламенится от вида столь соблазнительных сливочных полушарий.
Осознав направление собственных мыслей, Монтень нахмурился и приказал себе спуститься на землю.
— Я всегда сокрушалась, что чуток полновата, — продолжила Сисси. — Стройные фигурки выглядят куда элегантнее. Но сейчас вижу, что и этим нелепым довескам можно сыскать какое-никакое применение.
— Прикройтесь! — резко приказал Монтень.
— Ежели леди Годива показала свои ноги, дабы освободить народ свой от рабства, значит, я тоже могу показать грудь ради помощи сиротам.
— Будем надеяться, Грэшем раскусит, какую игру вы затеяли, и вспомнит, что Подглядывающий Том за свою дерзость был ослеплен.
— Лишали бы зрения всех подглядывающих, сомневаюсь, что в Лондоне остался бы хоть один зрячий.
Ответ лорда Монтеня хоть и прозвучал как-то невнятно, зато сильно походил на рычание рассвирепевшего пса.
« Последнее редактирование: 13 Март 2019, 21:52:16 от Аваричка » Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #8 : 11 Март 2019, 00:41:03 »


Первоначально планировалось, что Монтень будет сидеть рядом с Сесилией, однако теперь ему пришлось довольствоваться местом напротив. В результате до него долетали лишь обрывки ее разговора с сэром Джайлсом, но даже то немногое, что удавалось расслышать, в высшей степени его раздражало. Сесилия бросилась в ноги Джайлсу подобно апостолу, внимающему наставлениям Господа. Джайлс разносил роман в пух и прах, а Сесилия соглашалась с каждым его словом, что тоже не поднимало Монтеню настроения.
— Финал напрочь лишен реалистичности, — насмехался сэр Джайлс. — Эта ваша свадьба с лордом Равенкрофтом и намек, будто впереди у героев лишь райское блаженство. Любой роман, заканчивающийся узами Гименея, не что иное, как трагедия, которая неминуемо настигнет героев. Необходимо вас, молодых романтиков, законом обязать писать продолжение. Вот тогда и посмотрим, чем обернутся ведра слез, пролитые вашими героинями. Любой здравомыслящий мужчина свернул бы такой девице шею, естественно, ежели бы выжил, а не захлебнулся в океане ее слез.
— Это всего лишь роман, — единственное, что произнесла Сесилия в защиту «Хаоса», ибо была искренне согласна с Джайлсом. И к чему столь извиняющийся тон?
— Вижу, вы поверили доктору Джонсону, сказавшему, будто роман это небольшая сказка, как правило, о любви. Однако мы смело можем предположить, что то была шутка, доктор любил пошутить. Я бы определил роман, как прозаическое произведение с реалистичными героями и реалистичным же сюжетом. Все остальное — сказки.
— Не могу с вами не согласиться, сэр Джайлс. Мой первый роман — это сентиментальные бредни молоденькой девушки. Как по вашему, чтение каких авторов поможет мне отточить мое мастерство? — Сесилия не просто льстила, она на самом деле была с ним согласна и стремилась почерпнуть как можно больше от своего начитанного собеседника.
— Фанни Берни, разумеется. И Марии Эджуорт.
— А Вальтера Скотта вы рекомендуете? Он весьма популярен.
— Скотта следует повесить. Своими шотландскими сказками он нанес прозе даже больше вреда, чем Байрон поэзии. Когда литературное произведение становится столь популярным, будьте уверены, все написанное там чушь, — категорически заявил Джайлс. — Скотт, правда, обладает легким слогом, как, впрочем, и вы, мисс Сесилия.
— Благодарю, — Сесилия натянуто улыбнулась. Последняя мысль, высказанная Джайлсом, ей совсем не понравилась. Она, безусловно, хотела, чтобы ее книга получилась хорошей, но в то же время стала чудовищно популярной.
— Все же необходимо отдать вам должное. Вы молоды. И когда вы перерастете девичьи фантазии, не сомневаюсь, напишете что-нибудь стоящее. Добавлю лишь, как предложение для ваших будущих книг, — не посвящайте вы целые абзацы глазам героини.
Сесилия не сдержалась и хихикнула:
— Еще и фиалковым!
— А также гиацинтовым, сиреневым, лавандовым и, если не ошибаюсь, аметистовым, — сэр Джайлс был неумолим. — Вам следует знать еще и то, что писать вторую книгу куда сложнее первой. Вы должны наградить своих героев некими запоминающимися чертами, уделить внимание всяким мелочам, из которых и складывается реальный характер, как пенсы складываются в фунт. А фиалковые глаза только вредят вашей Эуджении.
Сэр Джайлс счел мисс Колдуэлл достойной собеседницей. Для него явилось приятным открытием существование успешного автора, не ставящего себя выше критики.
— Интересно, отчего она не сравнила их со сливовым джемом, раз уж они побывали всех возможных оттенков фиолетового, — добавила Сесилия со смехом.
Расслышав эту фразу, Монтень от тревоги аж подпрыгнул на стуле. «Она!» Да проще во всеуслышание заявить, что Сесилия не писала эту чертову книгу.
Однако сэр Джайлс истолковал ее faux pas совершенно иначе.
— Вам не удастся, мисс Сесилия, называя себя «она», отречься от Эуджении, как от порождения собственной фантазии. Признайтесь же, Эуджения — вы сама, только идеализированная.
— Вовсе нет! Во мне нет ничего от Эуджении. Я писала ее с... с одной знакомой леди из Кента, — на ходу сочинила она.
— Так я и думал, что вы скажете, будто прообразом героини была мисс Дэвис. Из-за фиалковых глаз, как вы понимаете.
— Мисс Дэвис? Впервые слышу. Кто это?
При упоминании этого имени Монтень стиснул кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Сэр Джайлс говорил негромко, но в тот момент разговоры за столом как раз стихли и Монтень расслышал достаточно, чтобы испугаться — его тайне грозило выплыть наружу.
— Вы ее не знаете? Я-то рассудил, раз вы друг Монтеня, значит, знакомы. Прошлой весной, глядя на них с Монтенем, все решили, будто дело движется к свадьбе. Однако мисс Дэвис получила предложение от герцога, и выбор пал на более громкий титул. — Наклонившись ближе к Сесилии, он прошептал: — Entre nous, обладай леди Фейрли хотя бы зачатками грамотности, я бы заподозрил в авторстве «Хаоса» именно ее, ведь они с мисс Дэвис слыли закадычными подругами. Но эта леди явно не знакома даже с алфавитом, и, в любом случае, теперь мы знаем автора.
Сесилия взглянула через стол на Монтеня и встретила взгляд мрачнее тучи. Она дерзко улыбнулась ему и, вновь повернувшись к сэру Джайлсу, громко прошептала:
— И после ее отказа лорд Монтень остался с разбитым сердцем?
— Со сломанной лодыжкой, если уж быть точным. Хотя не исключаю, что этим он всего лишь оправдывал свое бегство от света, пока раны, какими бы они ни были, не затянулись. Поговаривают, будто перелом стал результатом падения с лошади, собственно, оно-то и уложило Монтеня в постель на целый месяц.
— Какая печальная история. И достаточный повод, чтоб отвратить джентльмена от женитьбы. — И она вновь взглянула на Монтеня. Он продолжал буравить ее взглядом. Сесилия подняла свой бокал, словно тост в его честь, после чего опять обратилась к Джайлсу:
— Прошу вас, расскажите мне все-все об этой мисс Дэвис. Неужели у нее и впрямь фиалковые глаза?
— Именно. И не сегодня завтра они могут превратиться в столь же слезоточивые, как и глаза Эуджении, если судить по слухам о проблемах в этом титулованном семействе.
— Звучит не менее романтично, чем в «Хаосе», не находите?
— Вы опять упустили из вида суровые жизненные реалии — реалии супружеской жизни после медового месяца.
— Сэр, я начинаю подозревать в вас убежденного женоненавистника, и, стало быть, вы мало подходите на роль судьи в любовном романе со счастливым концом.
— Институт брака необходим. И счастливое супружество в принципе возможно, но только между подходящими друг другу людьми. Я имею в виду ни неких Дерби и Джоан, что сидят у камина и, попивая свой поссет, ведут разговор о свиньях и коровах. Я говорю о живущих в городе образованных людях, чьи взгляды и вкусы схожи и состояния равноценны.
Сэру Джайлсу пришло в голову, что мисс Сесилия отчасти удовлетворяет его требованиям, пусть и далеко не всем. Она образована и достаточно молода, чтобы улучшить свой вкус. Единственное, что оставалось ему неизвестно, так это размер ее состояния, правда, темпы продажи «Хаоса» наводили на мысль, что скоро оно превысит его собственное, не особо внушительное.
— Где же вы найдете леди, чей вкус сможет достичь таких высот, как ваш собственный, сэр Джайлс? — спросила Сесилия с дразнящей улыбкой.
— На интеллектуальные высоты я не претендую. Если кто-то утверждает обратное, то противоречит сам себе — интеллекта ему явно недостает. Я всего лишь предпочитаю хорошие книги плохим. Произведения, подобные «Хаосу», тоже выполняют свою роль, являясь эдаким опиумом для низших классов, чьи представители предпочитают сказки о любви. Роман не выдающийся, но среди себе подобных достаточно хорош. Книжка для непритязательного досуга.
— В таком случае бичевать меня в своем журнале вы не станете? Именно в ваших статьях все ищут настоящий критический анализ.
— Обещать хвалебную рецензию не стану, но я прекрасно понимаю, что это ваша первая попытка. Мы, джентльмены, всегда сочувственно относимся к молодым девушкам. Как правило, я не рассматриваю произведения романтического толка в своих обзорах, но, может статься, напишу эссе на тему литературы для широких масс и возьму в качестве примера «Хаос». Не думаю, что оно вас заденет, хотел я сказать.
— Вы слишком добры, сэр Джайлс, — жеманно улыбаясь, произнесла Сесилия.
Они продолжали беседовать все время, пока сидели за столом. Еще до окончания обеда сэр Джайлс снисходительно заверил, что не прочь еще раз с ней встретиться и обсудить следующее ее творение. Сесилия изобразила бурный восторг, которого он так ждал, после чего застенчиво призналась, что уже кое-что написала. Несмотря на тяжкое бремя занятости, сэр Джайлс согласился взглянуть на ее труд. Когда же он поинтересовался, сможет ли она прокатиться с ним завтра утром, Сесилия лишь радостно ахнула.
После обеда никаких особых развлечений Мюррей не планировал, разве что Джордж Крабб согласился прочесть свои новые стихи. Вечер быстро подошел к концу. Сесилия чувствовала, что после успеха с сэром Джайлсом у нее имеются веские причины парить под облаками. Однако Монтень по дороге на Беркли-сквер спустил ее с небес на землю.
— Не было никакой необходимости унижаться перед этим выскочкой, — хмуро заявил он.
— А мне показалось, он сама любезность. Я согласна почти со всеми его словами, включая фиалковые глаза мисс Дэвис. О, простите. Фиалковые глаза Эуджении, разумеется. Так кто же написал книгу, Монтень? Не мисс ли Дэвис? Мой приезд — это одолжение вашей утраченной любви?
— Что за нелепость! Книгу написала тетя Ирма.
— Тетя Этель! Вы ведь ее имели в виду?
Монтень напрягся.
— Да, именно ее я и имел в виду, тетушку Этель. А она с Деборой не знакома, посему любое сходство случайно.
— Вы ее очень любили?
— Тогда да, я мнил себя влюбленным, — признался он.
— И, полагаю, случилось это до того, как вы ополчились против брачных уз. Лучше бы вы обвенчались. Сэр Джайлс утверждает, будто они с герцогом не ладят. Думаю, поняв свою ошибку, мисс Дэвис и написала книгу — с тем финалом, какового не сложилось в ее собственной жизни.
— Сэр Джайлс заблуждается, — твердо заявил Монтень. — Дебора с герцогом распрекрасная пара. Она получает от него все, чего бы ни пожелала.
— Хотите сказать, как Мэг и Фейрли?
— Как Мэг и Фейрли, и еще множество других счастливых супружеских пар.
— Удивительно, что вы вообще допускаете подобное. Мы лишь расходимся в определении счастливого супружества. Мы с сэром Джайлсом полагаем, что счастливыми могут стать только супруги-единомышленники, обладающие трезвым умом.
— Трезвомыслящие люди не одевают себе на шею хомут! — раздраженно воскликнул Монтень, давая выход своему негодованию.
— Надеюсь, случаются в жизни и такие редкие случаи, когда двум трезвомыслящим людям выпадает счастье встретиться и полюбить друг друга. А ежели это произойдет, их трезвый ум непременно заставит их обвенчаться. Сэр Джайлс сказал...
— Так вы обсуждали с сэром Джайлсом тему супружества? Один из вас скор на руку. И раз уж сэру Джайлсу вот-вот стукнет пятьдесят, едва ли его можно обвинить в излишней поспешности. Стало быть, мысль принадлежала вам, Сисси. — Его острый взгляд Сесилия оставила без ответа. — Что, нашли себе нового героя? Стареющего самовлюбленного критика?
— Мы обсуждали эту тему умозрительно, как некую мысль, а не что-то конкретное. Хотя, надо же, Энн, помнится, допускала, что я могу встретить здесь своего потенциального мужа. И, между прочим, возраст сэра Джайлса ближе к сорока, нежели чем к пятидесяти. Ему сорок два.
— Так вы считаете, что в лице этого трезвомыслящего джентльмена встретили своего потенциального мужа? Да он в два раза вас старше!
— Каждый одинокий джентльмен, которого встречает леди, ее потенциальный муж.
— Каких-то несколько часов назад вы утверждали, будто замуж выходить не желаете.
— Утверждала. Однако нежелание легко исчезает, стоит встретить подходящего человека. Мы, женщины, неисправимые оптимистки, уверенные в своей способности сшить шелковый кошелек из любого свиного уха, не то придется остаться старой девой, брошенной на произвол житейских бурь. Возраст сэра Джайлса меня не смущает. Я восхищена его умом. Посмотрим, как пройдет завтрашний визит.
— Но завтра я везу вас на Бонд-стрит, — напомнил Монтень, вновь ощутив нарастающее раздражение.
— Сэр Джайлс обещал быть утром. Он хочет более подробно обсудить «Хаос», для статьи, которую пишет для «Эдинбургского обозрения».
Столь чудесное известие заставило Монтеня резко сменить гнев на милость.
— Целую статью?
— Благожелательную статью.
— В таком случае, полагаю, вы должны крепко держать его за фалды, пока статья не выйдет, — неохотно признал он.
— Ради сирот, — добавила Сесилия без своей обычной озорной улыбки, а с искренним сочувствием в голосе. — Вместе с тем это не единственная причина, по которой я с ним встречаюсь. Для работы над следующей книгой мне необходим наставник, и я надеюсь соблазнить его на переписку, после того как вернусь к себе в Вязы.
— Прекрасно! Не много же времени понадобилось Лондону на ваше совращение!
— Honi soit qui mal y pense. Естественно, речь не о тайном обмене billet-doux, а исключительно о деловой переписке. Он будет советовать мне книги для чтения… ну, и тому подобное. Не исключено, что у него найдутся и переводы классиков, и он сможет мне их предоставить, в отличие от кое-кого, кто обещал, но так ничего и не принес.
— Я искал! Но оказалось, в лондонском доме переводов нет. Думаю, они в библиотеке аббатства.
— Неважно. Сэр Джайлс подскажет, где я смогу их купить. Кроме того, мне важно узнать его мнение об уже написанной книге. Думаю, она понравится ему куда больше «Хаоса».
— Я же согласился показать вашу книгу Мюррею. Это было частью нашего соглашения.
— Мнение сэра Джайлса для меня тоже ценно.
Поскольку вернулись они на Беркли-сквер рано, Монтень решил зайти выпить бокал вина, хотя надолго он не задержался — панегириков в адрес сэра Джайлса для одного вечера ему и так хватило. Последней каплей стала болтливость этого ханжи, растрепавшего Сисси о Деборе. Глазом моргнуть не успеешь, а Сисси со своей исключительной проницательностью уже доберется до истины и смекнет, что «Хаос» написал он сам.
И все же по возвращении домой Монтеня волновал вовсе не сэр Джайлс, разболтавший его тайну, а Сисси, которая того и гляди вообразит, будто влюблена в этого ханжу. Пусть усилиями Мэг она теперь и походила на роковую красотку, под внешней оболочкой все еще скрывалась зеленая девчонка. Сэр Джайлс мог счесть ее и старше, и опытнее, чем то было на самом деле, и уж точно гораздо богаче, особенно принимая во внимание доходы от «Хаоса».
А ведь это он, Монтень, привез Сисси в Лондон и, значит, обязан ее защищать. Увы, полагаться на подобающее поведение самой дерзкой девчонки не приходится. Едва ли он сможет отослать ее обратно в Вязы завтра, но уж на следующее утро, и как можно раньше, он точно отправит ее домой.
С другой стороны, такой вариант ему претил. Выглядело грубо и неучтиво. Она оказала ему огромную услугу. Нужно же как-то ее отблагодарить. К примеру, сопроводить на какой-нибудь раут. Чета Фейрли предоставила ей крышу, лорд Фейрли заменил его в поездке по трущобам, а сэр Джайлс собрался нанести ей визит. С его стороны было бы слишком недостойно не развлечь ее, после того как сам же пригласил ее в Лондон. Так пусть насладится светским раутом, проведя свое очередное исследование.
Мысленно перебрав полученные приглашения, Монтень остановил свой выбор на рауте леди Рэдклифф, намеченном на следующий вечер. Мэг одолжит Сисси платье. И он принялся воображать Сисси в нарядах, виденных на Мэг. Да уж, впечатляющее зрелище. Неудивительно, что джентльмены не могли пред ней устоять. Он попросит Сисси одеть ее собственное платье с новыми лентами.
При мысли о том, как Сисси возится со своим провинциальным нарядом, пришивая неуместное количество новых бантиков, губы его невольно изогнулись в теплой улыбке. Она и в нем останется самой красивой девушкой. И когда только Сисси Колдуэлл успела превратиться в красавицу? Даже Мюррей отдал должное ее внешности.
— Она может положить к своим ногам весь высший свет, — сказал он. — А ты знаешь, Монти, привлекательный облик Байрона не дает упасть продажам его книг. Только взгляни, она даже Грэшема, эту мумию, заставляет улыбаться.
Интригующее замечание, и дело не столько в увеличении продаж, сколько в его собственном небольшом исследовании. Скоро в Палате начнутся рождественские каникулы, следовательно, появится свободное время, когда он сможет погрузиться в сочинительство. Свою первую книгу он посвятил слезливому водопаду. Теперь Мюррей захотел новый роман, и Сесилия могла бы стать героиней совершенно иного плана: свежая, как луговая трава, провинциалка, при этом упрямая, настойчивая, умная и энергичная командирша. Нет, кто же такое купит... или купят? В одном Монтень был уверен твердо — сэр Джайлс героем его книг не станет никогда!
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #9 : 11 Март 2019, 00:41:58 »


Дабы дама успела подготовиться, о предстоящем вечере ее надлежит уведомить заранее. Монтень, зная об этом, решил пригласить Сисси на раут леди Рэдклифф днем, во время прогулки по Бонд-стрит. Однако уже к десяти утра в душе у него поселилось смутное беспокойство: а не будет ли слишком поздно? В одиннадцать с визитом явится Грэшем, и этот неудачник всенепременно пригласит ее на какую-нибудь скучнейшую литературную лекцию. Вот потому-то, сидя на заседании в Палате, Монтень торопливо набросал записку и отправил с посыльным на Беркли-сквер.
Утро он провел как на иголках, не особенно понимая причину. Пусть Грэшем и самодовольная зануда, но ведь не распутник. В перерыве между утренним и дневным заседаниями координатор фракции вигов отвел Монтеня в сторонку и сделал внушение:
— Послушай, тебя, похоже, что-то беспокоит. Советую поскорее решить все твои проблемы и вернуться к должному исполнению своих обязанностей! Брум ждал твоего выступления против билля Элдона, а ты, вместо того чтобы самому опровергнуть его смехотворную статистику, скинул все на Данвила.
В любое другое время подобная дерзость повлекла бы за собой резкую отповедь со стороны Монтеня, но в данном случае он и сам понимал собственную неправоту.
— Прошло всего-навсего первое чтение. Я нанесу свой удар вовремя, — ответил он.
Вняв совету координатора, он покинул Палату и отправился прямиком на Беркли-сквер. Сисси еще не вернулась с прогулки, зато Мэг с Фейрли были дома. Они сидели на диване, взявшись за руки. Подобное изъявление супружеской любви не было для Монтеня внове. Чета Фейрли и раньше бросалась из крайности в крайность, резко переходя от телячьих нежностей к битью посуды.
— Ты первый, кого сегодня мы решили принять, — объявила Мэг. — Из-за состояния Фейрли нам пришлось отказать дюжине посетителей.
— Надеюсь, он не простужен? — поинтересовался Монтень.
— Дурачок! — воскликнула Мэг. — Он же вчера вывихнул локоть, отбиваясь от нападавших в Сэвен-Дайелс.
— Мне казалось, пострадал нос.
— И он тоже. Ты написал ему речь для Палаты?
— Я не соглашался ничего писать! — возмутился Монтень. — Только помочь советом.
Мысль провести из-за Фейрли впустую целый день в Палате начинала утрачивать свой блеск.
— Ах, Монти, жаль, ты не видел нас вчера ночью на балу у леди Амелии, — вздохнула Мэг. — Все так и вертелись вокруг нас. Клянусь, хозяйке едва удалось набрать пары на два котильона. Мистер Вебер считает, что такое событие достойно быть увековечено в пьесе. А сейчас мы в раздумьях: отправиться ли вечером в Ковент-Гарден или на бал к леди Рэдклифф.
— Раз уж Фейрли не может танцевать, то театр, несомненно...
— Но кто увидит перевязь, ежели мы будем просто сидеть в ложе? Можно, конечно, положить руку на бортик. Нет, там слишком темно.
— Что ж, в таком случае бал станет лучшим лекарством. Я хочу взять к Рэдклиффам Сисси.
— Она ничего мне не говорила, — заметила Мэг.
— Разве перед уходом она не получила мою записку? — спросил он, но Мэг не знала. — В любом случае, скажу ей сам. Я здесь именно за этим.
Налив себе вина, он попытался завязать с четой Фейрли осмысленный разговор. Четверть часа до возвращения Сисси показалась ему бесконечной. Монтень полагал, что утро, проведенное под напыщенное жужжание Грэшема, наглядно продемонстрирует той непроходимое занудство последнего. Однако, когда Сисси наконец-то появилась, глаза ее сияли, и вся она буквально светилась внутренним светом.
— Такое вам точно не придет в голову! — воскликнула она, даже не успев никого поприветствовать. На одно абсурдное мгновение Монтень предположил, что Грэшем сделал ей предложение. — Я буду писать скетч для рождественской пантомимы в Ковент-Гарден! — продолжила она. — Уму непостижимо! Вы когда-нибудь слышали нечто подобное? Сэр Джайлс представил меня мистеру Пейлину, распорядителю. Так вон он, мистер Пейлин, посетовал на отсутствие чего-то легкого для заполнения антракта, на что сэр Джайлс заметил, что у меня легкий слог, и что я отлично владею словом.
— Всегда считал, что в пантомиме слов нет, — засомневался Фейрли.
— Их там и не было, пока не стали показывать известные всем сказки, но с двойным смыслом, добавив в представление песни, танцы и шутки, — пояснила Сесилия. — Главную мужскую роль в них играет женщина, а даму — мужчина, так смешнее, как вы понимаете.
— Клянусь Юпитером! Звучит отлично! Маскарады это по мне, — заулыбался Фейрли.
— Разве вы успеете написать скетч до Рождества? — спросил Монтень. — Актерам еще репетировать.
— Для такой коротенькой пьески хватит и пары дней, — ответила Сисси. — У меня в голове уже вертится целый рой задумок.
Монтень прекрасно отдавал себе отчет, что раз верительной грамотой для новой работы Сисси стал его «Хаос», то и писать рождественский скетч придется ему, но высказаться вслух при Фейрли не мог, потому зашел с другой стороны:
— Вы собираетесь прислать наброски из Вязов? Будет не слишком удобно. Они непременно что-то исправят — без этого не обходится.
— Глупости! — воскликнула Мэг. — Она останется у нас.
Сесилия благодарно взглянула на подругу.
— Не хочу доставлять вам столько хлопот. Попрошу Энн приехать, и мы поселимся в недорогой гостинице. На каких-то несколько дней. Да и Энн, полагаю, обрадуется поездке.
При упоминании «недорогой гостиницы» Монтень ощутил укол жалости.
— А как же ваш батюшка? — спросил он. — Энн ведь не любит оставлять его одного.
— Не так, как если бы он был болен. Случай особый, и папа возражать не станет.
— Вздор! Вы останетесь здесь, — настаивал Фейрли.
Ничего, кроме внутреннего протеста, вся эта затея в Монтене не вызывала. Рассел Пейлин слыл заправским волокитой, и шестое чувство подсказывало, что решающую роль в данном заказе сыграла внешность Сисси, а вовсе не ее, или же его собственный, талант. Как, спрашивается, выполнять обязанности опекуна, ежели подопечная будет все время крутиться в Ковент-Гардене со всякими повесами и актеришками?
— И каково мнение Грэшема по этому поводу? — Монтень был уверен — такая зануда отнесется к подобной авантюре с истовым презрением.
— Он рад за меня. Ах да, еще он согласился прочитать «Джорджиану»! Я отдала ему рукопись. — Мэг с Фейрли оба посмотрели на нее в недоумении. — Это название моей книги. Я вам говорила, Монтень.
— Мне казалось, она называется «Хаос что-то там», — произнес Фейрли, насупив брови.
— Нет-нет, я не про эту чушь, — ответила Сисси. — Я о другой моей книге.
— Другой? Клянусь Юпитером, Сисси, никогда не знаешь, чего от вас ждать! Успели слепить еще одну, а? Да пантомиму впридачу! Печете их прямо как пирожки. Садитесь же и расскажите все в подробностях, а то мы умираем от скуки.
Мэг поняла, что ее esposo начинает страдать от нехватки общества, и приняла решение:
— Фейрли, прежде чем мы отправимся на бал, тебе необходимо прилечь на часок-другой. Попрошу Коддла подать бутылку вина.
— Так мы едем на бал? — оживился Фейрли.
— В театре нас никто не увидит. Пойдем, поможешь мне с выбором платья. — Она поднялась и заботливо помогла мужу встать. Обвив рукой талию Фейрли, она повела его наверх, при этом Фейрли заметно прихрамывал.
Монтень налил Сесилии вина и, подавая ей бокал, сел рядом.
— Итак, Грэшем снизошел до того, чтобы взглянуть на вашу книгу?
— Не просто прочитать, но и подробно разобрать. После чего посоветует, что в ней исправить. При его чрезвычайной занятости в «Эдинбургском обозрении» это крайне любезно с его стороны.
Монтень скрипнул зубами, но вежливо продолжил:
— Ну и как вам понравились роскошные соблазны Лондона? Надеюсь, Грэшем не посягнул на мою привилегию водить вас по магазинам?
Меж ее бровей пролегла еле заметная складка недовольства.
— Мы даже мимо не проезжали. Сэру Джайлсу необходимо было подобрать несколько книг в «Хатчардсе». Там мы и провели все утро, там же встретили мистера Пейлина. Было безумно интересно. Сэр Джайлс рекомендовал мне множество книг. Я все их записала.
— Возглавить ваш список должны переводы классики, — добавил Монтень и перешел к задуманному: — Напишите вашему батюшке, что вас пригласили погостить подольше. Мне пришло в голову, что вам необходимо посетить несколько светских приемов — в исследовательских целях, разумеется.
Ее глаза вспыхнули.
— О, как бы мне этого хотелось! Я опасалась, что, раз Фейрли притворяется покалеченным, высунуть нос дальше этого дома не удастся. Однако, похоже, вечером они собрались на бал. Полагаете, и меня возьмут?
— Сомневаюсь, что даже общими усилиями они способны понять, что в их доме кто-то гостит. Утром я отправил вам записку с просьбой составить мне компанию на рауте леди Рэдклифф.
Во взгляде Сесилии смешались восторг и удивление.
— Да?! По-видимому, я уехала еще до того, как ее доставили. Спасибо, Монтень. С радостью составлю вам компанию. Хотя мне и будет стыдно, что я всю ночь танцую, а сэр Джайлс в это время читает мой роман.
— Я-то надеялся, что он займется написанием статьи о «Хаосе», — сквозь зубы процедил Монтень, досадуя на очередное упоминание Грэшема.
— Уже написал. И отозвался о книге весьма одобрительно. У меня есть черновик. Хотите взглянуть? — Она вытащила из ридикюля сложенный лист и протянула ему.
Монтень нетерпеливо схватил листок, быстро пробежал текст глазами, и едва наметившаяся улыбка померкла, уступив место негодованию. Едва ли можно было назвать лестными снисходительные фразы вроде «более чем приемлемая попытка для молодой леди» и «легкость пера, спасающая банальный сюжет от скуки».
— Интересно, какой отзыв вы сочли бы неодобрительным, — закончив читать, сказал он.
— Учитывая характер романа, отзыв совсем не плох. В недостатки зачислены только фиалковые глаза, и все. Вот тут, видите: «несколько излишний упор на внешности». Не умасли я его, и статья, уверена, могла выйти куда более ядовитой.
И вновь он ощутил непонятное жжение в груди.
— Могу ли я поинтересоваться, каким образом вы умаслили Грэшема при свете дня, да еще в книжном магазине Хатчарда? Опрокинули ему на голову масленку?!
— Отзыв был написан прошлой ночью. — Она метнула в Монтеня дерзким взглядом и добавила: — Успей я встретиться с ним еще разок, не сомневаюсь, он бы объявил книгу чудом.
— Вы на удивление уверены в своих чарах.
— А вы, сэр, на удивление сварливы, учитывая, что это я делаю вам одолжение, а не наоборот. Нет чтобы поздравить меня с пантомимой, так вы начали грубо намекать на мое злоупотребление гостеприимством.
Монтень понял, что был несправедлив и вел себя до крайности неучтиво.
— Ежели я забыл вас поздравить, примите мои извинения.
— Принимается. Мне казалось, вы будете рады за меня. Сэр Джайлс был взволнован до глубины души. Он считает, что, упорно работая, и при должном руководстве, я смогу стать новой Френсис Берни, — застенчиво улыбаясь, сказала Сесилия.
Именно эта улыбка вызвала у Монтеня очередной приступ гнева.
— Надо полагать, руководителем сэр Джайлс видит себя? Берегитесь, как бы он не увел вас в небытие. Уже пару лет он пытается продать свой собственный роман, и все безуспешно. Не книга, а оглушающая тоска! Не сомневаюсь, все его вчерашнее поведение объясняется желанием снискать расположение Мюррея.
— Послушайте, Монтень, неужели вам нравится быть столь отвратительным? — На глаза Сесилии навернулись слезы, и она, как ребенок, смахнула их тыльной стороной ладони. — Он был так добр ко мне. Не представь он меня Пейлину, когда бы еще я получила шанс писать для Ковент-Гардена?
— Держу пари, заказ вы получили не благодаря протекции сэра Джайлса, а благодаря вашим beaux yeux! Вашей внешности и моей книге... э... книге, автором которой я попросил вас представиться, — поспешно поправился он. Сисси, слишком расстроенная, промаха не заметила.
— Должна признать, некоторую роль «Хаос» сыграл, — согласилась она. — На самом деле, мистер Пейлин именно так и сказал, но уверена, я справлюсь. Когда выйдет моя собственная книга, это станет ей отличной рекламой. Я хотела сказать, если выйдет. Если сэр Джайлс ее одобрит.
— Ее должен одобрить вовсе не сэр Джайлс! Я уже сказал Мюррею, что пришлю ему рукопись сегодня. Когда Грэшем ее вернет?
— Как только закончит читать. Он сильно занят.
— Занят тем, что сует нос, куда не требуется. Кроме того, вы его используете.
— Вас же устраивало, когда я его использовала, дабы получить благоприятный отзыв на «Хаос». Так почему бы не воспользоваться его влиянием не только для вашей тетушки Этель, но и для себя самой? И я его не использую. Мы друзья. А друзья всегда рады помочь друг другу, как я помогаю вам, находясь здесь.
Монтень и хотел бы ей возразить, но внезапно обнаружил, что крыть нечем. Он действительно поощрял ее использовать Грэшема, дабы выудить из того похвалы «Хаосу». К тому же Сисси и правда была его другом и оказала ему огромную услугу. Он просто обязан радоваться ее успехам. Почему же ему становится не по себе от одной мысли, что она будет работать на Пейлина?
— Пейлин пользуется славой прожженного сердцееда, — сказал он. — Будьте с ним поосторожней.
Она вопросительно на него посмотрела.
— Так вот почему вы так обеспокоены, Монтень, да? Как будто в окружении красавиц-актрис ему будет до меня дело. В любом случае видеться мы будем нечасто. Он всего лишь выбирает автора, а работать мне предстоит с директором, мистером Муром, а тот, по словам сэра Джайлса, джентльмен в летах.
— Если Грэшем сказал «в летах», стало быть, то древний старик. Главное, держитесь подальше от Пейлина, — еще раз предостерег Монтень.
Глаза Сесилии вспыхнули, но от дальнейших пререканий она воздержалась.
— Вы останетесь на обед? — спросила она.
— Нет, я заглянул столь рано, исключительно чтоб уведомить вас о бале у леди Рэдклифф. Хотелось опередить Грэшема. — Пока говорил, Монтень с теплой улыбкой в глазах задумчиво всматривался в Сисси. — Простите, если повел себя грубо. Утро в Палате выдалось нелегким. Мне не следовало говорить о Грэшеме в таких выражениях.
— Уверена, его книга очень увлекательная.
— О, нет, книга-то как раз никчемная. Мюррей ее прочел. Я про свое замечание о его возрасте. Переходить на личности дурной тон. Несчастный зануда не виноват, что они с Ноем ровесники.
— Прежде чем очередной презрительной тирадой в адрес моего друга вы окончательно распишитесь в отсутствии у вас хороших манер, я освобожу вас от опасений встретить его сегодня вечером. В это время Грэшем должен присутствовать на лекции. — Она поднялась и протянула ему руку. — Благодарю за приглашение на бал, Монтень. Это будет полезный опыт.
— Не исключено, что вы даже получите удовольствие, — предположил он.
— Вполне допускаю. Однако для меня нет большего удовольствия, чем работать над своей книгой. И сегодня днем я собираюсь окунуться в тайны Бонд-стрит. Папа вручил мне пятьдесят фунтов, плюс мы с Энн наскребли еще пятьдесят, так что денег у меня в кармане полно. Даже могу себе что-нибудь прикупить.
Слова эти прозвучали настолько трогательно, что Монтень почувствовал себя людоедом, собравшимся проглотить юную деву. Поездка в Лондон стала для Сисси настоящей школой жизни. И внезапно он безумно обрадовался, что визит ее продлится еще какое-то время.
— Я заеду за вами в три, — сказал он, ощущая, как возвращается душевное равновесие. Сисси виделась с Грэшемом исключительно по делам сочинительства. «Работать над книгой» — вот как она об этом думает. Вреда такие встречи не принесут. Монтень же, точно собака на сене, вздумал не дать ей воспользоваться выпавшим шансом. Что ж, вечером на балу он покажет Сисси всех первых красавиц и представит ее тем светским повесам и пустословам, что позабавнее. Во всяком случае, этого ханжу Грэшема у леди Рэдклифф они точно не увидят.
Ему и в голову не пришло, что на балу вполне могут оказаться герцог и герцогиня Морланд. Он встречал их повсюду и уже начал преодолевать чувство неловкости, неизбежно возникавшее при этих столкновениях, однако сейчас пересекаться с ними было крайне нежелательно, ибо тогда Сисси, обладая зорким глазом и острым умом, легко раскроет его тайну.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #10 : 11 Март 2019, 00:42:53 »


Днем в Уайтхолле возник вопрос, требующий немедленного решения, в результате Брум созвал внеочередное заседание теневого кабинета вигов. Понимая, что после своего утреннего поведения пропустить его не в праве, Монтень написал Сесилии записку, в которой извинился и попросил отложить прогулку по Бонд-стрит на следующий день. Сесилия, получив ее, вздохнула с облегчением. Погода выдалась пасмурной, да к тому же между утренней поездкой с Грэшемом и вечерним балом времени для работы над пантомимой у нее совсем не оставалось.
В голове у нее вертелся сюжет комедии, где герой выступает против празднования Рождества, а его дама в это время ухитряется развешивать обязательные в таких случаях украшения, готовить традиционные кушанья и придумывать всевозможные развлечения. При этом она прикрывается различными предлогами и отговорками, которые, по мере развития событий, становятся все более нелепыми и смешными. Общее действие будет перемежаться рождественскими песнями и шуточными интерлюдиями с ряжеными. А закончится все традиционным рождественским обедом в празднично украшенной гостиной. Герой же, которого будет играть женщина, до самого конца будет уверять, что Рождество — это вздор, и они чудесно провели бы свой день и без всей этой бессмысленной суеты.
Стоило Сесилии сесть за стол, и слова полились сами собой. К пяти часам пьеса вчерне была готова. Еще день, самое большее два, уйдет на отшлифовку текста и вставку дополнительных шуток, и можно будет отдать сценарий мистеру Пейлину, то есть задолго до понедельника, когда намечено начать репетиции. В результате вечер Сесилия встретила в прекраснейшем расположении духа.
Чета Фейрли, предвкушая очередное представление «герой-инвалид и сиделка», тоже пребывала в отличном настроении. Поскольку за Фейрли старательно ухаживала его собственная жена, и она же должна была это делать на балу леди Рэдклифф, внимания на других дам он нынче не обращал. Давали бы бал во время одной из супружеских размолвок, и Фейрли непременно пришел бы от Сесилии в восторг.
Свои каштановые волосы она уложила на одну сторону, скрепив их розовым бутоном. При любом движении локоны игриво подпрыгивали на ее плече. Позаимствованное у Мэг персиковое платье итальянского крепа с серебристым прозрачным шелковым тюлем выглядело на Сесилии восхитительно. Скромное бриллиантовое колье, принадлежавшее Энн, вносило последний блестящий штрих. Сесилия была бесподобна!
Однако Фейрли лишь скользнул по ней взглядом. Зато лорд Монтень по прибытии, устремив взор в другой конец комнаты, буквально остолбенел при виде неземного создания. Он уставился на Сесилию с откровенным восхищением и некоторой долей удивления.
— Да не смотрите же так! — нахмурилась Сесилия, когда он смог сдвинуться с места и подошел поклониться. — Знаю, я выгляжу как падшая женщина, но у Мэг все платья такие.
— Странно, на ней они никогда так не смотрелись, — пробормотал он.
— Правда, Монти, мы можем ею гордиться? — спросила Мэг. — Мне не придется краснеть, представляя Сисси обществу.
— Зато я сама покраснею как рак! — Сисси удрученно бросила взгляд на чрезмерно открытую грудь.
— Если вы сами сумеете поменьше обращать внимание на вашу... э... ваше декольте, — Монтень не знал хмуриться ему или улыбаться, — тогда и остальные не обратят на это внимания. Вспомните леди Годиву.
— Пожалуй, вы правы. Как только окажусь среди таких же полуобнаженных дам, перестану чувствовать себя выставленной напоказ.
Выпив по бокалу хереса, все отправились к леди Рэдклифф. Перед выездом супруги Фейрли намекнули, что после того, как сполна насладятся своим фурором на балу леди Рэдклифф, они постараются успеть еще на парочку приемов, потому Монтень взял Сесилию в свой экипаж.
Пока ехали по Хаф-Мун-стрит, она внимательно изучала изысканные особняки Уэст-Энда. По прибытии на место Сесилия мысленно записала в блокнот, что путь гостям освещают горящие перед домом факелы. Холл, утопающий в цветах, словно летний сад — а ведь прием предполагался самым обычным — заставил ее онеметь от восхищения.
— Я здесь единственная леди, не одетая в меха! — прошептала она Монтеню, когда тот помогал ей снять шерстяной пелисс.
— По счастью, в бальном зале меха не носят, посему никто об этом не узнает.
— Зато заметят, что у меня у единственной руки покрылись гусиной кожей. На улице заметно похолодало.
Поскольку вышеупомянутые руки выглядели прекрасно, Монтень списал ее замечание на излишнее волнение.
Они вошли в бальный зал, и Сесилия, не сделай над собой усилие, так и застыла бы с открытым ртом. Никогда ранее не доводилось ей видеть столько драгоценностей и такого буйства шелка, атласа и женской плоти. Никогда не приходилось ей вдыхать столь тяжелое амбре опьяняющих духов, ароматы которых состязались друг с другом за победу над здравым смыслом. При их появлении вверх взметнулось множество моноклей, через которые столько глаз оценивающе уставилось на нее, что она немедленно почувствовала себя бородатой леди, выставленной на ярмарке на потеху публике.
— Наши домашние ассамблеи ничто по сравнению с этим, — испуганным голосом прошептала она, озираясь вокруг, как новобранец на поле брани.
Монтень наклонил к ней голову и спросил:
— Вы все еще чувствуете себя раздетой?
— Д-д-а-а, — неопределенно выдавила она. — Но я хотя бы похожа на других леди. Надень я приличное платье, чувствовала бы себя отставшей от жизни.
Когда они прибыли, котильон уже танцевали, потому первые минуты они просто прохаживались среди других опоздавших. Вскоре внимание Сесилии привлекла молодая леди такой поразительной красоты, что у нее перехватило дыхание: блестящие, черные как смоль волосы, благородный лоб, лицо цвета слоновой кости, нежно-розовые щечки, вишневые губы, приоткрытые, дабы явить миру ряд безупречных жемчужных зубов. Белое, украшенное блестками, платье делало видение похожим на ангела. Казалось, за ее плечами должны скрываться крылья. С другого конца зала Сесилия видела, что у незнакомки огромные, широко расставленные глаза, только цвет ей не удалось определить.
Тронув Монтеня за локоть, она спросила:
— Что это за очаровательное создание рядом с маленьким человечком в бордовом фраке?
Монти проследил за ее взглядом и, наткнувшись на герцогиню Морланд, напрягся всем телом.
— Джентльмен рядом с нею ее муж. Это Морланды, — пытаясь выглядеть безразличным, ответил он.
— Хотите сказать, она замужем за этим пучеглазым коротышкой?!
— Да. Вы еще не знакомы с Дартморами, Сисси. Позвольте мне представить вас друг другу. — И он быстро потянул ее куда-то в сторону.
Его уловка не удалась. Едва познакомившись с Дартморами, Сесилия завела разговор о Морландах. Пока джентльмены обсуждали лошадей, она, глядя в противоположный конец комнаты, тихо обратилась к леди Дартмор:
— Миссис Морланд необыкновенно красива, вы согласны?
— Миссис Морланд? Мне это имя незнакомо. — Леди Дартмор посмотрела через зал и увидела Дебору. — О, вы о герцогине. Да, в прошлом году она считалась первой красавицей сезона. — И понизив голос до шепота, добавила: — Но, пожалуй, нам не стоит обсуждать ее в присутствии Монтеня.
В голове у Сесилии яркой вспышкой сверкнуло озарение.
— Конечно, конечно, — согласилась она и при первой же возможности утащила Монтеня, дабы поддразнить его.
— Хотите уйти, Монтень? — спросила она, притворяясь обеспокоенной, но поблескивающие хитрецой глаза заставили его насторожиться.
— Уйти? Мы же только приехали. Даже не танцевали.
— Все так, но здесь она.
Монтень бросил на Сесилию воинственный взгляд.
— Не стану развлекать вас еще больше, притворяясь, будто не знаю, о ком речь. Да, Дебора здесь. Морланды бывают везде.
Так ее зовут Дебора.
— Приехав сюда, вы поступили очень смело, и я это ценю. Как считаете, вы сможете меня ей представить?
— Зачем вам это знакомство? — с досадой спросил он.
— Включите голову, Монтень. Где еще я увижу аметистовые глаза? Они такая же редкость, как трехногие курицы. Я бы не променяла это зрелище и на диких обезьян.
Его отказ только усилил бы ее любопытство и преувеличил серьезность прошлых отношений с Деборой. А так они всего лишь пожелают друг другу доброго вечера.
— Хорошо, — согласился он, собираясь с духом перед предстоящим испытанием.
Монтень взял ее под локоток и повел в дальний конец зала к Морландам. В то время как он представлял ее, а она делала надлежащий случаю реверанс, все внимание Сесилии было приковано к знаменитым глазам. Они оказались в точности такими, как автор «Хаоса» описывал глаза Эуджении — в зависимости от освещения они меняли оттенок от сиреневого до темного индиго. Выяснилось, что и голос герцогини так же подобен легчайшему бризу, как это часто упоминалось в книге. Он был до того тонкий и тихий, что расслышать его удавалось, только приложив усилия. Однако усилия эти того не стоили — с губ ее не слетало ничего, кроме избитых банальностей.
— Рада с вами познакомиться, мисс Сесилия, — произнесла Дебора, пристально глядя поверх плеча Сесилии на Монтеня.
Его попытка перейти к другой паре провалилась. Морланд буквально вцепился в новую знакомую. Во время разговора Сесилия заметила, что руки герцогини трепетали, как бабочки — в точности, как у Эуджении. Другие обнаруженные Сесилией мелочи только усиливали сходство. Например, родинка слева на подбородке. У Эуджении она была справа, но если брать в целом, сходство было настолько поразительным, что не могло оказаться случайностью. Определенно, герцогиня и Эуджения Бо-Рипот одно и то же лицо. А вот герцог ни с какой стороны не годился в удалые красавцы, каким был Равенкрофт.
Вскоре банальности герцогини плавно перетекли в жалобы. Поведение Морландов, как отметила Сесилия, сильно напоминало поведение четы Фейрли перед их последним примирением.
— Я говорила Морланду, что не хочу сюда ехать, — протянул сладкий голосок. — Ратленды дают маскарад, а мне как раз сшили чудесный костюм, — ее восхитительные губки очаровательно надулись.
— Не вижу в маскарадах никакого смысла, — отрезал Морланд. Его больше интересовала Сесилия. Когда танец закончился, он спросил: — Мисс Сесилия, не доставите ли мне удовольствие танцевать с вами следующий тур?
— Буду рада. Спасибо, — ответила она и проследовала в круг танцующих в надежде разгадать тайну личности Равенкрофта. Однако придумать подходящий вопрос Сесилии так и не удалось, все ее время ушло на парирование авансов Морланда.
Монтень считал, что именно он, как сопровождающий Сесилии, поведет ее на первый танец. Уход Сесилии с Морландом нанес его самолюбию ощутимый удар. Хуже того, он был вынужден стоять с Деборой, тогда как окружающие потешались над ним, прикрывая улыбки кто рукой, а кто веером. Теперь их сочтут любовниками. Слабым утешением служило лишь то, что Сесилии ее танец тоже не приносил удовольствия. Даже в качестве предмета для исследований Морланд был абсолютно бесполезен.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #11 : 11 Март 2019, 00:43:47 »


По окончании тура Сесилию немедленно подхватил другой джентльмен. Наблюдая за ними из угла комнаты, Монтень счел, что мистер Уизерспун, чуть ли не самый завидный жених в Лондоне, развлекает Сесилию куда лучше.
Фейрли, заскучавший в роли калеки, решил, что излечился. Он снял повязку и пригласил Сесилию на следующий танец. Мэг встала в пару с Морландом, обнаружившим, что через леди Фейрли можно добраться до Сесилии, которую он похвалил, назвав «настоящим малым». Фраза прозвучала довольно туманно, и, не поняв ее смысла, Мэг переспросила Морланда, но тот ничего не смог объяснить.
Объявили ужин. Герцогская чета прошла к столу вместе с супругами Фейрли, Монтенем и Сесилией.
Морланд флиртовал с Мэг; Фейрли поочередно строил глазки то Сесилии, то герцогине, ни одной не отдавая предпочтения; Монтень готов был надуться на весь мир, насколько это вообще возможно для джентльмена его лет; а у Сесилии появилась изумительная возможность выведать тайны высшего света.
Принца-регента, как она заметила, связывали любовные отношения с дамой по имени леди Хартфорд, к пущему удовольствию ее мужа. Буквально все флиртовали с чужими супругами. У Сесилии возникло ощущение, будто она попала в Содом и Гоморру. Казалось, во всем Лондоне единственной верной супругой оставалась некая леди Эмили, но и она, в конечном счете, разочаровала ее. Тот, кому леди Эмили была так предана, оказался вовсе не ее мужем, а любовником.
Крушение иллюзий не помешало Сесилии наблюдать за Монтенем и герцогиней. Ей не удалось обнаружить ни единого явного аванса со стороны Монтеня, и она пришла к заключению, что объяснить такое вопиющее безразличие к столь неотразимому искушению может лишь бурный роман.
После ужина, уже заполночь, чета Фейрли отправилась на другой прием. Сесилия же совсем обессилила и попросила Монтеня отвезти ее домой, тот сразу приказал подать карету.
— Вы были правы, говоря о лондонских соблазнах, — сказала она, прижимая ко лбу руку в перчатке. — Мне и в голову не приходило, что мир до такой степени развращен. Неужели в этом городе не осталось никого, кто был бы предан своей жене?
— За королем, например, ничего дурного в этом смысле не замечено, — ответил он. — В отличие от его сыновей.
— Но все остальные…
— Есть немало прекрасных пар. Но говорить о них никому не интересно. Кто станет слушать, как лорд Элдон каждый вечер возвращается домой к своей жене.
— Безумно рада это слышать. А теперь хотелось бы поговорить о чем-то более конкретном. О герцогине Морланд…
— Что ж, вы ее увидели. И что скажете? — Монтень попытался придать голосу напускное равнодушие.
— Полагаю, вам повезло, что она вас бросила. Было видно, как вас поразило ее появление. Она самое прелестное создание, когда-либо мною виденное, но сказать в свою защиту ей абсолютно нечего. Полагаю, теперь ваш роман должен быть тайным, что добавит ему некоторую долю романтики и риска, но...
— Наш роман?!
— Ну да. Вы же с ней видитесь, не так ли?
— Разумеется, нет!
— Да? — Она с подозрением прищурилась. — По тому, как вы упорно на нее не смотрели, я сделала вывод, что между вами завязался горячий, страстный роман.
— Вы меня шокируете, Сисси!
— Не сгущайте краски, Монтень. Чем можно шокировать того, кто провел в Лондоне столько времени? Даже принц-регент… Вы только представьте!
— Особенно принц-регент.
— Говорят, его любовница даже не симпатичная.
— Симпатичные мордашки очень скоро приедаются.
— Красивые тоже. Герцогу уже наскучила его герцогиня. И, кстати, он отвратительный волокита.
— Я заметил, — процедил Монтень сквозь зубы.
— Мэг сказала, что он назвал меня «настоящим малым». Что это значит, Монтень? Надеюсь, он хотел сделать мне комплимент.
Монтень предположил, что таким образом Морланд выразил, как сильно Сесилия отличается от Деборы. Однако, всеми силами стараясь избежать любого упоминания последней, он сказал:
— По-видимому, это означает — искренняя и умная, без девичьих хитростей, но вместе с тем и чертовски симпатичная. — Он внимательно всмотрелся в нее, желая понять, как она отреагирует на этот герцогский комплимент.
— Умная в его устах вовсе не комплимент, — усмехнулась она.
— Но ему хотя бы дано разбираться в симпатичных личиках. В конце концов, он женился на Деборе.
— Пожалуй, скорее она за него вышла.
— Следовательно, и он на ней женился, n’est-ce pas?
— Это совсем не одно и то же. Он из тех импульсивных мужчин, кого может заарканить любая решительная леди. Полагаю, ей просто хотелось стать герцогиней.
— А мне кажется, это ее матери хотелось стать матерью герцогини, но вашу мысль я понял. А вот вы меня нет. Я пытался сделать комплимент вашему очаровательному личику.
— Мое очаровательное личико благодарит вас, — шутливо откликнулась она.
Монтень счел неудобным продолжать флиртовать при столь неподходяще мрачной погоде. Дальше ехали молча. Когда же они вышли на Беркли-сквер, подул ветер — промозглый осенний ветер, предвещавший скорый приход зимы. Он рвал полы плаща Сесилии и трепал ей кудри.
— Пойдемте, поскорей зайдем внутрь, пока вы не покрылись гусиной кожей, — Монтень взял Сесилию под локоть.
— Снег? — спросила она. Несколько случайных снежинок опустилось ей на щеки, другие застряли у нее в волосах и теперь бриллиантами сверкали в лунном свете.
— Первый в этом году. Еще далеко не снегопад, — заметил Монтень, взглянув на почти чистое небо. Затем посмотрел на Сесилию и почувствовал, как где-то в глубине его существа растекается странное тепло. Как же восхитительно она смотрится в этом полумраке, с ее огромными сияющими глазами. Словно призрачная леди из рыцарского романа.
— Сейчас бы чашку чая, — она поднималась по лестнице, кутаясь в пелисс и совершенно не подозревая, что творится в его душе. — Не будь так поздно, я бы вас пригласила.
— Всего час ночи, — отозвался он.
— Всего! Господи, да дома я бы уже три часа, как похрапывала во сне. Хотя уставшей себя не чувствую. Видимо, слишком перевозбудилась из-за бала.
Монтень бросил на нее быстрый взгляд. Ее старомодные взгляды и грубоватая манера разговора со словечками вроде «похрапывала» вызвали у него мимолетную улыбку. Призрачная леди должна изъясняться более изысканно.
— Когда вы в Риме… — напомнил он ей.
— Завтра рабочий день. — Она повернулась и посмотрела на него: — Ну так вы заходите или нет?
Решив принять это сомнительное приглашение за поощрение, он ответил:
— Такого было мое намерение.
Дворецкий открыл им дверь, Монтень попросил чаю, и они прошли в гостиную. Сесилия выглядела удивленной, когда, вместо того чтобы сесть на один из стульев, он присел на диван возле нее.
— Завтра вы должны засесть за пантомиму сразу же, как я привезу вас с Бонд-стрит, — сказал он. — Не упустите столь важный для вас опыт. Что-нибудь уже придумали?
— О, я уже ее написала. Осталось навести лоск, — ответила она.
— Написали?! И когда же это?
— Сегодня с полудня до вечера я была совершенно свободна, вы же знаете. Утром я наведу лоск, а днем мы отправимся на Бонд-стрит. — Пока говорила, она вытащила удерживающие локоны гребешки. — Не возражаете, ежели я буду выглядеть по-домашнему? — спросила она. — Перкинс так стянула волосы, что разболелась голова. Выглядеть модно это тяжкий труд.
Она запустила в копну волос пальцы и помассировала кожу головы, дабы уменьшить боль, вызванную гребнями. Монтень, откровенно ее разглядывая, пытался решить, когда Сисси выглядела милее — с кучей завитков поверх плеча или с растрепанными, как сейчас, волосами. Свободный стиль шел ей куда больше.
— Полагаю, когда герцогиня вышла замуж за Морланда, вы действительно страдали, — заявила Сесилия.
— Давайте поговорим о чем-то другом, — сухо проговорил Монтень. Для одной ночи герцогини ему уже хватило.
Она успокаивающе погладила ему руку. От такого намека на близость Монтень ощутил легкую дрожь удовольствия.
— Я понимаю, Монтень, — сказала она. — Но вы же знаете, это на самом деле к лучшему. Со временем вы о ней забудете. Морланд уже забыл. Он пригласил меня в Гастингс на грандиозный рождественский прием. Представляете! Я едва их знаю. Ежели и приглашать меня, то это должна была сделать герцогиня. Будто я могу праздновать Рождество где-то еще, а не у себя дома. Да, и при этом глаза у него масляно блестели.
Монтеня накрыл такой убийственный гнев, что он едва сдержался.
— Чем скорее вы отдадите сценарий Пейлину и отправитесь домой, тем лучше, — произнес он, плеснув слишком много молока в свою чашку с чаем.
— Да, хочется попасть домой хотя бы за неделю до Рождества. Надо помочь Энн с приготовлениями.
— Это же больше недели! Сейчас только начало декабря!
— Ну надо же, а вы и правда торопитесь помахать мне ручкой. Только вы забыли о репетициях. Мистер Пейлин предупредил, что, пока пантомиму репетируют, я должна находиться в Лондоне, на случай, ежели потребуются переделки. Я надеюсь уехать к середине декабря, до восемнадцатого точно. К тому же в Лондоне еще предостаточно мест, которые мне хотелось бы исследовать. Тот приятный джентльмен, мистер Уизерспун, предложил отвезти меня в Бедлам.
— Зачем вы хотите туда ехать — глазеть на сумасшедших?
— Вовсе не потому, что я хочу! Просто мне необходимо все увидеть своими глазами, вдруг когда-нибудь придется писать об этом. Все говорят, что писать следует о том, что знаешь, а я ничего не знаю. Не считая деревенской жизни, разумеется. — Она с сожалением вздохнула. — Полагаю, на рождественском приеме у Морландов мне тоже удалось бы узнать немало интересного. Жаль, что прием по случаю Рождества.
— Вы уже едете в Бедлам. Нет никакой необходимости посещать еще и Морланда.
Она почти заморозила его взглядом.
— Сомневаюсь, что душевнобольные из Бедлама наслаждаются своим заключением в герцогском стиле.
Поскольку Сесилия решила не посещать сей прием, Монтень не стал чинить ей дальнейшие препятствия. Они выпили еще по чашке чая и поговорили на другие темы. Его предложение прокатиться по Лондону, дабы осмотреть различные его кварталы, нашло в ней одобрение. Лондонские кварталы росли словно грибы, дома строились в мгновение ока.
— Уверена, Мэг одолжит мне свой экипаж, — сказала она. — Ее кучер наверняка знает, куда меня отвезти.
— Я сам вас отвезу, — заявил Монтень.
— Не стану посягать на ваше время. Вы достаточно намекали, будто все сроки моего пребывания здесь вышли.
— Простите, ежели у вас сложилось такое впечатление. Я всего лишь обеспокоен той компанией, в которой вы здесь крутитесь.
— Но почему, Монти?! Вы мне не доверяете! Считаете, что я могу оступиться! Не стоит беспокоиться. Я вполне могу о себе позаботиться.
Однако, вспомнив приглашение герцога на домашний прием в Гастингс и неудачную поездку с Фейрли в Сэвен-Дайелс, Монтень остался непреклонен.
— Я сам вас отвезу, — повторил он.
Как только они покончили с чаем, Монтень уехал. Зевнув в кулак, Сесилия немедля отправилась спать, и уже лежа в кровати и размышляя о своем столь необычном вечере, она неожиданно вспомнила нечто такое, что до сих пор ускользало от нее за всеми этими треволнениями.
Как тетушке Этель удалось настолько точно описать Дебору, ежели она никогда ее не видела? Дебора — это Эуджения, тут не может быть никаких сомнений. Монтень пытался скрыть настоящего автора. О, да ведь он и имя Этель не помнил! Он назвал ее Ирмой! Кого же он пытался защитить? Книга по сути своей являлась хвалебной одой Деборе. Будь автор ее другом, ей не было бы нужды скрывать это.
Ежели разобраться, описания Эуджении больше походили на восхваления влюбленного. У Деборы, определенно, были десятки поклонников, и среди них Монтень. Сесилия внезапно села. Ну конечно же! Монти сам написал эту книгу! Вот почему он, словно сердитая кобыла, буквально прядал ушами всякий раз, когда она пренебрежительно о ней отзывалась. И вот почему он так стремился скрыть подлинное имя автора.
Боже! Как бы посмотрели на него его друзья-виги, узнай они правду. Надежда всей партии и вдруг романист. Когда она вновь легла, на губах ее играла озорная улыбка. В темноте раздалось бульканье сдавленного смеха. Тетушка Этель! Как же!
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #12 : 11 Март 2019, 00:44:39 »


Сесилия всегда была жаворонком. Преимущество раннего подъема в доме Фейрли состояло в том, что она съедала завтрак и вставала из-за стола задолго до того, как просыпалась ее хозяйка. Сесилия охотно посекретничала бы с Мэг, но та обычно завтракала в постели.
Это утро Сесилия провела, совершенствуя сценарий пантомимы. К полудню он ее полностью удовлетворил, и она отослала его с лакеем мистеру Пейлину в Ковент-Гарден. Дабы справиться о погоде, она выглянула в окно и обнаружила, что небо заволокло серыми тучами, однако не настолько темными и зловещими, чтобы предвещать дождь или снег. Для поездки по Бонд-стрит, решила она, подойдет ее шерстяной пелисс и простенькая шляпка без всяких украшений, ибо такой ветер сорвет любые перья. Энн, ловко управлявшаяся с ниткой и иголкой, дабы внести модную нотку, пришила к полям шляпки меховую подкладку, а также одолжила сестре свою лучшую бобровую муфту. Внутри муфты имелся небольшой застегивающийся кармашек для денег, посему теперь у Сесилии не было нужды одалживать у Мэг ридикюль.
Сесилия одевалась на прогулку и представляла, как отлично проведет время, дразня Монтеня его авторством «Хаоса».
Стоило ему появиться, и Мэг, развлекавшая в гостиной с полдюжины дам, воскликнула:
— Не повезешь же ты Сисси в такую бурю!
На первый взгляд дамы были увлечены карточной игрой, на самом же деле их интересовали исключительно сплетни. После успеха с мнимым увечьем Фейрли Мэг отважилась воплотить в жизнь еще одну, не менее оригинальную, задумку. Она собралась угостить дам шарлоткой, из тех самых яблок, что привезла Сесилия. Повариха заранее испекла одну на пробу, и та вышла преотличной. Так почему бы не предложить такую же гостьям, ежели сама французская королева — или куртизанка, кто ж помнит — предлагала своим подругам коровье молоко?
— Все в порядке, Мэг. Я надену свой шерстяной пелисс, — успокоила ее Сесилия.
— Шерстяной? Моя дорогая, да ветер пронзит тебя насквозь, шерсть ему не помешает. Он на меховой подкладке?
— Какой-то мех есть, — уклончиво ответила Сесилия, имея в виду свою муфту. Ей стало неловко при мысли, что приходится заимствовать у хозяйки столько одежды.
Монтень заметил, что Сисси в этот день выглядела как-то по-особенному живо. Причиной он счел предвкушение прогулки по Бонд-стрит. Его вдруг осенило, что на фоне ее живости компания Мэг сделалась похожей на собрание мумий, раскрашенных единственной краской, взятой из баночки с румянами.
Когда он помогал Сесилии надеть пелисс, она, указав на свою бобровую муфту, призналась:
— Я решила не уточнять, где у меня мех. То и дело беря что-то у Мэг, чувствую себя скрягой. Там очень холодно?
— Не так чтобы жутко холодно, но ветрено. У меня в экипаже имеется меховая полость.
— Ежели продрогну, завернусь в нее, как в шаль, — рассмеялась она. — Еще и новую моду введу. Мэг, подавая нынче гостям шарлотку, считает свое угощение чем-то необычным. С чего она взяла, будто это нечто невиданное. У нас в Вязах ее готовят не реже раза в неделю.
— Новшество в проникновении деревенского рецепта в городское меню, — объяснил он.
— Того и гляди, мой деревенский наряд тоже положит начало новой моде. — Поскольку произнесла она это, явно не готовясь заранее, ему стало ясно, что мнение окружающих о ее гардеробе ей совершенно безразлично.
К нему пришло понимание, что в человеке ее интересует прежде всего чистота души, а вовсе не внешние манеры. Удивительно, сколь многие члены высшего света не видели между этими понятиями никакой разницы. Любая распущенность казалась им приемлемой до тех пор, пока скрывалась за внешним лоском.
— Не думаю, Сисси. Вы уникальны, — возразил он с поклоном.
— Одета хуже всех в Лондоне, это вы имели в виду? — нахмурилась она.
— Напротив. Вы единственная леди, обладающая достаточной бравурностью, дабы с успехом носить эту шляпку.
Она взглянула на него с подозрением.
— Как только вернусь домой, отыщу это слово в словаре. Полагаю, оно связано с музыкой.
— Не стоит утруждаться. Это был комплимент.
— О! В таком случае я расскажу Энн. Мех пришивала она.
Он накрыл ее ноги меховой полостью, и они тронулись. Сесилия собиралась завести разговор о его романе, о «Хаосе», но Монтень заговорил о другом, интересовавшем ее никак не меньше.
— Утром мне доставили записку от Мюррея, — сообщил он. — Он горит желанием взглянуть на «Джорджиану». Грэшем вернул рукопись?
— Нет еще. Он взял ее совсем недавно. Нельзя же ожидать, что ради нее он бросит все свои сверхважные дела. Хотя мне до смерти хочется узнать, что скажет Мюррей. Ежели сэр Джайлс не вернет ее в ближайшее время, я сама у него попрошу. Хотелось бы услышать вердикт Мюррея до того, как я покину Лондон. Ежели он возьмет ее, я смогу купить мантилью, подбитую мехом. Они выглядят такими удобными, а мне как раз нужно что-то новое на зиму. Они очень дорогие?
— Не очень, около сотни фунтов.
Она в удивлении заморгала.
— О Боже, так дорого! За какую-то пару шкурок?
Губы Монтеня расплылись в улыбке.
— Их везут издалека, из Канады, — пояснил он.
— Получая за меха такие барыши, они, поди, богаты, как Крез. Я не прочь сама освежевать парочку лисиц, и пусть Энн сошьет из них подкладку. Уверена, у нее получится. Для нее игла привычный инструмент.
Когда они въехали на Бонд-стрит, ее болтовня смолкла. Затаив дыхание она разглядывала витрины магазинов и тех храбрецов из высшего света, кто, несмотря на ветер, осмелился на прогулку.
— Мы можем выйти и пройтись пешком? — спросила она.
Монтень дернул за шнурок, и они спустились на мостовую.
— Похоже, вы сегодня в приподнятом настроении, Сисси, — сказала он.
— Вчера ночью я кое над чем размышляла, — она бросила на него долгий многозначительный взгляд. — Ваша тетушка Ирма никогда не видела герцогиню, и при этом ей удалось описать ее до мельчайших подробностей, вот что странно. Даже родинку на подбородке.
— Мушку! Это признак красавицы.
— Приму к сведению. На герцогине родинка называется мушкой. Не пытайтесь сбить меня, Монтень. Я все поняла.
Он почувствовал, как из-под ног уходит земля, но решил, что еще удастся выкрутиться.
— Я ошибался, утверждая, будто тетушка Ирма не встречалась с Деборой. Временами она наезжает в город, и теперь я припоминаю, что не далее, как прошлой зимой, она приезжала посетить доктора.
— Вместе с тетушкой Этель? — коварно улыбнулась Сесилия.
— Этель? — не понял он. И тут в голове у него промелькнуло смутное воспоминание, как он перепутал имя воображаемой леди.
— Вы утверждали, будто книгу написала ваша тетушка Этель из Корнуолла. Я потом спросила у Мэг, бывала ли она когда-нибудь в Корнуолле в гостях у тетушки. Она ответила, что в Корнуолле никакой тети у нее нет. Вы плохо ее подготовили, Монтень. Вы ведь должны знать, что на ее обучение надо потратить не один час. Я поймала вас с поличным, сэр. Вы сами написали весь этот слащавый вздор. — И она расхохоталась прямо посреди Бонд-стрит.
Он сжал ее локоть.
— Ведите себя прилично! На вас смотрят.
— Пусть смотрят. Знай они правду, уставились бы на вас. Лорд Монтень — умнейший из членов парламента… и нате вам, анонимная леди, написавшая «Хаос возвращается».
Монтень явственно увидел, как внезапно перед ним разверзлась черная бездонная пропасть. Зубоскальство, смех, полное крушение карьеры. Никто и никогда не станет воспринимать его всерьез. Придется забыть о портфеле министра после прихода к власти вигов.
— Замолчите же! — крикнул он и в ужасе оглянулся по сторонам, поняв, что он только что произнес, да еще леди и на оживленной Бонд-стрит. Ближайший прохожий оглянулся и покачал головой. — Извините, Сисси.
— Держу пари, с Эудженией вы никогда так не разговаривали, — сказала она и вновь расхохоталась. — Фиалковые озера обернутся водопадами, вздумай вы повысить на нее голос. О, Монти! Вы! Как вы могли?! А я-то считала вас разумным джентльменом.
Умнейший из членов парламента взял себя в руки. Он провел Сесилию в самый дальний угол магазина, свободный от покупателей, дабы уговорить ее. Необходимо воззвать к ее состраданию. Сисси — добрая душа и разумная девушка. Она поймет его.
— Вы правы, книгу написал я, — начал он и подробно, искренне изложил всю свою историю. — В то время я находился в состоянии некоторого эмоционального надлома, что мало совместимо с моей деятельностью в Уайтхолле. Я слег в постель со сломанной лодыжкой, не будучи в силах помочь себе. Как назло все случилось весной — в наихудшее для разбитого сердца время года. Врач посоветовал как-то отвлечься, и я принялся писать, сначала в качестве некоего упражнения для ума, дабы снять нервное перенапряжение. Когда же труд мой перевалил за сотню страниц, мне вдруг пришло в голову, что, ежели его закончить и продать, можно заработать деньги на сирот.
Внимательно все выслушав, Сесилия сказала:
— То же самое можно было сделать, написав совсем другую книгу. А вы написали лишенную всякого смысла кашу из мыслей о Деборе. Вы превратитесь во всеобщее посмешище, Монтень, ежели когда-нибудь все выплывет наружу.
— Я это прекрасно понимаю. Вы должны мне помочь, Сисси. Я… я куплю вам меховую мантилью, такую, как вы хотите.
Она резко втянула воздух и набросилась на него, словно мегера:
— Да как вы смеете покупать меня! Ежели б вы рассказали мне правду с самого начала, доверились мне, я бы просто посмеялась, сочтя все шуткой. Но вот так меня использовать! Лгать мне! Наплели с три короба, стыдясь признаться, что именно вы написали сие произведение. Это уже перебор, Монтень! Я-то считала вас честным человеком. Полагала, что в этом порочном городе есть хотя бы один человек, которому я во всем могу доверять.
— Больней, чем быть укушенным змеей... Клянусь! Вы можете мне доверять!
— Сплошное притворство! Почем знать, давали ли вы вообще деньги бедным сиротам.
— Могу показать расписку. Вы сами видели, тут нужны немалые средства.
Она верила, что он и правда жертвовал доходы от книги на благое дело, и восхищалась им, но расспрашивать его не стала.
— Вы знаете, Монти, держу пари, вы продадите тысячи экземпляров, как только люди проведают, что автор вы. Каждый член парламента купит не только себе, но и в подарок друзьям.
Лицо его помертвело от ужаса.
— Сисси, вы же не станете… Вы не можете!
— Посмотрим, — ответила она.
Появился владелец магазина, и Сесилия принялась рассматривать его товары. Папа она купила табакерку, а Энн — симпатичную серебряную коробочку для булавок. Монтень же прикидывал, как помешать Сесилии предать огласке его тайну. Почему он не рассказал ей правду с самого начала? Ее молчание должно было стать частью их сделки. Слишком поздно. Перед ним с раздражающей очевидностью предстал тот факт, что какие бы условия она ни выдвинула, он будет вынужден их принять.
Он выдавил из себя мучительную улыбку и сопроводил ее из магазина.
— Куда вы хотите пойти теперь?
— Мне необходимо купить Энн синие чулки. Она мне голову снимет, вернись я домой без них. И мерный стакан для кухарки.
Монтень, ненавидевший убивать время, таскаясь по дамским магазинам, следующие полчаса провел именно за этим занятием. Пока Сесилия обдумывала, купить ли две пары синих чулок или пару синих и пару темно-зеленых под зеленое платье Энн, Монтень пытался найти решение своей собственной проблемы. Подкупить Сисси деньгами он не мог, но, пожалуй, ему удастся оказать ей услугу в вопросе продвижения ее романа. К примеру, если Мюррею книга не понравится, он сам предложит издать ее.
В течение следующего получаса они успели посетить еще дюжину всевозможных магазинов. До сих пор Монтень и не подозревал, какое разнообразие товаров со всех континентов лежит на прилавках лондонских магазинов. Не будь он так расстроен, ему было бы безумно скучно. Он даже подумал, будто худшего дня и представить невозможно, пока не увидел Морландов, направлявшихся прямо к ним. Тогда он понял, что ошибался.
В тот же миг, как заметил их, Морланд устремился вперед, таща за собой Дебору.
— Клянусь Юпитером, вас-то я и ищу, — сказал он, раскланиваясь. — Мы с Дебби обсудили наш домашний прием, мисс Сесилия. Чертовски досадно, что на Рождество вы к нам приехать не можете. Мы были бы рады вас видеть. И вас, Монтень, тоже. Но мы нашли выход. С таким же успехом подойдут и следующие выходные. На них вы точно сможете приехать. Возражения не принимаются.
— Боюсь, я буду занят. Правительственное поручение, — неопределенно намекнул Монтень.
— Жаль, — сказал Морланд и переключился на Сесилию: — Я знаю, мисс Сесилия, вы свободны. Мы заезжали к Фейрли, и Мэг уже приняла приглашение. Она же подсказала нам, что мы найдем вас на Бонд-стрит. Сказала, что на выходные у вас ничего не запланировано. Так что договорились. В следующую пятницу, всего на несколько дней. Вы вернетесь во вторник или среду, как вам удобнее. Гастингс. Мэг знает, где это. Поблизости ничего похожего на Лондон. Удобнее ориентироваться на небольшой городишко — Мейдстон, что в Кенте. Всего один перегон. — Тут он вспомнил про жену и спросил: — Все верно, а, Дебби?
— Мы будем рады видеть вас, мисс Сесилия, — покорно подтвердила она. Ее аметистовые очи обратились к Монтеню: — Сожалею, что вы не сможете к нам присоединиться, Монтень.
— Дело в том, что и мисс Сесилия не имеет возможности уехать, — сказал он. — Она пишет для Пейлина Рождественскую пантомиму.
— Да, она нам говорила, — сказал Морланд. — Бросьте, не могут же они ожидать, что ради этой пантомимы она не сдвинется с места, дабы постоянно быть у них под рукой. Ежели возникнет необходимость, я сам договорюсь с Пейлином. Возражения не принимаются.
С пылающим взглядом Монтень повернулся к Сесилии.
— Боюсь, вы должны отказаться, — твердо заявил он.
Это было уже слишком.
— Приеду с превеликим удовольствием, ваша светлость. Уверена, моя тетушка Этель возражать не станет, — вставила она, обращаясь к герцогине, которой не хватило любопытства спросить, при чем здесь какая-то тетушка Этель.
— Прекрасно, — отозвалась Дебора. Ее взгляд уже блуждал по ближайшей витрине. Она дернула герцога за рукав и воскликнула: — Дики, смотри! У мадемуазель Франсуаз выставлены новые шляпки.
На радостях, что ему сопутствовал успех, Морланд позволил себя увести, дабы купить жене еще одну шляпку.
Монтень окинул свою спутницу ледяным взглядом.
— Теперь мы оправимся домой, мисс Сесилия?
— Разумеется, лорд Монтень, без меховой мантильи меня слегка знобит. Вы видели, какие великолепные меха на герцогине? Держу пари, это русский соболь.
— Я же предлагал купить вам нечто подобное!
— Забудем эту бестактность, или мне придется рассердиться на вас, а я не хочу. День прошел великолепно, и благодарю вас, что вы не высказали мне все то, что вам так хотелось. Интересно, что бы это могло быть? — невинно спросила она.
И тут только он понял, что на протяжении всей этой прогулки, перебирая какие-то мерные стаканы, она прекрасно осознавала, какому кошмару его подвергла. И наслаждалась каждой минутой.
— Вот негодница! — проворчал он.
— У вас колики, тетушка Этель? Ладно, оставим это. По крайней мере, вам не придется тащиться на выходные в Гастингс.
— Еще и это! Вы туда не поедете!
— А куда я денусь, когда Мэг с Фейрли отправятся в Гастингс? Едва ли я могу переехать в ваше холостяцкое жилище, или даже в гостиницу, компаньонки-то у меня нет.
— Я поговорю с Мэг. Она придумает какую-нибудь отговорку.
— Мы поедем, Монтень. И даже вы найдете, чему тут можно порадоваться. Гастингс находится на полпути в Вязы. До своего отъезда я закончу все дела с мистером Муром, касающиеся пантомимы, и прямо из Гастингса отправлюсь домой. И вам не придется переживать, что я предам огласке ваши щекотливые секреты.
Монтень понял, что его загнали в угол. Мало того, ему придется проглотить еще и горькую пилюлю унижения — обратиться к Морландам, дабы сообщить им, что он все устроил и выходные у него свободны. Его друзья и коллеги отлично позубоскалят на его счет, обсуждая неосмотрительную поездку к Морландам, в то время как ходят слухи о возникших между супругами трениях. И все же, независимо от последствий, черта с два он позволит Сисси отправиться к Морландам на один из их непристойных приемов, имея в качестве сопровождающих только лишь чету Фейрли.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #13 : 11 Март 2019, 00:45:39 »


Последующие дни Монтень был вынужден напряженно трудиться в Уайтхолле, обсуждая законопроекты тори, которые те хотели протащить без особых дебатов, пользуясь скорым наступлением рождественских каникул. Несмотря на плотный график, он несколько раз заезжал на Беркли-сквер. И каждый раз мисс Сесилия и леди Фейрли отсутствовали. Когда же на четвертый день ему наконец удалось их застать, Сисси он узнал с превеликим трудом. Ее длинные волосы оказались острижены. То, что от них осталось, выглядело шапочкой подпрыгивающих кудряшек. Ее туалет претерпел столь же кардинальные изменения. Темно-синее платье хоть и было достаточно скромным, но совершенно не походило на то, в чем он привык ее видеть в Вязах. Украшений на нем было меньше, и смотрелось оно более элегантно.
При его появлении Сесилия встала и крутанулась на месте.
— Что скажете? Мне идет? — спросила она с нетерпением, доставившим ему удовольствие.
В порыве гнева он хотел было заявить, что выглядит она ужасно, но, присмотревшись внимательнее, понял — новый стиль необычайно ей идет. Дерзкая, по последней моде, прическа добавила ей озорного очарования.
— Весьма мило, — соизволил одобрить он.
— Вам правда нравится? Платье сшила модистка Мэг, француженка. А прическа называется à la chérubin. Увидев ее в «Леди Мэгэзин», Энн сразу сказала, что она мне пойдет. К тому же не требует большого ухода. Не надо накручивать на ночь папильотки.
— Э-э-это удобно, — не вполне уверенно протянул он. Ему важнее было узнать, какие такие заботы целую неделю держали ее вне стен этого дома. — Надеюсь, за стремлением стать модницей вы не забыли и о деле.
Когда он вошел в гостиную, леди пили чай. Мэг налила ему чашку и передала имбирное печенье.
— С Муром все прошло как нельзя более удачно. Потом мы ездили по магазинам и к модисткам, а вечером на приемы, — Сисси перечисляла с такой блаженной улыбкой, что у Монтеня не хватило духу отчитать ее. Она приехала в Лондон взглянуть, как ведет себя высший свет, и теперь все увидела собственными глазами. — Это было чудесно! — выдохнула Сисси с сияющими глазами.
— Мы выяснили, что прием в Гастингсе предполагает стать грандиозным, — сообщила Мэг. — Около сотни гостей. Все комнаты заняты. Само собой, для такого великолепного приема Сисси пришлось купить несколько новых вещей и сшить вечернее платье, ведь там будет дан бал.
— Бал?
— Ну да. У Морландов в Гастингсе состоится грандиозный бал, — подтвердила Мэг. — Прошло полгода, как они обвенчались. Дики, держа все в секрете от Дебби, готовится дать в субботу бал в ее честь. Он несколько раз приезжал к нам обсуждать детали.
У Монтеня заходили желваки и раздулись ноздри. Он бросил мрачный взгляд на Сисси, но та его проигнорировала.
— Как хотите, но заниматься приготовлениями он должен был самостоятельно. И уж точно не было никакой нужды приезжать сюда несколько раз.
— Вообще-то, это будет не просто бал, но и музыкальный вечер, — пояснила Мэг. — Из Лондона приедут нанятые им музыканты. Сисси помогает Дику писать новые слова для «Зеленых рукавов». Он собирается спеть ее, как своего рода подношение Деборе. Не может же он репетировать дома, она его услышит. Вот он и заглядывает сюда по утрам. А я аккомпанирую на фортепьяно.
Что ж, на встречах хотя бы присутствовала Мэг, и благопристойность была соблюдена.
— А где вы были вчера вечером? Я заходил после заседания, где-то около девяти.
— Вчера вечером? Дай-ка подумать... На музыкальном вечере у Спенсеров? Нет, туда мы ездили позавчера. Ах да, вспомнила. Кузина Сабина пригласила нас на обед, после чего заставила провести скучнейший вечер за играми. И даже не картами, играли в слова.
— Я выиграла первый приз, — сообщила Сисси и показала ему расписной веер из тончайшей «куриной» кожи. — Вторым была коробка конфет. Я бы предпочла ее.
Монтень отклонил приглашение Сабины, надеясь отвезти Сесилию в какое-нибудь более веселое место. Но ежели ей так необходимо выезжать без него, то пусть уж на музыкальный вечер или вечер игр у кузины Сабины, их он вполне может одобрить.
— Превосходно. Несомненно, полезный для вас опыт, Сисси.
— Да, мне хочется знать все — не только то, что захватывает, но и про скучные вещи тоже, — совершенно искренне согласилась она.
— Ежели завтра утром вы свободны, мы можем начать свои прогулки по Лондону, — предложил он.
— Спасибо, Монтень, но завтра я еду в Бедлам с мистером Уизерспуном, — ответила она.
— А сегодня вечером? — стараясь скрыть досаду, поинтересовался он.
— Нас пригласили Морланды в Друри-Лейн.
— Вы слишком часто встречаетесь с Морландами!
— По правде говоря, больше с Диком, чем с Деборой, — уточнила Мэг. — Она плохо себя чувствует, но сегодня в театр поедет.
Тут явился Фейрли и отвлек внимание Мэг пересказом новых сплетен, принесенных им из Брукса. Монтень воспользовался возможностью переговорить с Сесилией с глазу на глаз.
— Разве Грэшем еще не вернул вам «Джорджиану»? — спросил он.
— Принес сегодня утром, — ответила она и нахмурилась.
В душе Монтеня затеплилась надежда.
— Она ему не понравилась? — Для Монтеня это был бы шанс выслужиться перед Сисси после своего давешнего отвратительного поведения. Хотя неодобрение Грэшема не обязательно означало бы непригодность книги для печати.
— Честно говоря, сказать что-то определенное трудно. Начал он с того, что книга многообещающая, но затем нашел в ней столько недостатков, что ее легче выбросить в камин и начать заново. Он хочет, чтобы я выкинула из нее свои любимые сцены, говорит, будто хорошие книги не должны опускаться до низкопробного юмора. Думаю, он имел в виду свинью, разгуливающую по саду. Он предложил мне свою помощь в работе над книгой. — По ее опущенным плечам он понял, что критика Грэшема подействовала на нее угнетающе. — Ну, разве не любезно с его стороны?
— Ужасно любезно! — сердито воскликнул Монтень. — Он хочет искромсать ваш роман и превратить в столь же унылую книженцию, как свое собственное творение. Позвольте показать его Мюррею, прежде чем вы возьметесь что-то в нем переписывать.
— После разговора с Грэшемом мне стыдно давать его читать. — В ее глазах сверкнул лукавый огонек. — Хотя, опубликовал же Мюррей «Хаос», — добавила она.
— Вы никому не сказали? — с тревогой спросил он.
— Разумеется, нет… пока.
— Ежели бы вы позволили мне все объяснить, Сисси. Это пародия. Я тогда читал «Замок Онтарио», и мне пришло в голову, что вот он, отличный шанс отточить свое собственное мастерство — для речей в Парламенте или политических статей, которые время от времени мне приходится писать. Я был нездоров, у меня болела лодыжка.
— И сердце. Именно поэтому вы подвергли Эуджению столь суровым испытаниям. Месть Деборе за то, что бросила вас.
— Ну да, она никак не шла у меня из головы. Тогда она только-только приняла предложение герцога.
— Теперь я начинаю вас понимать. Под вашей внешней холодностью, Монтень, скрывается опасный романтически настроенный безумец. Слава Богу, в этом смысле я вам совершенно безразлична.
— На меня напала хандра! Я был не в себе!
— Нет, вы были бароном Равенкрофтом. Никогда не давайте больше одного объяснения. Такое изобилие больше похоже на оправдание.
— Наверное, вы считаете Равенкрофта ослом.
Ее поддразнивающее выражение смягчилось, на лице засияла теплая улыбка.
— Странно, теперь, когда вы упомянули об этом, я поняла, что как-то не обращала на барона особого внимания. По сравнению с Эудженией он не так уж плох. В сущности, даже довольно мил, в сентиментальном смысле. Вы и впрямь засушили ту чудесную красную розу, подаренную вам Эудж... Деборой, и спали с нею под подушкой?
— Всего лишь фиалку, — уточнил он, краснея. — Я положил ее между страницами книги и вынул, когда отдал почитать роман Мэг. Цветок рассыпался. В художественной литературе каждый скромный жест необходимо усилить, придать ему еще больше романтики.
— Нет, ежели пишешь о Дики. Он попросил меня звать его Дики. Вообразите, я называю по имени герцога! Чувствую, мне придется смягчить его чудачества, иначе кто же в них поверит. Я подумываю в следующем романе вывести дивного глупца, взяв его прототипом. Титул герцога, понятное дело, я ему оставить не смогу. Жаль, принц никак не вписывается в мою историю. Придется понизить его до маркиза. Вы представляете, Монтень, что он мне предложил?
Ее потрясенное лицо давало основания предположить самое худшее. Монтень весь обратился в слух. На ум пришло такое возмутительное предположение, как жизнь à trois. Неужели его ждет дуэль?
— Мое воображение мне отказывает, — произнес он внезапно севшим голосом.
— Он пригласил меня следующей весной в Италию, с ним и Деборой.
— Что?!
— С целой свитой компаньонок и сопровождающих, разумеется, а также с его личным доктором и куафером для дам и Бог знает с кем еще. Приходилось ли вам слышать что-либо более экстравагантное? Это был бы бесподобный опыт. Он так и сказал! Да, и еще он собирался за все заплатить.
— Надеюсь, поощрять эту глупость вы не стали?!
— К сожалению, я не могу. Зато стоны папа, вздумай я лишь намекнуть на нечто подобное, отлично представляю. Не говоря уж о стонах Деборы. Надо признать, он излишне эксцентричен. Но для целей исследования — чистое золото. Двадцати четырех каратное. Как только он уходит, я немедля хватаюсь за блокнот, дабы хоть кратко записать всю ту чепуху, какую он успевает наболтать.
Уяснив наконец, в чем же заключается природа ее интереса к Морланду, Монтень почувствовал, как тает его раздражение. Вряд ли леди влюбится в того, кого держит за шута.
— Полагаю, сегодня, отправляясь в театр, вы спрячете в муфту Энн небольшой блокнотик, — предположил он.
— О, несомненно. Буду делать вид, будто пишу заметки о спектакле. Морланд вбил себе в голову, что раз уж я написала пантомиму, то ни на секунду не прекращаю марать бумагу. Он даже поинтересовался, не издала ли я какие-нибудь книги на этой неделе. — Ее звонкий серебристый смех заполнил комнату.
— Вы сказали, будто обсудили с Муром вашу пантомиму?
— Да, и она ему понравилась. По его мнению, больших изменений не предвидится. Схожу всего лишь на одну репетицию, дабы устранить мелкие недочеты в характерах героев, каковые вызовут нарекания. Пейлин заплатил мне за авторство сто фунтов! Половину я уже потратила. Вы и представить себе не можете, насколько дорого обходится стремление леди следовать моде.
— Отчего же? И кстати, никогда не продавайте авторские права, хотя для короткого скетча, как нынешний, это несущественно.
— Раз вам известно, во что обходятся дамам модные наряды, полагаю, метресса у вас имеется? Я спрашивала Мэг, но она…
— Я не сказал, откуда мне известно. Вы забываете, что у меня есть сестра. — Его мрачный взгляд остерег ее от дальнейшего обсуждения данной темы.
— Значит, есть. Не думайте, я не собираюсь выпытывать у вас о ваших ветреных женщинах, я прекрасно осведомлена, что это не принято. Я все могу выяснить у приятельниц Мэг, сама она даже не в курсе, что как-то раз вы подменили на сцене танцора…
— Это случилось несколько лет назад.
— Ладно, неважно. Я внимательно наблюдала за тем, как джентльмены флиртуют с Мэг. Было приятно с вами пообщаться, Монтень. Надеюсь, вы не сердитесь, что я поеду в Гастингс. Вы ведь и сами понимаете, нельзя упускать такую возможность. До сих пор мне не попадались ни герцоги, ни герцогини и, скорее всего, больше уже не встретятся. Я никак не могла отказаться. Разумеется, про ваше авторство «Хаоса» от меня никто не узнает. Я всего лишь дразнила вас.
— Я должен был открыть вам правду с самого начала, — сказал он, про себя же отметил, как быстро она свернула с темы его личной жизни. Судя по всему, никакой внутренней заинтересованности в ней нет.
— Да. Знай я об этом, не стала бы донимать вас Эудженией. После замечаний сэра Джайлса я поняла, как ранит критика. Словно он издевался над моим ребенком. Относись я к вашей книге с презрением, не прочла бы ее от корки до корки… на одном дыхании, — добавила она, смеясь над собой. — Думаю, отчасти мною двигала зависть к ее популярности.
— Я никогда не причислял ее к серьезной литературе. Кстати, о литературе… Могу я сегодня показать Мюррею «Джорджиану»?
— Минутку.
Она привстала и взяла с приставного столика пакет.
— Вот она. Берегите ее пуще жизни. Это единственный чистовой вариант. — Внезапно она посерьезнела. Глубоко вздохнув, дабы унять дрожь в голосе, она почти испуганно проговорила: — И, Монти, прошу вас, независимо от того, как о ней отзовется Мюррей, скажите мне правду. Ежели она ужасна, укажите мне, в чем я сплоховала.
По читавшемуся в ее голосе напряжению Монтень понял, насколько это для нее важно. Он тут же решил, что, ежели Мюррей рукопись забракует, ей он об этом не скажет, сошлется на заполненность издательских планов и опубликует книгу сам.
— Попрошу его взглянуть на рукопись немедленно и передам вам первые впечатления уже этим вечером в Друри-Лейн.
Сияющая улыбка озарила ее лицо.
— О, вы там будете? — спросила она.
— Я не приглашен в ложу к Морландам, но навещу вас в антракте.
— Мюррей не успеет прочесть книгу до спектакля. Осталось всего несколько часов, а в ней триста страниц.
— Оценить стиль он точно успеет.
— Позвольте ему прочесть ее на досуге. Вам нет никакой необходимости специально ради этого приезжать в Друри-Лейн. Ежели ему не понравится, спектакль будет испорчен.
— Имеется и еще одна причина отправиться туда. Придется испить из горькой чаши унижения. Не думаете же вы, будто я позволю вам испытать на себе все Морландовские выходки? Никогда не знаешь, а вдруг я сломаю другую лодыжку, и придется о чем-то писать, дабы унять боль.
— Хотите сказать…
— Да, я хочу отменить свой отказ посетить прием в Гастингсе, даже ежели все комнаты уже заняты. Как-никак, близится Рождество. Не откажет же он мне в такой праздник в паре стульев и подушке где-нибудь возле камина.
— О, я рада, что вы поедете, — она схватила было его за руки, но тут же, осознав, что сделала, сконфуженно отдернула свои руки назад. — Половину удовольствия от моих исследований я получаю, когда могу с кем-то поделиться. Но пока я не возвращусь домой, к Энн, никого рядом не будет. Мэг и Фейрли не находят герцога сколь-нибудь забавным. Мое пребывание здесь было захватывающе восхитительным. Ни за что на свете я бы не пропустила такое, но, в каком-то смысле, я рада, что все почти закончилось. Лондон изменил Мэг. И мне бы не хотелось, чтоб со мной приключилось нечто подобное. Я смотрю в зеркало и едва себя узнаю.
— Мэг всегда была гусыней, — откровенно признал он. — С более сильным характером, таким как ваш, Лондону не справиться. Надеюсь, меня ему изменить не удалось.
Он замолчал, в задумчивости приподняв бровь. На память пришел гнев Сесилии, когда та узнала, что он солгал насчет «Хаоса». «Я полагала, что в этом порочном городе есть хотя бы один человек, которому я во всем могу доверять», — сказала она.
— Похоже, прозвучало слишком самонадеянно, да?
— Да, — согласилась она. — Хотя, подозреваю, зерно правды в этом имеется. Во всяком случае, ваш внешний вид не сильно изменился, а вот меня почти столь же сильно, как Мэг, взволновало новое платье с серебряными блестками, сшитое для бала у Морландов. Никогда раньше у меня не было платья с блестками.
— Я просто жажду его увидеть.
— Единственное, что меня разочаровывает в этой поездке, так это то, что не увижу свою Рождественскую пантомиму. К тому времени я уже буду дома.
Лоб Монтеня прорезали хмурые морщины.
— Очень жаль. А остаться вы не можете?
— Я уже задержалась здесь дольше намеченного. Меня ждут в Вязах не позже восемнадцатого. А вы, Монтень, проведете Рождество в Лондоне?
— Не уверен.
— Ежели останетесь в городе и пойдете смотреть пантомиму, и ежели вас не сильно затруднит, может, пришлете мне заметки? Вдруг кто-то о ней напишет.
— Непременно. А сейчас я должен срочно отвезти Мюррею «Джорджиану».
По дороге от Сесилии на сердце у Монтеня было гораздо спокойнее, чем по пути к ней, хотя он и был несколько расстроен тем, что Сисси пропустит дебютное представление своей пантомимы в Ковент-Гардене. Что же касается остального, приехав сюда увидеть как можно больше достопримечательностей, едва ли она станет дожидаться, когда он ей их покажет. На это рассчитывать не приходится. Он был рад, что ей предстоит столь интересный визит. Даже домашний прием в Гастингсе сулил ей какие-никакие развлечения.
Сесилия же после его ухода сидела как на иголках. Что, если Мюррей не одобрит ее книгу? Критика сэра Джайлса ввергла ее во мрак уныния. Внезапно роман показался ей слишком банальным, глупым и провинциальным, чтобы отдавать его на суд лондонского издателя. После этого визита в Лондон у нее сложилось некоторое представление о том, чем по-настоящему живет высшее общество. Так что ее следующий роман будет гораздо лучше.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #14 : 11 Март 2019, 00:46:33 »


Тем вечером в Друри-Лейн давали прекрасное представление — «Как удержать мужа» Артура Мэрфи. Все согласились, что актриса, выступающая в роли миссис Лавмор, играет превосходно. Сопровождавший Сесилию мистер Уизерспун был красив и остроумен. Герцог, пребывавший в своем обычном нелепом репертуаре, послал дамам букетики орхидей на корсажи и подарил каждой в память о вечере по флакончику духов с золотой пробкой. В антракте подавали шампанское, а во время спектакля в качестве угощения предлагались конфеты, орехи и сушеные вишни. Сесилия же сидела и страдала, томясь в муках неизвестности в ожидании Монтеня.
Когда в первом антракте тот не появился, Сесилия решила, что Мюррею книга не понравилась, и Монтень не захотел портить ей вечер печальным известием. Когда он не зашел и во втором антракте, напряженное ожидание вызвало у нее такую боль в висках, что она почувствовала себя почти больной. Она не расслышала ни единого слова из щедрых восхвалений, расточаемых герцогом миссис Лавмор, а ведь те могли украсить ее блокнот для заметок.
Герцогиня в течение всей пьесы зевала и жаловалась на тошноту, а по ее окончании пожелала вернуться домой. Однако герцог, потративший полдня, дабы устроить специальный обед в Кларендоне, хотел видеть своих гостей в отеле.
— Ах, вот и Монтень! — воскликнул он. — Дебби, он отвезет тебя домой, а мы отправимся на обед. Ты не против?
При слове «Монтень» сердце Сесилии замерло. Она обернулась к выходу из ложи, где он только что появился, и попыталась по выражению его лица прочесть, что же произошло у Мюррея. Однако в полумраке ложи сделать это не удалось. Было слишком темно, чтобы разглядеть его глаза, пылающие волнением.
Морланд спешно протиснулся вперед.
— Тебя-то, парень, мы и хотели видеть, — заявил он. — Отвезешь Дебби домой? Она плохо себя чувствует. Что-то съела, не иначе.
Монтеня настолько потрясла его просьба, что он остолбенел. Быть замеченным в качестве сопровождающего Деборы — отличный повод посудачить для любителей перемыть косточки ближнему.
— Не Монти, Дик, — сказала герцогиня и что-то зашептала мужу на ухо.
Выслушав, Дик немедленно спросил:
— Уизерспун, а вы? — Монтень предположил, что Дебора предупредила его о возможности скандала.
Уизерспун, надеясь заполучить приглашение на прием в Гастингсе, с готовностью согласился.
— В таком случае вы едете с нами, Монти, — объявил Морланд. — Отказ не принимается. Сисси и Уизерспун приехали в моем экипаже. Он отвезет в ней Дебору. Вы в своем экипаже? Превосходно. Тогда сможете подвезти Сисси и меня. Я заказал большой стол. К нам еще кое-кто присоединится.
Морланд взял Сесилию под руку и вывел из ложи. Она оглянулась, бросив на Монтеня вопросительный взгляд. Ему не хотелось рассказывать ей о книге при герцоге, а других возможностей у него не было. Всю дорогу до Кларендона Морланд, не умолкая, изливал поток глупостей. Сисси показала Монтеню свои духи и орхидею. Находясь под сильным впечатлением от щедрости его светлости, она не скупилась на похвалы.
— Настоящая орхидея! Я ее засушу и оставлю на память, как и чудесный флакончик.
— Сущие пустяки, а дамам радость, — небрежно отмахнулся он. — У Деборы есть духи, созданные французским парфюмером из роз нашего сада. Они так и называются «Дебора».
Тем не менее, про себя он отметил, насколько благодарна Сесилия. Мужчине нравится даже искорка восторга, высказанная в ответ на его старания угодить даме. Дебора же в последние дни не выказывала ни капли этого самого восторга. Обед, с которого она только что сбежала, сразит Сисси наповал. Три смены по три блюда. Жакье особенно удавался l’oie braisée aux racines glacées. А его filets de volaille à l’Orléans… И почему ни один другой повар в Лондоне не может с ним сравниться? В качестве дополнительных блюд подадут несколько совсем простых, вроде truffes sous la cendre, canards sauvages и petits pains à la duchesse.
В отеле Морланд, как бы между прочим, сообщил своим гостям, что нанял повара-француза, Жакье, дабы тот приготовил им кое-что перекусить.
— Здесь единственное место в Лондоне, где можно заказать приличный французский обед, — заметил он. «Приличный французский обед» обошелся ему по 4 фунта за человека и еще по гинее за бутылку, что беспокоило его не больше, чем заплати он двухпенсовик за какой-нибудь журнал.
Его гости были поражены и счастливы, сам он был многословен и счастлив, так что ужин прошел с большим успехом. Но более всех, пожалуй, счастлива была Сесилия. Ни на минуту не оставаясь одна, она не могла расспросить Монтеня, что же произошло у Мюррея, но тот все же улучил момент и прошептал:
— Не волнуйтесь, ему понравилось.
И этого было достаточно, чтобы вечер показался ей восхитительным.
По крайней мере, Мюррей книгу не отверг. Придется пересмотреть свои планы на зиму, ей необходимо сделать кое-какие доработки, например, убрать сцену со свиньей в саду, хотя та и была одной из ее любимых. Вспомнив, как писала ее и представляла Энн, гоняющуюся с метлой за старой свиньей по имени Хилди, Сесилия мысленно усмехнулась. Ежели трудиться не покладая рук, рукопись удастся подготовить к весне.
Ощутив громадное облегчение, Сисси принялась расточать похвалы еде, хотя и нашла ее довольно странной на вкус. Помня о своем исследовании, она обстоятельно выспрашивала, из чего та состоит и как готовится. Морланд несказанно обрадовался, найдя в ней собрата-гурмана. Когда же Сесилия спросила, не станет ли он возражать, ежели она все вкратце запишет, он был польщен до глубины души.
Ужин длился два часа. Но вот он закончился, а Сесилии все равно не удалось услышать от Монтеня подробности о встрече с Мюрреем, пришлось ждать до дома. Получилось так, что назад ее везла чета Фейрли, Монтень же взялся доставить несколько подвыпившего герцога его герцогине.
— Я умираю. Иду спать немедленно, — заявила Мэг, как только они добрались до Бэркли-сквер. Они пожелали друг другу доброй ночи, и Мэг с Фейрли отправились наверх.
Сесилия тянула время, не торопясь раздеться и пройти в гостиную. Она понимала, что принимать Монтеня в такой час, пожалуй, не совсем уместно, однако шестое чувство подсказывало, что он приедет. Не мог же он оказаться столь жестоким и оставить ее в неведении до завтрашнего дня.
На ночь огонь в камине загасили. Он не пылал и даже не пробивался редкими искрами. Вялое тепло, вырывавшееся из-под одеяла углей, слабо боролось с наступавшим холодом. Сесилия укуталась в шаль. Прошло минут десять, прежде чем она услышала тихий цокот копыт Монтеневской упряжки. Его кучер ехал очень медленно, дабы поменьше шуметь.
Монтень решил проехать мимо дома Фейрли и взглянуть, погашены ли огни. Ежели да, то он бы отправился домой и вернулся только утром. Увидев в гостиной свет, он понял, что Сисси ждет его. Светлое, радостное чувство охватило Монтеня, так ему было приятно стать вестником добрых известий.
Словно в каком-то трансе Сесилия поднялась и, когда Монтень вошел в гостиную, двинулась ему навстречу.
— Что он говорил? Расскажите мне все, — попросила она и затаила дыхание в ожидании ответа.
Монтень прочел в ее глазах и страх, и надежду, и сердце его наполнилось радостью от предвкушения предстоящей беседы.
— Ему понравилось. Извините, что опоздал в театр, но, начав читать, он не смог оторваться. Я бросился домой, дабы переодеться, пока он закончит, после чего вернулся за его приговором. Разумеется, он хочет ее издать.
Сесилия почувствовала головокружение и неземную радость, такую, какую и представить себе не могла. На мгновение она замерла, потеряв дар речи.
— Правда? — все, что она смогла произнести, когда к ней вернулась способность мыслить. Она бросилась вперед, прямо на грудь к Монтеню.
Он обнял ее и крепко прижал к себе. И его накрыла волна необъяснимых теплых чувств. Они стояли вот так, вместе, и ее завитки щекотали его подбородок, а слабый цветочный аромат окутал его со всех сторон.
Сесилия была поражена его ответом на ее жест. Она действовала чисто импульсивно, намереваясь лишь выказать свою благодарность. Она не ожидала, что Монтень заключит ее в свои медвежьи объятия и не отпустит. Точнее, его хватка даже начала усиливаться, когда Сесилия вдруг с особой остротой осознала, сколь тверда его грудь и какое от него исходит мужское тепло. Она совершенно не была готова к тому, как ответило на это ее собственное тело. Незнакомый трепет приподнял волоски у нее на руках и разлил дрожь сладостного томления по всему телу. Внезапно ей стало неловко от того, что она обвила его шею руками.
Она застенчиво на него посмотрела и опустила руки. Однако Монтень продолжал удерживать ее за талию, словно бы не желал отпускать. Его темные глаза смотрели на нее странно интимным, о чем-то вопрошающим взглядом. Взглядом мужчины, взирающим на женщину, каковую он находит привлекательной… Жар, разгоревшийся в груди Сесилии, ударил ей в голову. Она вдруг почувствовала, что и этот жар, и то, как у нее перехватило дыхание, ей неприятно. Сесилия вспомнила наставления Энн — она слишком стара для таких штучек с Монтенем.
— Эй, вы собираетесь меня отпускать? — грубо спросила она.
На его лице отразилось разочарование, столь быстро сменившееся небрежной улыбкой, что Сесилия засомневалась, а не почудилось ли ей.
— Я надеялся на поцелуй, — сказал Монтень, легонько чмокнув ее в щеку. Ей показалось, будто кожу обдало кипятком. После чего он отпустил ее и мысленно встряхнулся.
— Об убийстве гонцов с дурными вестями я слышала, — сказала она, поправляя шаль. — Но то, что их нужно целовать, ежели вести добрые, не знала.
— Очевидно, что именно вы, словно беспутная девица, бросились мне на шею и пробудили во мне надежду. Я не жалуюсь, Сесилия, — добавил Монтень, улыбаясь. Прежде он никогда не называл ее Сесилией, разве что в сердцах. Вот ведь странно. Наконец-то он понял, что она уже совершенно взрослая.
— Расскажите же, что говорил Мюррей. Ему действительно понравилась моя книга?
Они сели поближе к каминной решетке.
— Не могу себе представить, с чего бы ему лгать. Он ратовал за скорейшую публикацию. Десять тысяч книг, в трех томах.
— И мне ничего не придется платить?
— Au contraire. — Он назвал сумму, озвученную Мюрреем.
— К приему у Морланда куплю себе плащ на меховой подкладке, — решила она. — Но разве он не выказал неудовольствия по поводу свиньи в саду? Сэр Джайлс полагал…
— Эта сцена ему понравилась пуще остальных, — объявил Монтень к вящему своему удовольствию. Вот и «finis» сэру Джайлсу. — Сей житейский юмор полностью соответствует стилю всего произведения.
— Не могу поверить. Уснуть мне сегодня не удастся.
— Проблема лишь в том, чье имя использовать в качестве автора, ведь всем известно, что вы написали «Хаос». Эти две книги настолько разные, что, ежели представить вас, как автора обеих, это, как считает Мюррей, вызовет у читателей замешательство. Повесив на вас авторство низкопробного романа, теперь я ощущаю себя настоящим злодеем, ведь тем самым я лишил вас возможности подписаться под собственным произведением, или, как минимум, затруднил такую возможность.
— Для меня это неважно, — сказала она. — Моя семья и мои близкие друзья будут в курсе, что книгу написала я. А только их мнение имеет для меня значение. Можно издать под именем еще одной анонимной леди. Подписать «Провинциальная леди». Или мы можем оставить только имя. «Тетя Этель», к примеру, — засмеялась она.
— «Хаос» не та книга, которая продержится достаточно долго. Пройдет несколько лет, из-под вашего пера выйдет еще несколько книг, и люди забудут об Эуджении. Тогда вы с полным правом сможете претендовать на почести за «Джорджиану». «Хаос» спишут на первый опыт юного дарования.
— Меня и правда это нисколько не волнует.
— Что ж, зато волнует меня. Я рад, что вы так легко к этому отнеслись. Такое событие, Сесилия, мы обязаны отпраздновать. Не попросить ли мне дворецкого принести нам бутылочку шампанского из запасов Фейрли?
Сесилия вновь ощутила то странное беспокойство, возникшее в ней, когда она находилась в объятиях Монтеня. А все из-за его задумчивого, заглядывающего прямо в душу, взгляда, словно он рассматривал некое существо, прежде им невиданное. Ей сделалось не по себе.
— Я уже и так почти утонула в шампанском Морланда, — ответила она. — Доводилось ли вам прежде присутствовать на таком пиру?
— Да, в Карлтон-хаусе. Тем не менее, никогда прежде не слышал, чтобы леди расточала такие похвалы.
— Хотелось узнать обо всем как можно больше — с целью исследования, как вам прекрасно известно. Все выглядело настолько красиво, а по вкусу было таким забавным. Во всем виноват французский повар.
Виноват! Его губы расплылись в улыбке. Что бы сказал Морланд, услышь такое?
— Жакье находится на самой вершине поварской иерархии. До того, как приехать в Англию, он готовил для Людовика XVIII.
— Неудивительно, что Людовик был похож на пирожное. Все такое жирное, а десерты все сплошь со сметанным кремом.
— Вкус крему придавали ликеры.
— Точно. Дик мне рассказал. — И она вернулась к более животрепещущей теме. — Как насчет доработок? И договора. Мне надо обратиться к Мюррею?
— Он заедет сюда завтра утром, раз уж днем вы уедете с Уизерспуном.
— Я совсем забыла. Уизерспун кажется вполне милым, — сказала она, вспомнив начало сегодняшнего вечера.
— Нашу поездку по Лондону придется отложить до другого раза. Я свяжусь с Мэг, дабы узнать, что у вас запланировано на вечер. А теперь, мне кажется, я должен откланяться, уже три утра.
— Неужели? Сна ни в одном глазу.
— Лондон совращает вас, прививая дурные привычки.
— Я вернусь в Вязы совершенно испорченной. Но прежде чем я лягу, мне еще надо написать Энн. Она безумно за меня обрадуется.
— Передайте ей поклон и от меня. А теперь я должен вас покинуть.
Она проводила его до двери.
— Так вы испили свою горькую чашу или были слишком заняты смакованием французских блюд?
— Не удалось найти для этого времени. Завтра отправлю Морланду записку.
Монтень отослал подошедшего открыть для него дверь дворецкого прочь. Ему хотелось лишние пару минут побыть с Сесилией наедине. Но стоило двери оказаться открытой, и арктический порыв ветра не дал возможности задержаться и на секунду.
— Спасибо, Монти, — поблагодарила Сесилия, протягивая ему руку.
Он взял ее и запечатлел легкий поцелуй на ее пальчиках.
— À demain, — сказал он и ушел.
Несмотря на холодный ветер, Сесилия с минуту постояла, наблюдая за тем, как отъезжает Монтень. Никогда прежде он не целовал ей руки. Что на него нашло? Она решила, будто такова неотъемлемая часть лондонских манер. Теперь, когда Лондон потихоньку «совращал» ее, Монтень начал относиться к ней, как к настоящей лондонской леди. Вот и все. Было бы глупо увидеть тут нечто большее.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #15 : 11 Март 2019, 00:47:20 »


Рано утром к Сесилии заехал мистер Мюррей. Он пребывал в восторге от ее книги и желал обговорить детали договора. Они обсудили несколько незначительных правок, и она обязалась их внести. Книгу предполагалось издать в следующем году.
После такого чудесного начала весь остальной день оказался сплошным разочарованием. Посещение Бедлама и без того никак не походило на увеселительную прогулку, а в компании герцога Морланда Сесилия к тому же непрестанно испытывала чувство неловкости. Уизерспун рассказал о намечавшейся поездке Деборе, та все передала герцогу, и Морланд сам себя пригласил под предлогом, будто его присутствие гарантирует им наилучшее отношение, как, впрочем, и вышло. Их приняли очень любезно и провели по всему заведению.
Сесилия не могла не думать, что то, как Морланд тыкал в несчастных пальцем, таращился и смеялся над ними, было неприятно даже сумасшедшим. Их положение оказалось настолько удручающим, что ей сделалось плохо. Самых буйных держали в камерах, где они громогласно толкали какие-то речи, бредили, колотили в стены и рвали на себе волосы. Более тихие обитатели бродили по всему зданию, сидели на скамьях или прямо на полу и выглядели до того заброшенными, что Сесилии захотелось разреветься. Рваная одежда, спутанные волосы, зловоние, безразличие охранников и полная бессмысленность происходящего — всего этого было достаточно, чтобы свести с ума даже здорового.
— Не будь они безумны, когда поступили сюда, скоро бы точно свихнулись, — уже на выходе из Бедлама резюмировал Морланд с редким для него пониманием сути вещей. — Не представляю, Сисси, с чего вам захотелось на них поглазеть. Материал для кошмаров. Давайте-ка, дабы прочистить мозги, прогуляемся по Бонд-стрит.
Уизерспун, получивший свое желанное приглашение в Гастингс, из кожи вон лез, стараясь угодить его светлости. Сесилия уже успела приобрести в Лондоне некоторую известность, так что пара-тройка голов повернулась, дабы рассмотреть ее, прогуливающуюся с герцогом. Морланд настаивал на том, чтобы купить ей какую-нибудь безделушку на память о поездке в Бедлам. Сдерживать его щедрость ей удавалось с большим трудом. Он считал, что небольшая бриллиантовая брошь как раз то, что надо. В итоге Сесилии пришлось согласиться на веер из слоновой кости, разрисованный столь искусно, что в сложенном виде на нем был виден Парфенон, а в раскрытом — на шелке во всю ширину красовался павлин.
— Он будет напоминать мне о вас, — сказала она с подрагивающими от еле сдерживаемой улыбки губами. Взгляд ее в это время был устремлен на павлинью расцветку герцогского туалета. Она быстро захлопнула веер, дабы не обидеть дарителя.
— Он и впрямь похож на Гастингс, — ответил Морланд, улыбаясь изображению Парфенона.
Поскольку ему сильно приглянулась брошь, он купил и ее, будто бы для Деборы. Хотя на самом деле собирался вынудить Сесилию пусть и чуть позже, но принять ее. Он полагал, что исключительно присутствие Уизерспуна заставляет ту отказываться от эдакого пустяка.
Герцог высадил Уизерспуна в Олбани, после чего отвез Сесилию на Беркли-сквер, где заявил, будто ему надо поприветствовать чету Фейрли, надеясь при этом получить приглашение на ланч. Однако Фейрли отсутствовал, а Мэг только-только вернулась с прогулки по магазинам. Морланд, к своему величайшему прискорбию, узнал, что днем Сесилия занята. Она заверила его, что у нее гора работы, и он не может сопровождать ее на встречу с Пейлином и Муром.
— Это деловая встреча, — настаивала она.
— Да что вы?! Какой же вы синий чулок, Сисси! Тогда до вечера, — сказал он. — Какие у вас планы на вечер, Мэг?
— Ничего конкретного. Скорее всего, пойдем на концерт.
— В таком случае вы обедаете с нами, — заявил он. — Отказ не принимается. Деб будет рада вас видеть. В последнее время она вся серая от мигрени. Непонятно, что за хворь ее одолела. Только и делает, что лежит в постели и жалуется. Будут артисты из Друри-Лейн, потом они что-нибудь нам споют. Или станцуют.
Сесилия, которой и без того с избытком хватило компании его светлости, сказала:
— Мэг, помнишь, вечером зачем-то обещал заехать Монтень.
— Прекрасно! Захватите и его, — не унимался герцог. — Вдруг ему удастся развеселить Деб. Бедняжка, в последнее время на нее напала дьявольская хандра.
— Я не могу принять приглашение за него, — не сдавалась Сесилия.
— Так заставьте его приехать. Отказ не принимайте.
Вскоре Морланд уехал, дабы подготовиться к вечернему приему. Он пришел к заключению, что танцы куда лучше музыкального вечера. Вальс — отличная возможность подержать Сесилию в своих объятиях. Чертовски симпатичная девчонка, и живая. И всегда скажет что-то приятное. Вечером он непременно подарит ей ту скромную брошку.
Встреча с Пейлином и Муром прошла как нельзя лучше. Мэг решила, что Сисси не следует идти одной, и заставила Фейрли сопровождать ее. Поскольку встречались они в Ковент-Гардене, актрисы, присутствовавшие на репетиции, отлично его развлекли.
Монтень, занятый в Палате, днем к Фейрли наведываться не собирался. Сесилия отправила к нему домой записку, где сообщила, что он приглашен на обед и последующий вечер у Морландов. Ответа она не получила. Монтень увидел записку лишь в половине седьмого, когда вернулся домой. Он сразу же написал герцогине, принося извинения за задержку с ответом, отклонив приглашение на обед и сообщив, что подъедет к вечернему приему.
Это был еще один тщательно продуманный вечер. В самую последнюю минуту наскребли пару дюжин гостей. Французский повар со своими помощниками занялся созданием меню, достойного Лукулла. Был нанят оркестр. Некоторое время Морланд провел в своей библиотеке, выискивая книги, которые могли бы заманить сюда Сесилию, и ему представился бы случай пофлиртовать с ней. Ничего страшного он в этом не видел. Он же джентльмен, а она, в конце концов, не дебютантка. Всего лишь синий чулок. Провинциалка и в облике, и в поведении.
Сесилия вновь надела розовое платье и к нему бриллианты Энн. Из учтивости к герцогу она прихватила с собой павлиний веер. Особняк на Гросновер-сквер, как она и ожидала, оказался сооружением замысловатым и разукрашенным сверх всякой меры. Снаружи он чем-то напоминал собор святого Павла, с венчающим куполом непомерного размера. Внутри стайки ливрейных лакеев и горничных в передниках с оборками торопливо сновали взад и вперед по необъятному мраморному вестибюлю. Три гигантских полукруглых арки зеленого голуэйского мрамора вели в гостиную. Стены украшал темный, резной тик. Свет от бесчисленных светильников мерцал на красной парче и таком количестве позолоты, что ее хватило бы на какой-нибудь дворец. Однако при всем своем пышном убранстве дом оставался уродлив, как смертный грех. Ничто ни к чему в нем не было подобрано и ничто ни с чем не гармонировало. Хозяин и хозяйка терялись, словно гномы, на фоне троноподобных кресел, на которых восседали.
Первый данный Морландом обед Сесилия восприняла, как занятную диковину. Во время второго она откровенно скучала. Никаких умных бесед здесь не велось, до слуха долетали одни лишь нескончаемые сплетни и громкий смех. Еда была чересчур жирной, было ее чересчур много и так же чересчур много было вина.
К тому времени, как обед закончился, Сесилия почувствовала, что задыхается. Ей хотелось выйти на свежий воздух и прогуляться, но сделать это было невозможно. Джентльмены задержались за своим портвейном до десяти часов. Сесилия вдруг обнаружила, что смотрит на арки, мечтая, чтоб появился Монтень. По-видимому, он все же не приедет. Она боялась, что, как только мужчины присоединятся к дамам, герцог ринется к ней, и потому приняла меры предосторожности, сев рядом с Деборой.
Герцогиня вела себя с ней несколько натянуто.
— Уизерспун сказал, что Дики возил вас сегодня в Бедлам, — произнесла она.
— Мы с мистером Уизерспуном договорились об этой поездке несколько дней назад. А его светлость решил составить нам компанию, — ответила Сесилия, надеясь дать понять, что появление герцога не было ее инициативой. Думая расположить к себе Дебору, она спросила: — Вам понравилась купленная им брошь?
Дебора уставилась на нее своими сверкнувшими любопытством аметистовыми очами.
— Он не покупал мне брошь, — ответила она.
— О, Боже! Простите! Вне всяких сомнений это должно было стать сюрпризом. Я не должна была ничего вам говорить.
— Вне сомнений, — проговорила Дебора ледяным тоном. После чего поднялась и пересела к леди Варли.
Когда джентльмены наконец пришли, герцог прямиком направился к Сесилии. Ей было неловко осознавать, что некие фиалковые глаза обвиняюще уставились на нее с противоположного конца гостиной.
— Сегодняшний вечер посвящен исключительно вальсу, — сообщил Морланд. — Прием небольшой и неофициальный, так что нет нужды изводить себя котильонами и менуэтами. Первый вальс я танцую с вами, Сисси.
— Мне кажется, первый тур вы должны танцевать с женой, — ответила она.
Он весело рассмеялся.
— Деб меня за это не поблагодарит. Она встанет в пару с молодым Уизерспуном, ее новым воздыхателем. Не годится джентльмену держать за юбку свою жену, Сис. Будешь выглядеть чертовски нелепо. Первый тур мы танцуем с вами. — Он провел все утро в компании Уизерспуна, но так и не потрудился узнать его имя.
Поскольку Фейрли повел в бальную залу вовсе не Мэг, а совершенно другую леди, Сесилия предположила, что это еще один лондонский обычай, и приняла приглашение Морланда. Вальсировал он неистово, хоть и не слишком хорошо. Он то припадал, то кружился, то скакал по всей зале; руки его, подобно ручке насоса, все время двигались вверх-вниз, фалды сюртука развивались по воздуху. К счастью, зала была большой, а танцоров немного, так что сбить с ног ему никого не удалось.
Монтень прибыл в пол-одиннадцатого, и первым, кого он увидел, был герцог, несущийся в ныряющем полете, словно ласточка в изрядном подпитии, в то время как Сесилия держалась уже из последних сил. Она подняла глаза и, заметив Монтеня, бросила на него умоляющий взгляд. Его скверное настроение мгновенно испарилось, сменившись весельем. Вот и пусть пострадает! К тому же выглядело бы довольно странно, вздумай он вмешаться. Но стоило туру закончиться, и он кинулся ее спасать.
— А, Монти! — воскликнул Морланд. — Что это вас задержало? Вы пропустили первоклассный обед. Сôtelettes de mouton à la française удалась на славу, если мне позволено будет себя похвалить, а, Сисси? Полагаю, вам пришлось довольствоваться одним из тех жалких бифштексов, что подают в вашем клубе?
Не дожидаясь ответа, Морланд принялся хвастаться остальными блюдами из своего меню и разглагольствовал до тех пор, пока музыка не возобновилась, и Монтень не увлек Сесилию в свои объятия.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #16 : 11 Март 2019, 00:48:24 »


— Вижу, Морланду меня сильно недоставало. А вы скучали без меня? — спросил Монтень, улыбнувшись ей странно-задушевной улыбкой.
— Не то слово! Я начинаю серьезно сомневаться насчет домашнего приема в Гастингсе. Он продлится целую неделю. К его окончанию я не влезу ни в одно платье.
Понимание, что герцогская манера во всем переусердствовать начала тяготить Сесилию, бальзамом пролилось на душу Монтеня.
— Вы сможете скрыть излишки веса под меховым пелиссом, — игриво предложил он.
— Жаль, сейчас у меня его нет, и я не могу выйти прогуляться. Теперь я понимаю, как себя чувствует страсбургский гусь.
Легкое скольжение по паркету Монтеня чудесным образом отличалось от причудливого полета Морланда. Беседа с ним также стала желанной переменой после предшествующей ей пустой болтовни. Он поинтересовался, как прошел ее нынешний напряженный день. В ответ услышал рассудительный отчет о двух деловых визитах и забавные подробности посещения Бедлама. Тем не менее, он понял, что за рассказом о выходках Морланда в Бедламе она попыталась скрыть свое подлинное беспокойство.
Особенное удовольствие ему доставил вопрос Сесилии, чем он сам занимался в Уайтхолле. Обычно дамы политикой не интересовались. Он выждал, когда закончится тур, провел ее в комнату отдыха и посвятил в последние политические хитросплетения.
— Этот российский царь Александр совсем без царя в голове. Пав жертвой мистицизма мадам Крюденер, он пытается объединить Европу в Священный Союз. В составленном им договоре больше веры, чем политики. Заявляется нечто вроде того, что у народов нет другого суверена, кроме Бога. Всем рекомендуется твердо придерживаться заповедей, провозглашенных христианством. Бессмыслица, которая после первого же выстрела не продержится и минуты. Бесхитростный король Пруссии, а с ним и другие поддержали его. А поскольку наш собственный король тоже не дружит с головой, вопрос попал в руки нерадивого Принни. Наше конституционное правительство, благодарение Богу, не позволяет ему втянуть Англию в подобный союз без согласия Парламента. Мы надеемся, что дело действительно передадут туда. Это было бы прекрасно, однако хитрый дьявол Каслрей так или иначе, но непременно выкрутится. Возможно, заставит Принни написать личное письмо с одобрением, которое пойдет в разрез с официальным соглашением.
— Ах вот как вы проводите свои дни. Так и представляю вас продвигающим разумные законы для нашего общего блага.
— О, нет, что вы. Я тоже провел день в Бедламе и получил свою долю облегчения смехотерапией. К тому же это ничего не стоит — в мире без войн и армий не нужны будут и новые налоги.
— Уверена, вы, политики, все равно найдете причину выбить из нас деньги и в этом случае. К примеру, на строительство новых церквей. Вы уже переговорили с Морландом по поводу своей горькой чаши?
— Нет пока. Это еще одна причина, по которой я здесь.
— Еще одна? А какова же главная?
Он посмотрел на нее поверх своего бокала. Его темные глаза призывно сверкнули.
— Хм… — пробормотал он. — Должно быть, я оговорился. Вы правда хотите знать, Сесилия?
— Одного галантного кавалера на вечер мне предостаточно. Не надо со мной флиртовать, и не делайте вид, будто я вам нравлюсь. Если хотите получить приглашение наверняка, поговорите лучше с герцогиней. Сомневаюсь, что она вам откажет.
— Флиртовать? — переспросил он, прикидываясь обиженным. — Что за выражения в разговоре с членом парламента, потратившим долгие часы, причем впустую, обсуждая Священный Союз. Проявите толику уважения к старшим, мисс. Стоит леди продать свою книгу, и она уже считает себя ровней члену парламента. Вы не единственная, у кого в кармане договор с Мюрреем.
— Нет, зато единственная, у кого имеется договор с лордом Монтенем, — парировала она. — Так что лучше бы вам следить за собой, господин Грубиян.
— Вы ни на минуту не даете мне забыть об этом, — шутливо отозвался он. Затем более серьезно добавил: — Пожалуй, пора наладить нормальные отношения с Деборой. По мере сил я старался избегать ее, но в Гастингсе едва ли нам удастся за всю неделю ни разу не столкнуться. Пойду переговорю с ней и вернусь tout de suite.
Морланд только и ждал удобного случая. Стоило ему увидеть, что Монтень вошел в бальную залу один, он тотчас же отправился в комнату отдыха и нашел там Сесилию, допивающую свое вино.
— А, Сисси! Вот она — та девочка, которую я искал. У меня в библиотеке имеется книга, которую я хотел бы вам показать. Только такой синий чулочек, как вы, сможет ее оценить.
— Я не считаю себя синим чулком, — ответила она, но, поскольку результат был известен заранее — герцог не примет отказа, — Сесилия потащилась в библиотеку. Все лучше, чем снова с ним вальсировать.
Обнаружив, что в библиотеке никого нет, она несколько встревожилась. Как и все остальные комнаты, эта тоже была гигантской и чрезмерно декорированной. В ней находилось больше скульптур и римских ваз, нежели книг, хотя одна стена все же была заставлена книгами в бургундской коже с золотым тиснением. Безупречный порядок, в котором их расставили на полках, позволял предположить, что до них никто и ничто не дотрагивалось, разве что гусиные перья для смахивания пыли. Поскольку двойные двери в вестибюль Морланд оставил открытыми, Сесилия решила, что тот и впрямь хочет показать ей книгу.
Основной своей задачей Морланд считал вручение ей броши, но поскольку вела она себя строго, он подошел к книжным полкам, пробегая глазами названия и пытаясь выбрать, что бы могло ее заинтересовать. На глаза попалась «Ars Amatoria» Овидия. Слишком серьезные вещи Горация, а также «Bucolica» и «Georgica» Вергилия были не для него. Ежели так уж необходимо изучать латынь, лучше делать это по Овидию.
— Вот тут, — сказал он, открывая книгу наугад. Он начал читать на латыни, шагая взад-вперед и выглядя так, словно выступал на сцене перед сотнями поклонников.
Для Сесилии — впрочем, как и для самого Морланда, если уж на то пошло, — латинский был равнозначен греческому, или санскриту. Она села и позволила ему читать, поскольку это удерживало его от греха подальше и давало ей время собраться с мыслями. Она знала, что Мэг с мужем задержатся тут часов до двух-трех утра, но вдруг Монтень уедет пораньше и сможет завезти ее домой. Время от времени ей приходилось прерывать свои размышления и, хлопая в ладоши, восклицать: «Как это мило, Дик!».
Морланд наслаждался спектаклем, но в конце концов понял, что мог бы использовать сие уединение с гораздо большей пользой. Он сел возле Сесилии и закрыл книгу.
— Достаточно, — сказал он. — Вы же знаете, зачем я вас сюда пригласил.
— Было очень приятно. Спасибо. Теперь нам пора присоединиться к остальным. — Она поднялась.
Морланд вскочил и схватил ее за руку. Другую свою руку он сунул в карман, после чего, пряча в ней бриллиантовую брошь, поднес к лифу ее платья, чтобы приколоть к нему украшение.
Почувствовав на груди руку Морланда, Сесилия встревожилась.
— Что вы делаете? — воскликнула она, отталкивая руку герцога.
— Не будьте столь застенчивы, Сисси. Мы одни. Никто не узнает.
— Узнает что? О чем вы говорите? — Она опустила глаза и увидела блеск бриллиантов на своем корсаже.
Она подняла руку и отцепила брошь. Морланд поймал ее пальцы и прижал их к ее груди. Другая его рука обвилась вокруг ее талии. Дать заслуженную им пощечину левой рукой было довольно затруднительно, особенно в такой непосредственной к нему близости. Лучшее, что ей удалось сделать, это резко ущипнуть его за нос. Он завизжал и отстранился.
Сесилия на мгновение подумала, будто и правда нанесла ему какое-то увечье. Морланд уставился на нее, багровея прямо на глазах.
— Дебора! — возопил он высоким, задыхающимся голосом.
От дверей, где она стояла, Дебора немедленно заметила бриллиантовую брошь. Ее фиалковые глаза потемнели до мрачно-пурпурного, в точности как в «Хаосе», когда Эуджения ошибочно решила, будто Равенкрофт предал ее. Их оттенок казался еще более впечатляющим на застывшем, побелевшем лице.
— Я вас прервала? Очень сожалею, — произнесла она ледяным тоном, лишь слегка подпорченным слезливыми всхлипываниями, и тотчас же удалилась.
Морланд рванулся за ней и уже в самых дверях уткнулся носом в грудь Монтеня.
— Какого черта здесь происходит?! — громовым голосом вопросил Монтень.
— Позвольте мне пройти! Деборе нездоровится, — пробормотал Морланд и сбежал.
Монтень весь свой гнев обратил на Сесилию.
— Могу я поинтересоваться, что все это значит? — грозно надвигаясь на нее, спросил Монтень.
— Если вам все понятно, то расскажите и мне.
— Я лишь на минуту оставил вас в комнате отдыха. Когда же возвратился с Деборой, вас там не было. Слуги сказали, что вы с Морландом ушли сюда — одни!
— Он сказал, что хочет показать мне какую-то книгу. Сперва он мне читал, а потом вдруг попытался всучить вот эту бриллиантовую брошь. — Она опустила глаза и увидела, что брошь исчезла. Видимо, заметив Дебору, Морланд сумел ее отцепить. Или же она упала. Сесилия вспомнила, что расстегнула замок. Быстрый взгляд на пол показал, что там ее нет.
— Должно быть, перед тем, как уйти, он ее забрал.
Она рассказала о походе по магазинам после Бедлама и о брошке, предположительно купленной для Деборы.
— Не может же он полагать, будто я приму от него бриллианты! — возмутилась она.
Они сидели на диване. Монтень закинул ногу на ногу и вздохнул, удовлетворенный объяснением.
— Бриллианты для Морланда значат не больше, чем этот маленький веер, — сказал он, кивая на брошенную на диван вещицу.
Сесилия с отвращением швырнула веер через всю комнату.
— Идиот! — нахмурилась она. — Но есть во всем этом и нечто хорошее. После такого я и думать не могу, чтобы ехать в Гастингс. Наверняка Дебора считает, что я его поощряла.
— И как раз тогда, когда я приложил усилия, дабы восстановить свое приглашение.
— Полагаю, рано или поздно мне придется встретиться с Деборой и все объяснить. Придумайте же какое-нибудь объяснение, почему она увидела брошь на мне.
— Раз уж вы так сильны в беллетристике, вам это будет несложно. Скажем, он интересовался вашим мнением о брошке, как о подарке Деборе. Пойдет?
— Она вполне может этому поверить. Я уже проговорилась, что он купил для нее брошь. Тем не менее, будет очень неловко. Покончу с этим сейчас же и уйду. — Она вопросительно на него посмотрела. — То есть, ежели вы… Или я могу попросить экипаж у Фейрли. Они с Мэг наверняка пробудут здесь до тех пор, пока не угомонятся последние собаки.
— Особенно, ежели можно обсудить столь соблазнительную свежую on dit. Он не пытался к вам приставать?
— Полагаю, вы хотите спросить, не целовал ли он меня? Нет, не целовал. Но, вероятно, ожидал поцелуя в благодарность за брошь. Болван. Стоило влепить ему пощечину. Но лучшее, что мне удалось, ущипнуть его за нос.
Монтень, дабы сдержать улыбку, поднял книгу.
— Он вам читал вот это?! — изумился он.
— Да, а что?
— В свободном переводе это звучит, как «Выдержки из руководства для римских жриц любви».
— Серьезно?! — в гневе воскликнула она. — Возмутительно! Понимаете, он читал на латыни. Я понятия не имела, что там такое. Очень может быть, что и он тоже. Ему просто нравилось вышагивать тут, словно павлин, и читать, изображая из себя Кина.
— Изображая что?
— Кина, актера, я имела в виду.
— Ах, вот оно как. Так мне попросить Дебору зайти сюда?
— Вы не возражаете?
Глаза Монтеня опасно блеснули.
— Нисколько. Это даст мне возможность перекинуться словечком с его светлостью.
Он ушел, но минуту спустя уже вернулся разочарованный.
— Морланды удалились до конца вечера и не хотят, чтобы их беспокоили. Как это на них похоже! Дом полон гостей, а хозяева ложатся спать. Ура!
Сесилия рассмеялась.
— Пойдемте. Я отвезу вас домой.
Поскольку никакого серьезного вреда Сесилии нанесено не было, Монтень был даже доволен, что возникли такие осложнения. Это заставило Сесилию насторожиться и осознать, какие опасности могут подстерегать неопытных дебютанток в Лондоне, а заодно подписало «finis» под приемом в Гастингсе.
— Не все джентльмены столь безобидны, как Морланд, — пояснял он, пока они ехали по темным лондонским улицам. Спустился легкий туман, на фоне которого резкие контуры голых ветвей образовывали причудливые узоры.
— Даже Морланд может превратить в фарш репутацию леди, — сказала Сесилия. — Определенно, в Гастингс я не поеду, даже если Дебора меня и пригласит. Хотя с трудом представляю, что после сегодняшнего вечера ей придет это в голову.
— Дебора необычайно великодушна. Морланд пытался проделать подобные фокусы с большинством знакомых ему дам. В прошлом году это была молодая жена лорда Хэрелтона. Бриллиантовый браслет.
— И как она поступила? — удивилась Сесилия.
— Приняла его, — ответил он с явным отвращением в голосе.
— Она?..
— Нет, до этого дело не дошло. Не настолько она испорчена. Да и Морланд на это не рассчитывал. Пока леди не обеспечит своему мужу сына или двух, она, как ожидается, должна дарить свою благосклонность только ему. Мужчине приятно осознавать, что его наследник — его собственная плоть и кровь.
— Боже милостивый! У них и супружеская измена совершается по установленным правилам. Очень практично, что и говорить. Но когда грех регламентирован, он становится приемлемым.
— Проницательное наблюдение.
Когда карета остановилась перед особняком Фейрли, Монтень спросил:
— Могу ли я зайти на пару минут, или для одного вечера с вас достаточно джентльменов, навязывающих вам свое внимание? Клянусь, никаких бриллиантов в рукавах у меня нет.
— Чего бы мне действительно хотелось, так это прогуляться. У Морландов было слишком жарко и душно, да еще блюда жирные. Мне стало нехорошо, почти. Далеко мы не пойдем. Вы же не захотите надолго оставить свою упряжку.
Монтень взял Сесилию под локоток, и они пошли по улице, а туман ласкал им щеки. Декабрь стоял теплый. Потоки света, льющиеся из окон гостиных, оставляли в туманной мгле расплывчатые оранжевые лужи.
— Раз мы не едем в Гастингс, вы вернетесь в Вязы десятого или задержитесь в Лондоне? — спросил он.
— Возможно, пойду на компромисс. Дополнительные дни позволят мне осмотреть чуть больше местных достопримечательностей. Но почему вы сказали «мы не едем»? Не вижу причин, чтобы вам отказываться от поездки.
Монтень сверкнул на нее глазами.
— Рассуждаете как леди! Я всего лишь собирался проследить, дабы с вами не приключилась какая-нибудь неприятность. Там будет перебор с выпивкой, азартными играми, сплетнями и флиртом. При этом не услышишь ни единого разумного слова. Не понимаю, как Мэг все это выносит. Я откажусь.
— Где же вы проведете Рождество? — поинтересовалась она.
Они дошли до конца квартала и повернули назад, дабы вернуться той же дорогой.
— Как вы думаете, ваш папа позволит вам приехать в Лондон на рождественскую пантомиму? Вместе с Энн и с ним самим, разумеется. Мне кажется, будет несправедливо, ежели вы пропустите ваш триумф.
— Энн бы такая затея понравилась, я уверена. Мне тоже, но папа… Не знаю. Мы всегда проводим Рождество дома. В гостинице ему будет некомфортно, а навязывать Мэг свою семью едва ли прилично.
— Я имел в виду, приехать в гости ко мне, — сказал он.
— Ни на что такое я не намекала, — смутилась она.
— Я знаю. Вы не ходите вокруг да около. Когда чего-то хотите, вы так и говорите. Это одна из ваших черт, которой я восхищаюсь.
Сесилию взволновал этот неожиданный поток комплиментов. Она пришла к выводу, что таким образом Монтень решил расплатиться с ней за роль автора его книги и за ее молчание об этом. Она резко остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— С вашей стороны это чрезвычайно щедрое предложение, Монтень.
Щелчком пальцев он отмел прочь это ее замечание.
— Первое представление назначено на двадцать третье. Ваши родные могли бы приехать заранее, скажем, двадцатого. Ежели ваш папа решительно склонен провести Рождество дома, вы сможете уехать двадцать четвертого, дабы быть у себя к Сочельнику.
У нее на губах задрожала улыбка.
— Энн бы понравилось, я уверена, — повторила она.
— А вам? Вам, Сисси, хотелось бы этого?
— О да. Ничего замечательнее и быть не может. Я все описываю Энн в письмах. Но, понимаете, будь она здесь, было бы просто чудесно, мне было бы с кем поделиться всеми этими глупостями высшего света. Вы единственный, с кем об этом можно поговорить, но вы уже все про них знаете.
— Зато я вижу их в новом для меня свете, вашими глазами, — сказал он, глядя на нее особенно пристально. — Глазами чистой души.
— И все-таки с момента приезда в Лондон мои глаза успели открыться.
Монтень поднял руки и заключил лицо Сесилии в свои теплые ладони. Одной рукой он скользнул к ее подбородку и поднял его, подтянув ее лицо ближе к себе. Он долго молчал, пристально глядя ей в глаза, после чего запечатлел на ее губах легкий, мимолетный поцелуй.
Когда он заговорил, в голосе его звучала нежность.
— Не изменяйтесь слишком сильно. Мне вы нравитесь такой, какая есть.
Сесилия стояла и молча смотрела на него. Она никак не могла придумать, что же сказать. У нее просто перехватило дыхание. Монтень взял ее под локоток и подвел к дверям дома Фейрли.
— Можем ли мы начать наши поездки по Лондону завтра? — спросил он. — Лучше во второй половине дня. Утром мне предстоит война со Священным Союзом.
— А я кое-что поправлю в «Джорджиане». Вторая половина дня вполне подойдет. Спасибо, Монтень, за... все.
— Безмерно рад быть вам полезным.
Он приподнял шляпу и вернулся в свой экипаж. Сесилия вошла в дом и поднялась к себе в комнату.
Казалось странным, почти невероятным, что в этом порочном городе Монтень смог остаться столь разумным человеком. Не купаясь в богатстве, как Морланд, он все же обладал достаточным состоянием, дабы иметь возможность потворствовать любым порокам. Однако, насколько она знала, он ко всем ним относился равнодушно. Невесту, правда, подобрал неудачно, и Сесилия была рада, что Дебора от него отказалась. Жена ему требовалась здравомыслящая, такая, которая станет поддерживать Монтеня в его работе. Такая, как…
Нет, не стоит заходить столь далеко. Он пригласил папа с Энн в Лондон исключительно из любезности. Папа, однако, ни за что не согласится на нечто подобное. Посему и просить его об этом Сесилия не собиралась. И все же ей было жаль, что она так и не увидит собственную пантомиму.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Аваричка
Gott weiss ich will kein Engel sein!
Администратор
Титанида
*****

Карма: 2544
Online Online

Пол: Женский
Сообщений: 12079


Everything you know is about to change forever

1 место в конкурсе аватаров "Показ мод" за участие в конкурсе подписей за участие в конкурсе комплектов 2 место За участие в конкурсе забавных обложек Конкурс клуба "Наш любимый герцог"" Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума За активное освещение событий Олимпиады-2012 Активный футбольный болельщик За активность на Маскараде Фан-клуб группы Tokio Hotel Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #17 : 11 Март 2019, 00:49:23 »


Утро Сесилия посвятила работе над «Джорджианой», а днем прибыл Монтень, дабы провести с нею первую экскурсию по Лондону. Погода испортилась. Дул резкий пронизывающий ветер, но в экипаже Монтеня, с отличными рессорами, меховой полостью на коленях, термосом кофе и теплыми кирпичами под ногами, им было столь же комфортно, как мышам в солоде.
Сначала он отвез ее в престижный Вест-Энд, где расположились особняки богатейших членов общества. Каждый такой особняк был огорожен металлической оградой. На некоторых окна были заколочены, а медные дверные молотки сняты, указывая на то, что на зиму хозяева их покинули. Дабы подчеркнуть контраст, Монтень сразу же провез ее и по заброшенной Лонг-Акр.
В начале декабря дни были настолько коротки, что назавтра Монтень приехал еще раньше. В последующие дни Сесилия увидела Биллингсгейт и выставку картин в Сомерсет-Хаусе, больницы и богадельни, Карлтон-хаус и питейные заведения (исключительно снаружи), а также театральный район, и закончила последний день в Парламенте на галерее для леди, откуда наблюдала за дебатами по вопросу очередного законопроекта. Поскольку заседание было последним перед рождественскими каникулами, то и обсуждение проходило более шумно, чем обычно.
— Мне казалось хуже Сэвен-Дайелса с Бедламом ничего и быть не может, — сказала Сесилия. — Однако вижу, я ошибалась. Было противно смотреть, как члены парламента ведут себя точно горластые школяры. Почему они перебивают спикера и не дают ему и слова сказать? Три четверти мест были пусты, а те, кто все же пришел, топали ногами, свистели и бросались скомканной бумагой через весь зал.
— Разумеется, все эти безобразия создают дополнительные сложности, — спокойно ответил Монтень. — Зато и уснуть во время скучнейших речей бывает сложновато.
По вечерам они выезжали на спектакли, рауты или концерты, обычно с четой Фейрли и несколькими другими парами. Монтень вновь предложил пригласить мистера Колдуэлла с Энн в Лондон на пантомиму и получил тот же ответ, что смысла в этом приглашении нет. Папа ни за что не согласится.
На Беркли-сквер частенько заглядывал герцог, однако Коддл получил строгое указание сообщать ему, будто мисс Колдуэлл нет дома. Сесилия написала герцогине записку, но та не сочла нужным ответить. На четвертое утро Сесилия с удивлением узнала, что в одиннадцать часов Дебора собирается навестить леди Фейрли.
— Мэг, мне хотелось бы переговорить с ней с глазу на глаз. Не могла бы ты задержаться и спуститься в гостиную чуть позже?
— Всегда любила торжественные выходы, — согласилась Мэг. — Но что ты хочешь от Деборы? Мне казалось, отношения у вас натянутые.
— Хочу узнать, почему она не ответила на мою записку. Я принесла ей извинения за тот вечер в их доме и сообщила, что не поеду в Гастингс.
— Извинилась? Ты?! Ну и дуреха! Это Дики должен был принести тебе извинения. Он ведет себя отвратительно. Видимо, Деб дуется, что ты отказалась ехать в Гастингс.
Когда герцогиня, вся в великолепных мехах и с изумительным плюмажем, появилась утром в гостиной и столкнулась там с Сесилией, она выглядела смущенной.
— Добрый день, мисс Сесилия, — прохладно поздоровалась она. — Надеюсь, у вас все хорошо?
— Все прекрасно, спасибо, герцогиня, — ответила Сесилия в том же духе. Она собиралась потребовать от Деборы ответа, но, увидев, насколько бледной и подавленной выглядит гостья, оттаяла. Несмотря на элегантность плаща с прелестной отделкой из лисы и на соболиной подкладке, Дебора положительно выглядела больной. Под глазами залегли круги, едва ли не столь же фиолетовые, как ее глаза.
Дебора села и принялась долго снимать перчатки, лишь бы не смотреть на Сесилию.
Наконец она сказала:
— Очень жаль, что вы не сможете присоединиться к нам в Гастингсе.
— Думаю, вы вздохнули с облегчением, — со своей обычной прямотой ответила Сесилия.
Услышав правду, Дебора была настолько потрясена, что на какое-то время лишилась дара речи.
— Мне действительно очень жаль, — придя в себя, повторила она.
— Давайте не будем терять время на цветистые фразы. Нам надо поговорить, а у нас не более пары минут. Простите, ежели я непроизвольно заставила вас переживать. Ваш муж, Дебора, не дарил мне ту брошь. Вы неправильно обо мне судите, ежели считаете, будто я способна принять от джентльмена такой подарок.
— Я знаю, — вздохнула Дебора. — Вашей вины тут нет. Он всегда волочится за какой-нибудь юбкой. Ежели не вы, была бы другая. Но он это не серьезно.
— Почему вы это терпите?
— Я люблю его. — Ее нижняя губка начала подрагивать, и она тихо добавила: — Я боюсь потерять его, и я беременна. — И она разразилась неудержимым водопадом слез.
— Беременна?! А герцог знает?
Дебора вытащила изысканный носовой платочек с кружевом по краю и продолжила шмыгать носом уже в него.
— Я ему не сказала. По правде говоря, в последнее время мы с ним редко видимся. Он очень занят, — добавила она в жалкой попытке обелить своего беспутного муженька.
— Понятно. — Сесилия некоторое время сидела, переваривая сложившееся положение дел. Сердцем она тянулась к Деборе с ее неподдельным горем. Та оказалась ничуть не разумнее Эуджении Бо-Рипот. Необходимо было что-то предпринять, и вскоре у Сесилии созрел план.
К моменту, когда Мэг совершила свой торжественный выход, фиалковые глаза герцогини не просто высохли, а озорно сверкали. Мэг тоже необходимо было посвятить в задуманное, поскольку успех предприятия зависел и от нее. Ей следовало весь сегодняшний день удерживать Фейрли подальше от дома. Дебора с Мэг уехали грабить магазины. Когда через час прибыл герцог, ему доложили, что мисс Сесилия отсутствует, но будет дома в три.
— Тогда передай мисс Сесилии, что я подскачу к трем. Ты славный малый.
Сесилия набросала записку Монтеню, отменяя их поездку. Дабы быть уверенной наверняка, что тот не приедет, разрушив тем самым всю ее задумку, она написала, будто днем у нее назначена встреча с мистером Муром. Она собиралась все ему объяснить вечером. Остаток утра Сесилия провела, заканчивая правки «Джорджианы», после чего отослала рукопись с лакеем мистеру Мюррею.
После обеда Мэг потащила Фейрли в Сомерсет-Хаус на последнюю выставку. Герцог явился в три, минута в минуту, неся чудовищный букет цветов. К своему восторгу он нашел Сесилию в гостиной одну. Она встретила его теплой улыбкой и указала на место подле себя, на диване перед каминной решеткой. После чего позвонила дворецкому.
— Пожалуйста, поставьте эти цветы в воду, Коддл. Если кто-нибудь будет спрашивать, меня нет дома. Дверь можете за собой закрыть.
Морланд с трудом мог поверить своим ушам. Он не ожидал от Сесилии такой взаимности. На самом деле он даже несколько смутился. Как-то уж быстро для незамужней леди! Впрочем, он быстро освоился в новой ситуации — синий чулок, со всех сторон синий чулок, — и сел на диван подле нее.
— Что за ерунда с вашим отказом ехать в Гастингс, Сисси? Приезжайте. Без вас и веселье не веселье. Черт возьми, да я все это затеял исключительно ради того, чтоб поближе с вами познакомиться.
— Поближе познакомиться мы можем и здесь, — резонно заметила она. — После той неловкости с брошкой не думаю, что герцогиня захочет видеть меня в Гастингсе.
— Ей это безразлично, — надулся он. — Скорее всего, она уляжется в постель, стоит нам добраться до Гастингса.
— Она больна?
— Дело в том, что она превращается в инвалида. А еще, ежели желаете знать, бесконечно покупает всевозможные шали, требует готовить ей поссет и прочую бурду. Разумеется, я все еще люблю ее, — добавил он, дабы Сесилии не взбрело в голову, будто он подумывает о разводе или о чем-то подобном. Быть отринутым обществом из-за развода желания у него не возникало.
— Она просто красавица.
— Да, была. И остается ею! Но в ней нет вашей живости, Сисси. Вы всегда чем-то увлечены. Пишете книжки, пьесы и уж не знаю чего еще. Я не мог вас застать, целую неделю не видел вас.
— Ну вот, вы меня видите, — заметила она.
Он понял намек и придвинулся поближе.
— Я очень на вас сердит, — он погрозил ей пальцем якобы с осуждением.
— Отчего же, что такого я сделала, чтоб вызвать ваше недовольство?
— Ах вы шалунья, вы отлично знаете. Бриллиантовая брошка. Глупая безделушка, а вы ее не приняли. Я же мечтаю осыпать вас бриллиантами.
Сесилия бесстыдно захлопала ресницами.
— Это неприлично, говорить мне такие вещи. Джентльмены дарят бриллианты только своим chères amies. — До ее слуха долетел звук подъехавшего экипажа. Дебора появилась точно в срок.
Герцог натянуто рассмеялся.
— Боже Правый! Вы что же, решили, будто я?!.. Ничего подобного! Вы ведь даже не замужем. Я всего лишь хотел подружиться с вами. — Поскольку она, похоже, приняла его за куда более прыткого парня, чем то было на самом деле, он счел необходимым хоть как-то оправдать ее ожидания. — Но признаюсь, я вами увлекся.
Заслышав звук тихо отворяющейся парадной двери, она ободряюще улыбнулась:
— Это очень грешно, Дики.
— Всего лишь малюсенький поцелуй. В этом нет ничего плохого. Отказ не принимается.
Он буквально набросился на нее и положил руки ей на плечи. Неловко наклонившись вперед, герцог попытался пристроить губы к ее губам, но тут открылась дверь гостиной и вошла герцогиня.
Морланд застыл, держа руки на плечах Сесилии. Она же ухватила его за талию, на случай, ежели он вдруг вздумает скрыться.
— Дебора! — ахнул герцог. Дебора сделала шаг в их сторону, пурпурные глаза метали молнии. — Это не то, что ты думаешь! Мы всего-навсего... практиковались.
Она вздернула подбородок и заговорила с похвальным презрением:
— Едва ли вам нужна практика в соблазнении, герцог! Раз уж вы не овладели сим искусством за те годы, что ему посвятили, вы безнадежны. Я сегодня же уезжаю в поместье отца. Пусть ваш стряпчий свяжется с ним по вопросу нашего разъезда.
И она, развернувшись, грациозным соболем метнулась из комнаты. В ее фиалковых глазах, так легко извергавших водопады слез, не было и намека на влагу. Герцог пришел в ужас, моментально переросший в оцепенение, когда в дверях Дебора столкнулась с Монтенем. Тот стоял с пылающими убийственным огнем глазами, перегородив выход, будто тюремщик. Герцог издал какой-то сдавленный звук и беспомощно уставился на противника, словно загипнотизированный удавом кролик.
Записан

— У Сесиль нет отдельного телефона, а адрес электронной почты я не знаю.
— Роналд, это путь извращенцев и педофилов, напиши ей письмо.
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.15 | SMF © 2006-2009, Simple Machines

Valid XHTML 1.0! Valid CSS! Dilber MC Theme by HarzeM