Canadian pharmacy / online pharmacy mail order
 Иви Берне - Связанные кровью (он-лайн чтение)
Романтический форум
Новости: Читайте новый законченный перевод! Джоан Смит - Реприза.
 
*
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. 30 Ноябрь 2020, 22:55:22


Войти


Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Иви Берне - Связанные кровью (он-лайн чтение)  (Прочитано 3844 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« : 22 Февраль 2012, 07:42:56 »



Иви Берне - Связанные кровью / Evie Byrne  - Bound by Blood, 2009, Братья Фостин — 2

Перевод: ilina
Коррекция: Ninon
Редактирование: ilina
Худ. оформление: Elisa


Аннотация

Скорее проклятые в Аду будут облизывать снежки, чем Грегор влюбится и женится. По крайней мере, он так думал. До тех пор пока он на BMW не врезался прямо в свою судьбу. Мадлен, с ее острым язычком и соблазнительной попкой, ее старомодным гардеробом и резкими вопросами была просто сногсшибательна. Грегор не может решить чего он желает больше — прокусить ее нежную кожу и слизывать ее сладкую кровь по каплям или запереть ее в комнате и заниматься с ней любовь до тех пор, пока они оба не умрут от истощения. Единственный правильный ответ — держаться от нее подальше.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #1 : 22 Февраль 2012, 07:44:05 »

Посвящается К J.C.

Примечание автора
Те из вас, кто уже читал «По зову крови», не должны переживать, считая Алекса единственным героем этой серии.
События второй книги предшествуют таковым из первой.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #2 : 22 Февраль 2012, 07:48:43 »

ГЛАВА 1

Грегор Фостин знал, что его мать была еще той штучкой. Выражение ее лица было подозрительно довольным, даже под слоем питательного крема. Его отец был выше этого, независимо от того, что бы это ни было, поэтому всякий раз, когда он просматривал свою газету, выглядел искренне удивленным.
— Мальчики мои, — произнесла она, рассматривая Грегора и двух его братьев, которые были собраны ради этого случая и заполнили пространство крошечной гостиной точно три льва в клетке. — Прошлой ночью мне привиделась невеста для одного из вас, ваша идеальная супруга.
Широким жестом она извлекла маленький листок бумаги из лифчика и, подняв его высоко, зажала между белыми пальцами.
— У меня есть ее имя.
Младший брат Грегора, Алекс, присвистнул и толкнул его локтем в ребра.
— Попал Мишка.
Он и Грегор, оба просмотрели на Михаила, который фактически позеленел от перспективы жениться на ком-нибудь.
— Мертвец ходячий, — произнес нараспев Грегор, прикрывая рот руками.
Алекс рассмеялся. Михаил метнул в их сторону ядовитый взгляд.
Глава семейства свернул и отложил в сторону свою газету: верный сигнал, что пришло время для серьезного разговора. Когда все глаза устремились на мать, она скрестила ноги и прикурила сигарету.
— С чего вы взяли, что было видение невесты для Михаила Ивановича? — спросила она с сильным акцентом. — Я не его имела в виду. Я видела невесту для нашего Григория Ивановича. Гриша скоро женится.
— Что? — Грегор вскочил на ноги, борясь с инстинктивным желанием заявить, что это не их дело и убежать, но он был окружен слишком большим количеством мебели, слишком многими безделушками, и его огромными братьями с обеих сторон.
— Это безумие. — Он обернулся к матери. — Почему ты пошла на это? Прежде всего, никто не верит видениям. И даже если у тебя и было видение, то Михаил является самым старшим из нас. Его и жени для начала.
Михаил вздохнул и откинулся назад на своем стуле. Грегор отметил, что к нему вернулся нормальный цвет лица. Да, ты избежал той пули, Миша.
— А почему не Алекс? — Грегор указал на своего младшего брата. — Он хочет жениться. Алекс всегда был парнем в самом соку.
Мамаша Фостин, стряхнув пепел, скрестила длинные ноги и ткнула в его сторону концом сигареты. Она пела в 30-ых годах в кабаре Берлина, и все еще имела соответствующие манеры и прокуренный голос:
— Сын мой, невозможно спорить с судьбой. Я видела твою супругу.
Михаил поднялся и поцеловал руку своей матери.
— Мои поздравления относительно вашего первого видения, Мать. Я надеюсь, что у вас скоро появится внук.
Грегору захотелось пнуть его.
Их отец встал и достал свое лучшее шотландское виски:
— Мы произнесем тост за вашего брата и его невесту, — и стал раздавать стаканы.
— О, не-е-ет, нет! — Грегор размахивал перед ним руками. — Говорить об этом преждевременно.
— Жениться — никогда не преждевременно, — сказала его мать. — Пришло время отказаться от своих любовниц и шлюшек из ночного клуба.
Алекс рассмеялся, и Грегор, не удержавшись, пнул его. Тот взвыл.
— В конце концов, — продолжила мать, не обращая внимания на пинки, — что за вампир без семьи?

В старые добрые времена, Грегор взял бы листок бумаги с именем избранницы, нашел бы ее той же ночью, перенес бы в свой замок, и, предавшись умопомрачительному сексу, осушил бы ее наполовину. Следующей ночью он и его новая невеста, праздновали бы, осушая собственных рабов или кого-нибудь еще.
К счастью, средневековье закончилось. Брак и размножение были для кого-то прекрасным событием, но у него были иные мысли на этот счет. Грегор проигнорировал бумагу и все предписания, вытекающие из нее. Он подумал: «Если эта женщина Маделена Лопез де Виктория, которую его мать видела во сне, — его идеальная супруга, значит, она его подождет».
Его второй ночной клуб, «Эликсир», готовился к открытию, и все его внимание было сосредоточено на этом. Это был бы первый ночной клуб в США, созданный, чтобы способствовать контактам вампиров и людей — очень дорогой, и очень, очень эксклюзивный. В связи с открытием было очень много шума, потому что вместо того, чтобы попытаться скрыть специфическую особенность «Эликсира» в секрете, он решил открыто заявить об этом. Пресса знала, что ведущий импресарио ночного клуба Нью-Йорка собирается открыть ночной клуб для вампиров, и, конечно, все думали, что это был пиар-ход. Так считали все, кроме вампиров.
Расходы пришлось увеличить в два раза. По сравнению с первичной оценкой, строительство отставало от графика, и не удивительно, что его инвесторы были похожи на привидения. Как только «Эликсир» откроется, тогда, пожалуй, он посмотрит на эту женщину и решит, что делать дальше.
Однако его семья ни за что не оставит его в покое.
— Гриша? Это я.
Спустя неделю после этой новости, Алекс оставил сообщение на его сотовый, прекрасно зная, что Грегор отсортировывает звонки на телефоне, отдавая приоритет звонкам своей семьи.
— Мама попросила, чтобы я выследил твою девочку, так как ты не будешь этого делать, позорный ублюдок. У меня хорошая новость: она местная. Работает в филиале Нью-Йоркской публичной библиотеки  в Среднем Манхэттене на Пятой Авеню. Ты не считаешь, что это даже интересно, какую человеческую избранницу для тебя выбрала мама? Разве тебе не любопытно? Как бы то ни было, библиотека работает в вечерние часы. Ты должен пойти туда и с ней познакомиться. Смирись со своим предназначением, жених.
Грегор простонал и откинул голову назад к обитой кожей стене кабинки, которая служила его офисом в «Танжерс», его первом клубе. Под потолком вращались огни, хотя на танцевальной площадке никого не было, потому что было еще слишком рано. Он знал, что Алекс, вероятно, будет заинтригован идеей обрести человеческую избранницу. Он был мягкосердечен по отношению к людям. Грегора же не заботило, была ли эта женщина человеком или мадам Йети, или же вампиром. Он желал одного — быть свободным.
И все же мысли о ней не покидали его. Черт, она была библиотекарем! Да еще и местным библиотекарем. Почему она не могла быть, по крайней мере, хотя бы болгарским библиотекарем? Тогда были бы задержки путешествия, языковые трудности, можно было бы прикинуться бараном…
Легкая рука прошлась по его лицу от подбородка до лба. Он открыл глаза и увидел Бетси, одну из его официанток, разносящих коктейли. Улыбаясь, она наклонилась в кабинку:
— Что у тебя с лицом, Грегор?
— Моя семья меня убивает.
— Бедный Грегор. — Она погладила его подбородок, в то время как он наслаждался головокружительным видом ее декольте. — Ты совсем истощен. Ты кормился сегодня вечером?
Он потянулся к ней в ответном поцелуе и прошептал:
— Будешь добровольцем?

Спустя три недели после объявления его приговора Грегор уезжал из города, чтобы встретиться со своим деловым партнером в Лонг-Айленде, когда зазвонил его телефон. Ожидая звонка от своей помощницы Хани, он ответил на звонок, не раздумывая.
— Почему ты разбиваешь мое сердце?
Грегор ударился головой о спинку сиденья. Попался. Так же, как он попал в эту пробку на дороге. Он направил автомобиль через перекресток и покорился своей судьбе.
— Привет, ма.
— Ты думаешь, что в будущем, у меня еще будут видения для тебя, когда ты посчитаешь себя к ним готовым? Ты что думаешь, что я… автомат?
Грегору необходимо было перестроиться в другой ряд, но у придурка в соседнем ряду не было никакого намерения пропустить его. Он высунул руку из окна, и тотчас показал водителю средний палец, кинув на него убийственный взгляд. Сработало, потому что это, в самом деле, выглядело убийственно. Засранец.
Все это время, его мать тараторила, словно саундтрек к его стрессовой обстановке. Если он не выберется из города в течение следующих пяти минут, тогда он станет первым вампом в истории, который заработает инфаркт миокард.
— Видение бывает только один раз. Ваше будущее, Григорий Иванович Фостин, наступило.
— Ма, я сказал тебе: у меня нет времени на это…
Мать прервала его. Это было не так уж плохо: маневрируя, он пытался перестроиться левее и был вынужден следить за дорогой.
— Эта женщина не связана с тобой. Ты потеряешь ее, если проигнорируешь и упустишь свой единственный шанс на счастье.
— Послушай, я спешу…
Он увидел впереди разрыв в дорожном движении, который позволял ему сделать левый поворот. Наконец-то, он мог вырваться из этой пробки.
— Грегор, твоя башка походит на булыжник — так было всегда. К тому времени, когда у тебя появится настроение, она выйдет за другого или попадет под автобус…
Грегор включил левый поворот, и из ниоткуда, прямо на его пути, появилась женщина. Он не увидел ее, переходящую улицу, несмотря на превосходное ночное видение. И, несмотря на свои сверхъестественные рефлексы и всю дорогую немецкую технику в его автомобиле, он сбил ее.
Вся авария промелькнула перед ним как кадры на кинопленке, которые он не забудет никогда. Женщина была одета в огромную пухлую красную куртку, до колен. В свете фар, она была похожа на надувной мяч. Когда бампер BMW ударил по ее ногам, она не упала, она отлетела.
Долбанное дерьмо! Дерьмо! Грегор что-то сказал своей матери, прежде чем отключил телефон, даже не замечая, что, выскочил из машины, и широко раскинув руки, попытался остановить встречное движение. Под хор возмущенных автомобильных сигналов и крики он подбежал к ее телу, молясь, чтобы она была жива.
Вокруг нее уже собралась небольшая толпа. Он оттолкнул зевак. Женщина лежала бесформенной кучей тряпья в канаве, которая была заполнена водой, стекающейся Бог весть откуда. Он почуял запах крови, но тут она застонала и пошевелилась. Он чуть не заплакал от облегчения.
— Мэм, с вами все в порядке? — сказав это, он почувствовал себя полным идиотом. Ну что вы, Грегор, я чувствую себя немножко нездоровой, как будто меня слегка переехали.
Женщина снова застонала и подняла голову. Клубок мокрых волос упал ей на лицо.
— Возможно, вам лучше не шевелиться.
— Я… Я думаю со мной все в порядке.
Она приподнялась на локтях, огляделась по сторонам мутным взглядом.
— Это ваши? — он выловил пару бифокальных очков из сточной канавы и попытался их отряхнуть. Она нацепила очки, забрав их у него. Они забавно сидели на ее лице, но линзы были целы. Дважды моргнув и сфокусировав на нем взгляд, она широко распахнула глаза, узнав его.
— Ты сукин сын, который сбил меня!
До него дошло, что она бы закричала, если бы он только что не вышиб дух из нее. Вместо этого получился хриплый шепот.
— Ну, да…
— Ублюдок! Ты мог убить меня!
Она отпрянула от него и попыталась отползти подальше.
— Хм-м. — Женщина, стоящая поблизости, сложив руки, смотрела сверху вниз на Грегора. — Я все видела. Это, собственно, Божья милость, что она жива. Вам лучше упасть на колени и возблагодарить Иисуса.
Грегор метнул взгляд в женщину, а затем вернулся к своей жертве, которая ворчала на него из сточной канавы.
— Послушайте, леди, так не пойдет. Я здесь не для того, чтобы добить вас. Я хочу помочь вам и собираюсь вызвать «скорую помощь».
— Нет! — прижав руку к груди, она сделала несколько прерывистых вздохов. — Никакой «скорой помощи».
— Она уже в пути, — сказал человек на тротуаре. Ни к кому конкретно он не обращался: ни к Грегору, ни к женщине в сточной канаве, но заслужил одобрение остальных свидетелей. По-видимому, он баллотировался на звание Добропорядочный Гражданин Года. — Я позвонил в тот момент, когда увидел ее падение.
— Я тоже, — сказала другая женщина.
— Вот дерьмо. — Его жертва, женщина в канаве, обернулась к Грегору: — Они же не могут заставить меня поехать в больницу, не так ли?
— Я так не думаю. — Сам он никогда не был у врача или в больнице, но ни один из пьяных, принявших слишком большую дозу наркотика или истекающих кровью постоянных посетителей клуба, которых он загружал в машины «скорой помощи» на протяжении многих лет, никогда не протестовали. — Но возможно, вам стоит поехать и провериться.
— Нет.
Она попыталась встать.
Грегор помог ей встать, не зная радоваться ли ее прыткости после наезда BMW, или волноваться: возможно, она была в состояние шока.
— Ах! — На полпути она остановилась, и упала бы, если бы он не поддержал ее. — Моя нога. Господи Иисусе, мне очень, очень больно. Мне кажется, что это долбаный перелом. Вот дерьмо!
Грегор стал перед нею на колени. Пока она опиралась на его плечи, он ощупывал своими руками ее голень, скользя по ее грязным, мокрым штанам («Полиэстер», — отметил он с отвращением), и вниз по ее теннисным туфлям, ища признаки недомогания и повреждения в ее конечности. Он мог все это чувствовать как хищник, а не как целитель, но все равно это работало. Нога показалась ему вполне здоровой, и она не кричала, когда он сгибал ее суставы.
— Ничего не сломано, — сказал он с полной уверенностью.
— Вы правы. — Ее голос дрожал. — Я думаю, что у меня вывих лодыжки. Не более.
Звук приближающейся санитарной машины заставил ее напрячься под его руками.
— Заберите меня отсюда. Сейчас же.
Грегор, оторвавшись от ее ног, взглянул на нее:
— Что?
— Положите меня в ваш фантастический автомобиль и отвезите уже в мой чертов дом.
— Прекрасно. Все что хотите.
Действуй. Отлично. Он понимал, что значит действовать.
Он подхватил ее на руки. Пока он нес девушку к машине, с ее куртки стекала вода, из-за чего перед его брюк промок насквозь.
— Эй, вы не можете уйти! — закричал Мистер Добропорядочный гражданин.
— Прошу прощения, — прошептал Грегор, пристраивая ее на пассажирском сидение. — Но это же не является одним из ваших сраных дел? — ответил он Добропорядочному Гражданину.
— Куда вы увозите ее? — спросила Леди, которая Познала Бога.
— У нас есть номер вашей машины! — закричал еще один Самаритянин.
Грегор шагнул назад к небольшой толпе и вытащил свой бумажник, доставая из него визитки.
— Это мое имя. Раздайте всем, кого это волнует. Я отвезу леди домой.
Ему понравилась ее идея сбежать. Сбежать от уличного шума, толпы и холода. Ему особенно понравилась возможность свести к минимуму взаимодействие с законом, насколько это было возможно. В последний раз, кивнув толпе, он сел в машину и захлопнул дверь. Впервые с того момента, как он увидел ее тело в свете фар, он свободно мог вздохнуть и выдохнуть.
— Где вы живете?
— Куинс, — ответила она. — Джексон Хайтс .
Он окинул ее взглядом.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #3 : 22 Февраль 2012, 07:52:56 »

ГЛАВА 2

— Если уж на то пошло, то, превышая так скорость, ты сбил меня.
Мужчина лишь хмыкнул и проигнорировал ее. Он вытащил телефон из кармана и сделал звонок, отрывисто засыпав кого-то поручениями — несомненно, свою помощницу. Он называл ее «Дружок», как это было принято в 1950 годах.
Из его отдельных фраз, она поняла, что, сбив ее, он нарушил свой график.
Ну и черт с ним! По крайней мере, ее довезут до дома. Мэдди пришлось признать, что езда в шикарном автомобиле, была… Ну, хорошо, была — роскошной. Машина ехала бесшумно и плавно, словно акула, рассекающая волны. Мэдди совсем не ощущала дороги под собой, внутри салона стояла мертвая тишина. Мир за пределами машины, сверкая огнями и городскими проспектами, совсем как в автомобильной рекламе, проносился мимо. Найдя рычаг регулировки кресла, она откинула его, устраиваясь поудобнее: поездка обещала быть долгой. Нога пульсировала от боли, но больше всего она чувствовала просто дикую усталость.
Сиденья кресел на ощупь были гладкими и мягкими. «Натуральная кожа», — подумала она. И сейчас бледно-бежевая кожа кресел пропитывалась водой из сточной канавы, которая стекала с ее задницы.
Ну и поделом ему. Скорее всего, она и бампер ему помяла.
По-прежнему говоря по телефону, теперь с кем-то еще, ее — противник? спаситель? водитель? — прибавил отопление. Его длинные пальцы пробежались по приборной панели.
Он был почти красив. Смуглый, но европейской расы. С широкими скулами и глубоко посаженными полуприкрытыми глазами, он выглядел довольно экзотично для белого парня. Мэдди предположила, что он был выходцем из Восточной Европы, но акцент у него был местный. Возможно из Бруклина .
У него были деньги, но он не был похож на бизнесмена. Скорее, он походил на мафиози. Может из русской мафии? Это не было лишено смысла: дорогой костюм, автомобиль и нос, по всему видимо сломанный не раз. Все инстинкты подсказывали ей, что этот человек не совсем в ладах с законом.
— Так и куда мне повернуть, после того как выедем из туннеля? — спросил он, убирая телефон.
— Бульвар Куинс . Ты собираешься сказать мне свое имя?
— Фостин, — произнес он. — Грегор Фостин.
Он произнес имя с сильным русским акцентом. Еще одно очко в пользу русской мафиозной группировки. Но он не был так вульгарен, как те парни. Никаких золотых цепей. Никаких модных часов. И, судя по запаху в его машине, он не курил. Это было два очка в против версии о русской мафии.
— Я Мэдди.
— Рад был с вами столкнуться, Мэдди.
Не отрывая глаз от дороги, с насупленным ртом, он сказал это так бесстрастно, что она едва не упустила, что мистер Грим  изволил пошутить.
— Хотелось бы и мне, сказать то же самое, — сказала она, искоса посмотрев на него. Она заметила тень его улыбки, и в тот же миг он стал очень сексуален. Ее поразила мысль, что она все еще может думать о его сексуальности, потому что она ощущала себя серой мышью, по которой проехался автобус и облепили голуби. Тем не менее, именно так: сексуальный.
При переключении на большую скорость, его рука нежно гладила рычаг переключения передач, и машина набирала скорость. Ее колени были столь близки к его руке, что аж горели от зависти. Пылкие коленки.
Вскоре, они были в Куинс-Мидтаунском тоннеле  и быстро неслись в направление к ее дому. Они ехали молча, у Мэдди, в течение длительного времени, появилась возможность предаться созерцанию его неотъемлемой сексуальности. Даже и не думай об этом, девочка Мэдди, даже не обманывай себя. Люди, подобные ему были мерзавцами, после которых остаются незаживающие шрамы на душе. Он не относился к ее типу мужчин. Мэдди была уверена на сто процентов, что и она не была из разряда его женщин.
Прежде чем снова заговорить, он дождался, пока их поездка не подошла к концу.
— Мне действительно очень жаль, что я сбил вас. Я считал, что вижу дорогу, но там оказались вы. Я, никогда не… — оторвав руку от коробки передач, он поднял ее в беспомощном жесте. — Вы уверены, что не хотите обратиться в больницу?
— Поверните здесь налево.
— Вы знаете, как ухаживать за лодыжкой?
— Узнаю… Направо, до следующего фонаря.
— Что вы имеете против больниц?
— Не ваше дело.
— Ладно! — Фостин соизволил посмотреть на нее краем глаза. — Вы в курсе, что у вас кровотечение?
— Я не…
— На вас кровь. У вас дома есть бинты и все необходимое, или мне заехать куда-нибудь?
— Я в порядке, — сказала Мэдди, теперь озабоченная поисками крови. Она впервые осмелилась засучить штанины брюк и посмотреть на свою поврежденную ногу. Лодыжка была опухшей и покрыта уличной грязью, но крови не было видно. А вот на другой ноге крови оказалось намного больше, чем она могла предположить: ею даже пропитался верх носка. Она невольно ахнула, что совпало с, — необычным даже для него самого, — шипением Фостина:
— Все нормально, — сказал он. — Это не артериальная кровь.
Мэдди не могла оторвать глаз от истекающей кровью ноги, освещенной только светом приборной панели и мелькающих уличных фонарей.
— Откуда ты знаешь, артериальное оно или нет?
— Ну, это не просто.
— Здесь налево, доктор Всезнайка. Третье здание слева, с навесом. Остановись у пожарного гидранта.
Прежде, чем она поняла, как работает дверная ручка, Фостин обошел машину и открыл для нее дверь. Она начала выбираться из машины.
Положив тяжелую руку на ее плечо, он толкнул ее обратно в кресло.
— Что, черт возьми, ты делаешь?!
Мэдди свирепо посмотрела на него. Неужели он только что толкнул ее?
— А что, черт побери, ты думаешь, я делаю, Фостин? Я вылезаю из твоей машины.
— Ты не можешь идти.
— Зато могу прыгать.
Он повернулся в сторону здания и обратно.
— Это дом без лифта, не так ли?
Это был риторический вопрос.
— Я отнесу тебя.
— Ты не можешь нести меня целых три лестничных пролета. Я справлюсь сама.
Его лицо исказилось от нервного тика, и она поняла, что только что задела его мужскую гордость.
— Ты справишься? Ты спятила? Может, ты повредила голову? Ты не можешь идти.
— Да, а что случиться, если ты потянешь себе спину? Сбросишь меня с лестницы?
Закатив глаза, он ответил:
— Как будто бы такое возможно.
— Фостин, ты уже сбил меня сегодня. Почему я должна считать тебя не способным и на это?
— Заткнись, Мэдди.
Одним быстрым движением он подхватил ее на руки и пинком закрыл дверь машины.
Поскольку у нее не оставалось выбора, мокрая, отупевшая и тяжелая Мэдди обхватила его за шею и повисла на нем. Он был сухой, сильный и приятно пах в отличие от нее. Очень приятно. Древесный аромат с нотками сандала, бодряще-притягательный и чувственно-терпкий. Изысканно тонкий и чертовски дорогой одеколон. Еще одно очко против версии о русской мафии.
Раздираемая досадой и явно сконфуженная, она закрыла глаза в надежде, что он действительно одолеет все эти пролеты. Чем скорее это закончится, тем лучше.
При подъеме вверх Грегор старался не треснуть ее больной ногой о стену или перила лестницы. Лестничная клетка пахла инсектицидом , но это было довольно неплохое здание, судя по покрытию и окраске. Ее смешная мягкая куртка скользила в его руках, и с каждым шагом с нее продолжала капать вода из сточной канавы.
Мэдди была небольшого роста, но увесистой, значит, где-то под всей этой бесформенной курткой на ее костях росло мясо. Как только она оказалась в его руках, девушка стала странно тихой, по сравнению с тем, какой болтливой была раньше, и не высовывалась. Ее темные волосы свисали вокруг лица, как спутанный клубок змей.
Грегору хотелось благополучно проводить ее до дома и убедиться, что с ней будет все в порядке, прежде чем он оставит ее в покое. Но запах ее крови воздействовал на него больше, чем следовало бы.
Он не был голоден, и, более того, общепринятая порядочность должна была удержать его от вожделения после тех повреждений, что он ей нанес. Правда, он ранил людей всякий раз, когда питался, но то были чисто преднамеренные ранения. Он сильно провинился перед этой женщиной и чувствовал себя ужасно. Ему не стоило усложнять эти чувства, вдобавок еще и вкусив ее. Проблема состояла в том, что менее порядочная часть его, — и она почти перевесила порядочную, — требовала, чтобы он укусил девушку.
Аромат ее кожи, с оттенками запахов асфальта, бензина и страха, завораживал. Что-то заставляло его хотеть очень, очень медленно провести языком по ее обнаженному телу. И это не помогало осознать тот факт, что стоит лишь повернуть голову, и он припадет устами к ее горлу. Грегор собрал волю в кулак, чтобы не сделать этого прямо на лестнице, поэтому, дойдя до ее двери, он дрожал от напряжения.
— Ты устал. Мне жаль, — сказала она, роясь в бездонном мешке, который был ее сумочкой, в поиске ключа. — Я хочу сказать… я на самом деле впечатлена, что ты смог дотащить меня досюда.
— Я не устал, — процедил он сквозь зубы.
Открыв рот, она тут же его закрыла. Неуклюже скрючившись, из-под его упирающейся в косяк руки, Мэдди отперла и распахнула дверь.
— Куда-то собралась? — спросил он.
К этому времени он боролся со своей жаждой крови, которую не чувствовал, с тех пор как был подростком. Голод и желание слились воедино. Неразличимо. Это раздражало его. Это даже не имело смысла. Усилием воли он подавил свои желания. Ничто не предвещало беды.
Не предвещало, до тех пор, пока она не объявила:
— Мне нужно раздеться.
Он споткнулся об ее коврик.
— То есть я мокрая, — произнеся это, она тут же испуганно взвизгнула.
Грегор прикусил губу и закатил глаза к потолку. Почему он хочет эту женщину? Он даже не знал, как она выглядит без очков и волос, скрывающих ее лицо.
— Я хотела сказать, что моя одежда мокрая и холодная. Я хочу переодеться.
Он хотел обнажить ее полностью и узнать, как она выглядит на самом деле. Он смог ощутить в руках ее пышные изгибы, округлый зад и женственный контур бедер.
— Ты хочешь позвонить другу, или еще кому-нибудь, чтоб тебе помогли с этим? — спросил он в надежде, что если ему повезет, она не заметит предательских ноток в его голосе.
— Да, хочу. — Она говорила четко и медленно, словно пытаясь взять ситуацию под контроль. — Все, что требуется от тебя — это помочь мне с моей курткой, а затем дотащить меня до дивана. После чего мне станет гораздо лучше.
Сказано — сделано. Под курткой, похожей на надувной мяч, на ней была одета, точно такая же внушающая ужас вязаная кофта-жакет. Фасончик, который еще предки носили. Запах затхлой сырой шерсти определенно действовал более эффективно, чем связка чеснока.
Здравый смысл был восстановлен. В несколько расчетливых приемов, поддерживая ее ногу, он устроил ее на диване и накрыл колючим вязаным покрывалом всех оттенков, модных в 70-е годы. На горизонте забрезжил шанс на спасение. Еще несколько формальностей и он будет свободен.
— Знаешь что, если ты не можешь себе позволить обратиться к врачу, тогда я заплачу за визит.
Она отрицательно покачала головой, встряхнув вьющимися волосами.
— Я застрахована.
Он сделал глубокий вдох.
— Тебе нужна помощь для обработки ноги? — это был опасный вопрос.
— Нет. Я позвоню своей сестре.
Спасибо, Господи. Все равно это мерзко — сбить ее, а потом просто бросить на произвол судьбы. Размышляя, он сделал несколько кругов по комнате.
— Что на счет работы? Ты не потеряешь ее из-за этого?
Мокрая, раненная, физически привлекательная женщина в уродливой кофте-жакете, укутанная еще более уродливым покрывалом, со вздохом опустилась в подушки.
— Не переживай, я возьму больничный.
Вот теперь он разозлился по настоящему: она была обязана, позволить ему помочь ей, так или иначе. Если она не сделает этого, тогда вина сведет его с ума.
— Ладно, а что на счет одежды? Она испорчена.
— Я ненавижу эти вещи, — произнесла Мэдди, желая прекратить это неприятный для нее разговор.
Грегор рассмеялся.
— Отлично, я тоже.
Впервые Мэдди улыбнулась ему, сверкнув ямочками на каждой округлой щечке.
У нее были восхитительные губы.
Даже не пялься. Просто уходи. Он переместился подальше от нее, чтобы его нос не дразнил ее аромат.
— Ты, и в самом деле, чувствуешь себя виноватым, не так ли? — спросила она.
— Я сбил тебя, Мэдди. И ты должна привлечь мою задницу к ответственности. — Он дал ей свою визитку. — Тут, как найти меня, если передумаешь. Позвони мне, если будешь в чем-то нуждаться. — Звучало ли это как предложение? — Счета от врача, адвокаты — все что угодно.
Она поправила свои очки одной рукой и изучила визитку.
— «Танжерс»? Ты там работаешь?
— Я его владелец. Тебе знакомо это место?
Она снова улыбнулась, и посмотрела на него поверх тяжелой оправы. Впервые он взглянул в ее глаза. Они были черными и немного мерцали.
— Все знают о «Танжерс», даже затворники-библиотекари.
Грегор задрожал от холодного предчувствия.
Нет. В Нью-Йорке было много библиотекарей. Миллион. Он глубоко вздохнул через нос, сопротивляясь паранойе.
— Ты — библиотекарь, да? Ты работаешь в городе?
Она кивнула, и он побоялся расспрашивать еще. Вместо этого он вернулся к тому, что можно было бы сделать еще. Что-нибудь, что позволит ему уйти отсюда.
— Разреши мне принести тебе телефон, чтобы ты смогла позвонить своей сестре.
Он пошел на кухню за телефоном, упорно игнорируя ее пленительный аромат, которым пропитался каждый дюйм воздуха в ее квартире. Казалось, что армия пластмассовых игрушек, захватила ее кухонный стол. Магниты сплошь усеивали холодильник. В одном углу прислонился к стене вырезанный из картона в натуральную величину, мужественного вида лысый парень в модном прикиде. Что она могла делать со всем этим барахлом? Наконец он нашел телефонную трубку притаившеюся среди пластмассовых фигурок в темном камуфляже. Вся ее поверхность была в наклейках: переливающихся симпатичных космических пришельцах и сердечках Валентинок. У него возникло желание поднять ее щипцами.
Когда Грегор вернулся из своей кухонной одиссеи, он нашел ее нахмурившейся и массирующей кончиками пальцев виски. Увидев его, она откинула густые локоны назад. Под ними ее кожа была покрыта затягивающимися ссадинами, но на них все еще блестели крошечные рубиновые бусинки крови.
— Это плохо?
Ссадины манили его. Упав на колени рядом с ней, он не мог остановить того, что произошло дальше, как и не мог сдержать океанскую волну. Неторопливо, осознавая, что как бы он ни сопротивлялся, каждый жест, сделанный в этот момент, был неизбежен и предопределен, он поцеловал ее в висок. Его губы задержались на шероховатой коже, а ноздри затрепетали, впитывая каждый оттенок ее аромата. Упиваясь ее кожей, он захватывал рубиновые бусинки. То, что они ему окрыли, заставило его отпрянуть.
— В общем-то, не так уж плохо, — выдохнул он, с трудом поднявшись на ноги и качнувшись в сторону двери, при этом схватившись за грудь, словно киношный злодей. Злодей, которого только что пристрелили и который намеренно затягивал со сценой своей смерти.
Никто, ни один человек, не имел такого вкуса. Он мог бы обглодать ее до костей. Он мог бы вываляться в ее запахе, как собака. Как изысканный наркотик, те несколько капель крови с кончика его языка устремились в кровь, изменяя его сущность.
Мэдди уставилась на него с открытым ртом.
Прохладная дверная ручка была его спасительным путем к реальности, к здравомыслию, которые могли бы вывести его из этого места.
— Итак… Теперь ты в порядке?
Его поразило, что он все еще мог говорить, хоть и не своим голосом.
Оставаясь с все еще разинутым ртом, она кивнула.
— Ладно, тогда… хм-м, до свидания.
Грегор не спускался по лестнице — он перескакивал через пролеты одним прыжком. При выходе, рядом с почтовыми ящиками, он затормозил и заставил себя просмотреть имена. И вот оно, жестокое доказательство того, что вы не сможете избежать судьбы: «Апартаменты F. М. Лопез де Виктория».
Он всегда подозревал, что его мать была ведьмой.

— Что?..
Мэдди некоторое время смотрела на закрытую дверь, пытаясь понять, что же произошло, а затем сдалась.
Почему он поцеловал ее? Он укачивал ее в своих объятиях, а потом прижался губами к ее виску на бесконечно долгое мгновение. Это было словно благословение. А потом это закончилось столь же внезапно, как и началось, и Фостин устремился к двери. Никогда прежде она не видела, чтобы человек выглядел настолько шокированным.
Все было бы не так, если бы она поцеловала его. Но она вообще ничего не сделала.
Ну и отморозок. Он дергался с тех пор, как они вышли из машины.
Что за ночь…
Очнувшись, Мэдди поняла, что все еще сжимает телефон. Она лгала Фостину: она не позвонит своей сестре. Лена захотела бы отправить ее в больницу, но если доктора выслушают ей сердце, они поднимут страшный шум.
Было не так-то просто встать с дивана, а поднявшись, удерживая равновесие на одной ноге, допрыгать до вешалки у двери. Из ее большого зонтика получилась прекрасная прогулочная трость. С ее помощью она благополучно попала в ванную, ругаясь всю дорогу. Оказавшись там, она приняла две таблетки Тайленола  и продолжительный горячий душ. Только после этого, сев на крышку унитаза, она осмотрела свои травмы.
Недолюбливая врачей, она сама вполне прилично разбиралась в оказании первой помощи и была не из брезгливых. Кровь на ее левой ноге сочилась из обширного пореза, который она заработала, проехавшись по разбитому стеклу. Из-за душа рана снова начала кровоточить, но она не думала, что из-за этого придется накладывать швы. Ну, ладно, возможно парочку. Мэдди решила с этим не спешить и посмотреть, как будет дальше. Хуже всего была ссадина вдоль икры. Мочалкой и пинцетом она удалила весь застрявший мелкий сор, а затем обработала рану перекисью, которая шипела и пенилась. Умрите, микробы, умрите.
Предплечье и плечо были в синяках и болели, но без порезов: ее куртка защитила руки. По ее травмам можно было узнать историю ее падения и скольжения юзом на левом боку. Царапина на левом виске была частью того же самого скольжения. Ее она тоже обработала перекисью. Вероятней всего, что под царапиной появится синяк, но ее это абсолютно не тревожило. Не тревожило после его поцелуя.
Для лодыжки, которая сейчас смотрелась, как лодыжка ее тети Тины, за вычетом кофейного цвета поддерживающих колготок, нужен ПЛБП: покой, лед, бандаж и что на «П»? Подушка. Она была уверена, что где-то у нее завалялся эластичный бинт.
Собрав последние остатки сил, Мэдди влезла в ночную сорочку, и проковыляла с зонтиком на кухню, чтобы сделать пузырь со льдом, а затем обратно в спальню. Слишком уставшая, чтобы заниматься поиском эластичного бинта, она сделала выбор в пользу кровати и телевизора. Для сегодняшнего вечера было достаточно и ПЛП.
Стремясь расслабиться, она выбрала для просмотра затертый DVD-диск с первым сезоном сериала «Звездный путь». С ногой на подушке, укутанная одеялом до подбородка, и со звучным голосом Леонарда Нимоя  в ушах, Мэдди не чувствовала боли. Если бы еще кто-нибудь принес водки с тоником, было бы вообще прекрасно.
Ей не потребовалось много времени, чтобы задремать. Она боролась со сном, пытаясь досмотреть эпизод до конца, но ее глаза упорно слипались. Дремота и эпизоды «Звездного пути» стали странным образом сливаться. Доктор Мак-Кой  послал ей сочувствующий взгляд и сделал один из тех всеисцеляющих уколов в шею. Засыпая на своей выдвижной кровати, она уже была не в силах встать и выключить телевизор. Грегор Фостин тоже был на кровати… босиком. Встав, он выключил телевизор и сделал странный жест рукой, словно что-то рисуя в воздухе.
— Это сон, Маделена.
— Я знаю.
Приблизившись к кровати, он сел в ее ногах с мрачным и задумчивым видом. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, руки сложены вместе. Копна волос спадала ему на глаза.
— Почему ты больше не сердишься на меня за то, что я сбил тебя?
Мэдди пожала плечами.
— Какой от этого толк? Ничто уже не изменит случившегося. Все, чем я могу управлять, — это своими мыслями об этом.
Она никогда не собиралась быть Далай-ламой Куинса, но это явно походило на прагматичный философский подход к жизни. Если бы она расстраивалась из-за каждой мелочи, она бы давно уже была на том свете.
Фостин покачал головой:
— Для тебя это звучит достаточно по дзэн-буддистски, но для меня этого не достаточно.
С аккуратностью сиделки, он поднял одеяло, которое укрывало ее ноги, свернул его до колен и отложил пузырь со льдом. Его пальцы мягко проследовали по ее повязке на разодранной голени. Прикосновения были настолько успокаивающими и приятными, что Мэдди откинулась назад, глубоко-глубоко утопая в подушках.
Его голос проник в ее сознание сквозь сгущающийся туман:
— Я собираюсь исцелить твои раны.
— Хорошо, — она наблюдала за ним из-под тяжелых век. Как странно, что он мог быть здесь и в то же время не быть.
Словно большая темная кошка, он согнулся над ее левой голенью. Его спина закрывала ей обзор, но она почувствовала жгучую боль, когда он сорвал повязку, а затем успокаивающее тепло и влажность его языка, скользящего по ране. Оч-ч-чень не гигиенично. О да, но это было здорово.
Ощущения были достаточно реальными.
Это должно быть сон. Иначе Грегор Фостин не зализывал бы ее раны.
Она не поняла, произнесла ли это вслух, но Фостин перестал лизать.
— Конечно, это сон. Как бы я попал сюда? Уходя, я захлопнул дверь.
Мэдди вновь расслабилась.
— Разумно.
Его язык прочертил дорожку вверх до голени, она поняла: он следует к краю обширного пореза. Над ним он трудился в течение долгого времени, сперва вылизывая длинными дорожками и ощупывая края проворным языком, возбуждая тысячью крошечных легких щелчков. Поверхность его языка была шершавой, как у кошки, и каждое движение приносило удовольствие и наслаждение.
Мэдди осознала, что возможно, это один из тех снов. Почему бы нет?
— Если твой язык двинется на север, — мягко намекая на более откровенные ласки выше колен, произнесла она, — все нормально, я не против.
Он издал звук, похожий на смешок. А может, поперхнулся. Значит, это не был один из тех снов.
Изменив позу, он лег на живот и переключил свое внимание на ее вывихнутую лодыжку. Прохладными пальцами, ощупав отек, он стянул на лодыжке кожу, а затем исследовал таким же образом, как ящерицы пробуют на вкус воздух.
— Этот отек — результат скопления жидкости возле сустава, — сказал он, поглаживая рукой голень возле колена.
Желая всем телом этих прикосновений, она согнула колено, и его рука скользнула вверх по бедру. Все выше и выше.
— Иисус, — прошептала она, когда поток эротических образов пронесся в ее голове.
Она и Фостин в каждой, когда-либо изобретенной человечеством позе, а затем продолжение в позах, придуманных ими самими.
— Мэдди! — его резкий голос прорезал туман.
Она открыла глаза. Его щека прижималась к ее голени. Заметив ее внимание, он повернул голову и поцеловал ее в коленку.
— Оставайся со мной. Эта нога болит где-нибудь еще?
Она отрицательно покачала головой.
Обхватив ее пятку одной рукой, он приподнял ногу и начал покрывать медленными поцелуями. Не только отекшую лодыжку, но и вдоль свода стопы.
— У тебя звездочки на каждом ноготке.., — пробормотал он хриплым, низким голосом. Он поэтично упомянул об ее педикюре, который она, несомненно, любила, а от себя добавил: по одной желтой мультяшной звезде на каждом ногте.
Он обвел языком большой палец ее ноги и проложил дорожку между пальцами. Она вскрикнула. Вопреки ожиданиям ей не было щекотно, а довольно чувственно и страстно, и невыносимо приятно. Никто и никогда прежде не целовал ей ноги.
Его рот переместился назад к лодыжке. Там он начал выводить языком медленные круги вокруг щиколотки, ну, или, где была бы щиколотка, если бы не отеки. Когда он это сделал, глубоко внутри него все завибрировало, движения стали более настойчивыми: его шершавый язык возбуждал ее кожу и тело.
Словно раскаленная добела стрела желание, зародившееся в ее ноге, взметнулось вверх и пронзило ее женское естество. Она хотела, чтобы он попробовал ее там. Она хотела заняться с ним любовью, ощутить его толчки.
Внезапно ее накрыло страстное желание и затопило влагой. Его пальцы танцевали вдоль стопы, его язык дразнил и исследовал, его поцелуи были всепоглощающими и глубокими.
Она хотела сказать, чтоб он забыл о чертовой ноге, но не успела: волна удовольствия накрыла ее. Спина выгнулась, рот приоткрылся, и на самом пике удовольствия что-то пронзило лодыжку, давая ей освобождение.
Ее ноги содрогнулись, пронзенные волной сладких спазмов, но Фостин с силой удержал их. Для него это было впервые: присосавшись к ее ноге, он чувствовал ни с чем несравнимое райское блаженство.
Оргазм стихал, а вместе с ним и посасывание пошло на убыль. Затем он потерся носом о ее ногу, продолжая ласки языком. Она удовлетворенно улыбнулась… и постепенно ее сознание прояснилось.
Все было по-настоящему.
Мэдди поправила очки и озадаченно уставилась на мужчину, отдыхающего в ее ногах и собственнически обхватившего рукой ее лодыжку.
У нее только что был… ножной секс?..
С Грегором Фостином?..
С тем, кто сбил ее?
— Это не сон.
Фостин поднял свою голову и серьезно ответил:
— Нет, сон.
— Чушь. — На краткий миг ею овладела паника. — Все это слишком странно для того, чтобы быть сном.
Нахмурившись, он медленно надвигался на нее, раздвинув ее бедра и опершись руками по обе стороны от головы. Его губы были красными и припухшими, а выражение лица ожесточенным, когда он смотрел на нее сверху вниз.
— Это было то, что я сказал, Маделена.
— Но…
— Тс-с, — взяв ее за подбородок, он повернул ее голову на бок и провел по виску языком.
Мэдди закричала в подушку:
— Черт возьми, хватит облизывать меня!
Сильною рукой, он развернул ее к себе лицом.
— Смотри мне в глаза.
Она отбросила его руку.
— Зачем ты хочешь загипнотизировать меня или сделать еще что-то?
Она не поняла: его челюсть отвисла от изумления или от обиды. Клацнув зубами, он закрыл рот и прищурил глаза.
— Ты самая возмутительная.., — он прервал себя и испустил глубокий вздох. — Все, что я пытаюсь сделать, это компенсировать ущерб.
— Используя свое влечение к женским ножкам?
— Ты единственная, кто испытал оргазм. Так у кого из нас пристрастие к ножному сексу?
Горячий румянец залил ее щеки до самых корней волос при воспоминании о ее криках, конвульсивных содроганиях и о ее страсти. Даже взбешенная, она по-прежнему хотела его. Только потом до нее дошло, что он делает.
— О, конечно, давай, вали все на меня. Превосходно, Фостин.
С огромным удовлетворением, Мэдди заметила ответный румянец на его щеках. Ну что же, чувство стыда ему ни чуждо.
Несклонная продолжать эту беседу на спине, она приподнялась и, выпрямившись, оказалась с ним нос к носу. Их взгляды встретились и задержались на мгновение. У него были синие глаза, — она могла их рассмотреть даже в полутемной комнате, — но вблизи они выглядели не совсем… правильно.
— Скажи мне, что происходит, — прошептала она с бешено колотящимся сердцем.
Он выдержал ее пристальный взгляд, и чем дольше это длилось, тем учащенней становилось ее дыхание. Затем он опустил веки, и темные полукружья ресниц упали тенью на щеки. Когда он поднял их снова, решение было принято.
— Ты спишь.
Он исчез.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #4 : 22 Февраль 2012, 07:57:09 »

ГЛАВА 3

Грегор присел на пожарной лестнице, тяжело дыша и согнувшись под натиском желания. С мрачной решимостью он собрал воедино остатки рассудка. Он не захочет вернуться туда. Он не высвободит свой пульсирующий член и не будет трахать ее до тех пор, пока колотящаяся об стену спинка кровати и ее крики не разбудят соседей. Он не вонзится своими клыками ей в шею и не узнает истинный вкус ее крови. Он обойдется и этой несвежей свернувшейся кровью, которую вытянул из ее лодыжки. Он пошлет ко всем чертям Куинс и вернется в «Танжерс», где все было таким понятным.
Он исцелил ей раны. Миссия выполнена. Вина облегчена. Теперь он может заняться своей жизнью. Если позже он решит, что действительно хочет осесть с болтливой библиотекаршей… болтливой библиотекаршей, которая на вкус была, словно рай земной и мурлыкала, пока он «дегустировал» ее. Нет. Болтливая библиотекарша, которая спала на простынях «Хэллоу Китти»  и одевалась так, словно жила в доме престарелых. Другими словами, если он когда-нибудь сойдет с ума, то он знает, где ее найти.

Глубоко и часто дыша, Мэдди стояла на коленях на кровати.

Я видел сон…
Не все в нем было сном.


Она еще всем телом ощущала его прикосновения, точно мед, растекшийся по коже. Ее соски набухли под сорочкой, а трусики были мокрыми. Если бы это был сон, то это точно был бы сон.
Но что же это еще могло быть?
Она сняла очки и потерла лицо.
Сценарий таков: Грегор Фостин, владелец самого декадентского  клуба в Нью-Йорке, заскучал в окружении десятка кокаиновых красоток, вьющихся вокруг него все ночи напролет. Вместо этого, он решил развеяться, облизав пятки у неуклюжей девицы, предварительно сбив ее тем же днем. Вследствие чего он ворвался к ней в квартиру, довел ее до оргазма, обсосав лодыжку, и бесследно исчез.
Или так, или это был сон.
Принцип «Бритвы Оккама»  гласит: при прочих равных условиях простейшее решение является наилучшим.
Она глубоко вздохнула.
Некоторые сны вообще не имели никакого смысла при свете дня. Этот должно быть один из них.
Чувствуя себя гораздо лучше, Мэдди вылезла из постели и поплелась в ванну. По дороге туда она поняла, что идет не прихрамывая. Ее лодыжка немного побаливала, но она могла ходить. В ванной комнате Мэдди положила ногу на край ванны. Она выглядела как обычно.
Ее сердце вновь начало быстро биться. Закрыв глаза и сделав медленный вдох, она попыталась успокоиться. Немного успокоившись, она приподняла левую ногу. Длинный порез исчез вместе со следами от дорожной аварии.
Мэдди обернулась и посмотрела в зеркало над раковиной. Вид собственных безумных глаз напугал ее. Она убрала волосы. Царапина на виске пропала. Розовая кожа и больше ничего.
На один безумный миг она задалась вопросом: а была ли вообще авария? Может быть, все это было частью того же сна.
Как бы ни так. Ее брюки были разорваны и, скомканные, валялись на полу ванной. Она выбежала в гостиную и нашла красную куртку, все еще мокрую и порванную с левой стороны.
Мэдди вернулась в ванную и повернулась левым плечом к зеркалу. Оно было покрыто синяками.
— Ты пропустил их, сволочь, — сказала она вслух. — Сон, как же.

«Танжерс» еще никогда не выглядел для Грегора так гостеприимным, и это о многом говорило, поскольку в течение пяти лет клуб был единственной любовью всей его жизни. Вручив автомобиль парковщикам, он поручил им разобраться с болотом на пассажирском кресле. Вышибалы у дверей расступились, и Грегор прошел в свое святилище.
Хани следовала за ним по пятам, когда Грегор стремительно обходил площадку — характерный признак, что он был взволнован. Клуб только открылся и словно потягивался после сна. Ди-джей задал сладострастный, ровный ритм. Он шел между столиками, со спины узнавая гостей, примечая детали, отсылая сбившихся с ног официанток кратким взмахом руки и многозначительными взглядами.
— Разве ваша кожа не должна дышать? — спросил он Хани, когда они проходили мимо бара. — Или это миф?
Сегодня вечером она украшала «Танжерс» в белом латексе — от капюшона и белых перчаток до вызывающих белых сапог с люситовыми  каблуками. Она была похожа на доминатрикс с планеты Ксенон.  Независимо от того, во что Хани была одета, пожарной команде следовало бы плестись по ее следам и сбивать пламя, вспыхивающее вслед за ней. Большинство людей не понимали, что за всем этим показушным блеском, она скрывала острую деловую хватку. Однажды она оставит его, открыв собственный клуб, и тогда ему придется убить ее.
Нет, этого не может быть.
Хани проигнорировала его вопрос.
— Сол просил передать, что ждет вашего звонка до полуночи, но он не будет ждать дольше даже ради вас.
— Мы не нуждаемся в его услугах. Она не будет предъявлять иск.
— Она что, сумасшедшая?
— Типа того, — Грегор пожал плечами. — Она говорит, что ничего не хочет от меня.
Однако мысль о том, что она ничего от него не примет, раздражала его. Это неудовлетворение привело его к ней в комнату, заставило излечить ее раны. Теперь она могла пудрить мозги как хотела, но он знал, что она хотела нечто вроде… него. Нет, напомнил он себе, это вовсе не значит, что он когда-нибудь с ней снова встретится.
Но даже эта маленькая победа над ее проклятой независимостью доставляла удовольствие.
— По крайней мере, я могу заплатить за ее испорченную одежду. — Грегор достал маленький блокнот из нагрудного кармана и кратко записал ее имя и адрес. — Пошлите ей подарочный сертификат, который покроет стоимость пальто и пары штанов.
Хани кивнула.
— Полагаю, тысячи хватит? — Хани не делала покупок в Bargain Barn . — Какой магазин, вы предпочитаете?
Отвлекшись, Грегор принюхался к воздуху и, сморщившись, поднял палец, проверяя циркуляцию. Систему вентиляции должны были починить после обеда, но она все еще была неисправна.
— Что? О, любой, где одеваются старики и психи.
— Ясно. Bloomies .
После того как все текущие дела были улажены и Хани оставила его, Грегор на время небольшого затишья, прежде чем ночь сорвется с катушек, решил уединиться в своем личном кабинете Поглощенный своими мыслями, он не сразу заметил, что комната не свободна.
На миг перед ним промелькнули пара бледных, обнаженных грудей и его брат на фоне их. Алекс кормился. Развернувшись на каблуках, Грегор направился к двери.
— Грегор, не уходи.
Он узнал томный голос, раздавшийся из темноты с его дивана. Он принадлежал кормилице Саре. Алекс и Грегор разделяли пристрастие к добровольным донорам крови (в отличие от их брата, Михаила, который только охотился), и «Танжерс» предоставлял их в изобилии. Столь же исполненный истомы Алекс лежал рядом с ней, упиваясь ее маленькими заостренными грудками. Он вскрыл маленькую вену на каждой из них, и кровь стекала в ложбинку между ними.
Грегор вернулся, взял ее за протянутую руку и присел на корточки рядом с ней.
— Да, дорогая?
Он обмакнул палец в маленькой лужице на груди и поднес к своему языку, надеясь заглушить вкус Маделены. Попытка не удалась.
— Ты не должен уходить, — произнесла она. — Ты голоден?
Что за вопрос после сегодняшней ночи? Его желудок скрутило от нездоровой крови. Вряд ли он сможет поесть прямо сейчас, ведь он весь пылал. В равной степени озадаченный силой своей эрекции и непониманием того, что заставило его вернуться к этой ненормальной, или почему она, как предполагалось, была его избранницей. В общем, это пугало.
Как же хорошо было находиться на родной территории, наблюдать привычную картину. Это было его жизнью.
Алекс поднял голову и бросил взгляд, давая молчаливое согласие на дальнейшие действия Грегора.
— Я только что кормился, Сара, — ответил он. — Но я буду наблюдать, потому что вы прекрасны.
Губы Сары растянулись в улыбке. Она сжала его руку, потом слегка разжала, когда Алекс привлек к себе его внимание, так что Грегор уселся в свое кресло.
Грегор был могущественным боссом в «Танжерс», но Алекс был его любимцем.
Своими большими карими глазами и наивной улыбкой Алекс добивался всего, чего бы ни пожелал. Этим, а также своей репутацией бабника, которые были полностью заслужены.
Глаза Сары были открыты, но они остекленели в тот миг, когда Алекс застыл над ранками на ее груди, останавливая ручейки крови. У Сары уже были крошечные ранки, сбегающие по внутренней стороне запястья и за мочкой уха. Алекс мог растянуть это навечно, удерживая женщину в неспешном приближении экстаза, пока она не начинала умолять о пощаде. И это было до того, как он займется с нею сексом.
В отличие от Алекса, Грегор не имел времени или желания превращать каждый прием пищи в трехчасовую оргию. Для донора было удовольствие даже в самой простой разовой сделке, но Алекс всегда наслаждался процессом. Алекс любил людей, любил нравиться им и легко сходил за одного из них, в отличие от своего брата Михаила, придерживающегося старых традиций. Грегор не впадал ни в ту, ни в другую крайность. Он был практичным средним сыном.
Алекс, опустив голову между грудей, слизывал остатки крови. Он погрузил свое лицо в густеющую кровь и поднялся с испачканным в крови лицом.
Это был жест господства, вызванный инстинктом. Резцы Грегора удлинились в ответ. Мимолетное желание оспорить у Алекса девушку пронзило его и быстро угасло. Это было не настоящее желание, это был инстинкт. Алекс, собственнически охватив одну грудь Сары, втянул ее глубоко в рот. Она выгнула спину, с каждым его глотком изгибаясь сильнее и громко стеная.
Грегор думал о фланелевой сорочке Мэдди, о том, как она не скрывала полноту ее грудей. Он представлял, как расстегивает ее и принимает по одной тяжелой груди в каждую руку. У нее были темноватые соски.
Нет.
Он заставил себя сосредоточиться на представшей перед ним картине.
Алекс задрал короткую юбку Сары вокруг бедер, выставив напоказ ее чулки. Быстро и уверенно он прокусил мягкую плоть с внутренней части ее бедра, и Грегор полагал, что это был заключительный и оттого такой глубокий укус. Тело Сары напряглось. Она вскрикнула от боли, а потом рванулась под клыками, когда он начал сосать. Эта имитация смертельных мук вытеснила все здравые мысли из головы Грегора. Теперь он хотел ощутить ее вкус во рту, наполнить им желудок независимо от того сыт он был или нет. Приоткрытыми губами он впитывал воздух, наполненный ароматом крови Сары и насыщенный мускусом желания. Ее голова повернулась в его сторону, а подернутые поволокой глаза встретились с ним взглядом. От Алекса доносились тихие звуки кормления.
Не отрывая глаз от Грегора, Сара ласкала свои груди, размазывая кровавые отпечатки пальцев по своей белой коже, окрашивая соски в красный цвет. Воздействие Алекса заставило затрепетать ее веки и приоткрыть губы, и Грегор с трудом удержался, чтобы не наброситься на нее.
На обратном пути в город он боролся с силой своего желания, а в настоящий момент он был сжигаем страстью. Был ли это мазохизм, или же он был просто идиот? Если бы у него был хоть какой-то здравый смысл, он сел бы и просмотрел недавнюю аудиторскую отчетность и притворился, что у него вообще нет члена, продолжая притворяться до тех пор, пока не откроется «Эликсир». Но для сегодняшней ночи он перенес слишком много лишений. Расстегнув молнию на штанах, он начал поглаживать возбужденный пенис через боксеры . Скривив рот в полуулыбке, Сара подражала ему: дотянувшись до клитора, она стала тереть его своей окровавленной рукой. Алекс поднял голову, его ноздри раздулись.
Грегор знал, что во рту Алекса смешались солоноватый вкус ее крови и киски, и собственная память заставила наполниться рот слюной. Его член вздыбился, и он оттянул боксеры ниже для более активного участия в игре. На мгновение темные широко раскрытые глаза Сары, задержались на его пенисе, а затем лицо Алекса скрылось между ее ног. Ее глаза закрылись, и она отдалилась.
Грегор, откинувшись на спинку стула, чередовал резкие движения руки и поглаживания. Его глаза были прикрыты и единственным, что осталось в этом мире, было движение руки и звук страстных, умоляющих стонов Сары в его ушах. Крики Сары стали криками Мэдди, а он был под той фланелевой рубашкой, кормясь на внутренней стороне ее округлого бедра, ее руки были в его волосах, умоляя его … как она выразилась? «Двигаться на север». Он с удовольствием бы «двинулся на север». Все, что угодно, лишь бы кончить в ее рот.
В ее сексуальный рот.
Глубоко засасывающий его член.
Он кончил неистово и мучительно.
— Трахни меня, — пробормотал он, проводя свободной рукой по лицу, а другой все еще покачивая поникший член.
Ритмичные крики Сары сказали ему, что и она была близка к оргазму. Он воспользовался этим моментом, чтобы исчезнуть. Алекс мог закончить и без него.

Пустое такси появилось в поле зрения Мэдди, когда она уже собиралась откусить смачный кусочек от дымящейся горячей сосиски.
— Черт.
Она быстро завернула хот-дог обратно в фольгу, и побежала, подняв руку. Если она поймает это такси, возможно, тогда не опоздает к своему фитотерапевту, и это почти восполнит грех поедания переполненного нитратами и консервантами хот-дога на пути туда.
Такси замедлилось и остановилось у тротуара примерно в двадцати футах  от нее. Она побежала за ним, жонглируя своей сумкой и обедом, уклоняясь от толпы. Даже короткая пробежка доказывала, что это уже слишком большая нагрузка для нее. Она положила одну руку на грудь, чувствуя тревожное, неровное биение сердца. Нитраты — наименьшая из твоих проблем, девочка Мэдди.
Погруженная в свои мысли, она врезалась в кого-то, кто пытался украсть ее такси.
— Ну нет, приятель. Оно мое. — Он был таким высоким и так близко, что его грудь загородила ей весь обзор. Мужчина был одет в цвета ее болезни: черный галстук, черная рубашка, черный костюм, черное пальто.
— Маделена? — стена заколыхалась.
Она вытянула шею вверх, чтобы увидеть Грегора Фостина, пялившегося на нее так, словно он увидел собственную смерть.
— В чем твоя проблема? — спросила она, подразумевая, что все это значит. — Отойди от моего такси.
Фостин достаточно оправился, чтобы вернуться к своей обычной неприязненной манере поведения:
— Это не «твое такси». Я остановил его.
— Ты врешь и не краснеешь.
У нее в голове не укладывалось, как он мог оказаться здесь и как они могли встретиться вновь. Это могло означать только одно: он преследует ее.
— Что-о? Ты думаешь, я преследую тебя?
По его скептическому тону, она поняла, что ему не очень приятно быть ее возможным преследователем. И разве он только что не прочел ее мысли?
— Ты прав, — отрезала она. — Зачем тебе утруждать себя преследованием меня, когда ты можешь просто ворваться ко мне квартиру и обсосать мои пальцы, когда пожелаешь?
Фостин скрестил руки и, сморщив нос, свирепо посмотрел на нее.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Нет ничего более отвратительного, чем наглая ложь, разве только, может быть, высокомерная наглая ложь.
— Слушай, я не знаю, что ты планировал той ночью, но если ты собирался как-то стереть мне память, то ты потерпел неудачу. По крайней мере, ты мог бы забрать мою куртку и брюки. Изобличающие улики, понимаешь? Небрежно работаешь, Фостин, очень небрежно.
Он изогнул бровь.
— Скажи мне, Маделена, ты когда-нибудь проверяла голову на предмет черепно-мозговой травмы?
— Накося выкуси! — Звонким шлепком она столкнула ладонь соперника с дверной ручки, тем самым подтверждая свое право на такси.
В мгновение ока Фостин запрыгнул с другой стороны.
— О нет, — сказал он. — Ты не украдешь мое такси.
Мэдди встретила его на полпути к сидению и сильно толкнула его в сторону двери.
— Пошел ты, Фостин. Оно мое.
Глаза Фостина прищурились от злости, и она заподозрила, что он хочет убить ее. Зарычав, он ворвался внутрь и решительно захлопнул дверь.
— Я поступаю так, как хочу.
Его голос был тихим и монотонным, но холодным, и она поняла: сказанное им правда. Но ее это не испугало. Мэдди его не боялась. Она больше ничего не боялась, разве только еще больших страданий от рук врачей. Дважды она умирала на операционном столе и дважды видела туннель и свет. Смерть сама по себе была не так уж плоха. Завещание было написано, и у нее не было домашних животных.
Не то, чтобы она ожидала, что эта поездка в такси пойдет как-то неправильно, — хотя, кто знает этого Фостина? — но это было обнадеживающе. Не стоило понапрасну нервничать. Таким образом, все, что она ответила на его ледяную угрозу:
— Хорошо, сутяжная ты рожа, твоя взяла, Фостин.
Как только она это произнесла, вмешался водитель, который выглядел уже довольно раздраженным к этому моменту:
— Скажите мне, пожалуйста, может быть кто-нибудь, куда-нибудь поедет сегодня вечером? Или вы используете мое такси, как клуб?
— Челси, — сказал Мэдди, и в то же время Фостин произнес:
— Округ Колумбия .
— Я опаздываю, — зашипела она на него.
Он стрельнул в нее еще одним злобным взглядом, а затем сказал водителю:
— Сначала едем в Челси.
Мэдди смирилась с мыслью о совместной поездке. Он был слишком большим, чтобы его можно было вытолкнуть. Такси тронулось. Мэдди сняла берет и размотала шарф, искоса поглядывая на него. Она удивлялась, как Фостин хорошо изображает жертву, хотя это она была единственной, кого сбили и соблазнили. Он был, вне всяких сомнений, царствующим Порочным Владыкой Плохого настроения. Кем он был еще, она не определилась.
Не имея больше причин для борьбы, они оба сидели, откинувшись на спинку сиденья, скрестив руки и глядя прямо перед собой.
Мэдди занимала себя размышлениями о том, что бы сказать ему такого, от чего бы он взбесился еще больше, потому что ни за что на свете она не собиралась позволить ему безмятежно наслаждаться этой поездкой. Размышления захватили ее на неприлично долгое время, прежде чем она вспомнила, что решение у нее в руках.
— Нравится мой ланчбокс ? — она установила его на коленях, чтобы ему был виден логотип. «Баффи — истребительница вампиров», — извещала редкая, с изображением Дэвида Бореаназа  эмблема в кроваво-красных письменах, ее награда наград, свидетельствующая, что она была непревзойденной королевой eBay .
Фостин повернул голову, неспешно разглядывая логотип, а затем вновь уставился в лобовое стекло.
— Не понимаю, как парень по имени Баффи собирается убивать вампиров.
Мэдди вздохнула:
— Я так понимаю, что ты никогда не смотрел это кино. Это Ангел. Этот Ангел — вампир.
Фостин фыркнул.
Всю неделю она прикидывала вероятность того, что Фостин был самым, что ни на есть, настоящим вампиром. Хотя это было заведомо невероятно. Хорошо, фактически, это было невозможно, если она хотела придерживаться в своих предположениях принципа реальности, но когда она так поступала? И, кроме того, эта мысль была гораздо привлекательней, чем мысль о том, что он был просто фут-фетишистом с отмычкой.
— Ты составил собственное мнение относительно вампиров, Фостин? — уязвив его настолько откровенно, она аж затаила дыхание. — Возможно, теорию?
Фостин заерзал на своем месте и наклонился к ней. Его большая рука распростерлась на сиденье, слишком близко от ее бедра. Существовали правила о личном пространстве, и он, ломая все, дышал ей в шею.
— У тебя, кажется, есть все теории, Маделена. Почему бы тебе не рассказать мне, о чем они?
Проклятье, он был сексуальным ублюдком. Его голос напомнил ей о замше. Мэдди встретилась с ним взглядом. Что-то опасное таилось там, и ее бедное сердце затрепетало при виде его. Она пожала плечами и отложила ланчбокс.
— Всего лишь болтовня, чтобы не молчать. Извиняюсь за попытку.
Фостин вернулся в свой угол, не сказав ни слова, и она вспомнила, что ее обед остывает.
У водителя должно быть были уши, как у лисы, раз он смог расслышать тихий шелест фольги. Или, возможно он унюхал запах. Так или иначе, он подловил ее в тот момент, когда она собиралась сделать свой первый долгожданный укус.
— Никакой пищи в моем такси! Никакого мусора в моем такси! Спасибо!
— Расслабьтесь мистер… мистер Патель, — сказала она, читая его удостоверение личности и одаривая своей лучшей улыбкой в зеркало заднего вида. — Я обещаю не оставлять и следа улик. Маленькая капля кетчупа и соуса была готова угрожающе соскользнуть с хот-дога. Она поймала каплю языком, а потом ее слизнула. Сделав это по наитию, она случайно заметила, с каким видом сидел Фостин: его лицо светилось неприкрытым голодом.
— Что за?.. — на мгновение она подумала, что он хотел хот-дог, потом его рот накрыл ее.
— Эй, я был… — Даже протестуя, ее губы тянулись к нему, и он превратил этот протест в поцелуй.
О. Мой. Бог.
Кто еще в мире целовался как он? Его рот был нежен, и в то же время горяч, его руки кольцом обхватили ее, затягивая и подчиняя. Вся несостоявшаяся страсть той странной ночи нахлынула обратно, и даже испытывая к нему ненависть, она ответила на его поцелуй, потому что… черт.
В поцелуе не было соперничества, несмотря на все их пререкания. От этого ей стало не по себе. Настолько естественно было размякнуть под ним и открыться. Ее губы уступили, ее шея поникла, все ее тело расслабилось в его объятиях, и как это было ни странно, она чувствовала себя защищенной.
«Словно Инь и Ян», — думала Мэдди. Кем бы она ни была — он примет это. Что бы он ни дал — ей нужно это, пусть даже это и заставляло ее сердце биться быстрее нормы.
Сила его поцелуя оттеснила ее назад к двери, и когда он всей своей тяжестью навалился на нее, Мэдди стала соскальзывать по сиденью все ниже и ниже, одной рукой держась за его затылок, другой пытаясь удержать хот-дог вверху.
Когда он оказался сверху нее, их ноги переплелись. Как настоящая шлюха, Мэдди перекинула одну ногу ему на бедро и притянула его ближе. Теперь их ничто не разделяло, даже воздух. Ей требовалось полное соприкосновение тел. Ей требовалось ощутить твердость его члена. И он сделал ей одолжение: невыносимо медленно протиснувшись меж ее бедер, стал тереться о самое чувствительное место.
Мэдди в ответ вращала бедрами, найдя свой ритм и прочно его удерживая. Медленно и уверенно. Горячая как лава. Невыносимый жар растекался по пальцам ее ног, устремляясь вверх по внутренней стороне бедер, словно зарница. Она вцепилась в него крепче. Miйrcoles! Я обжимаюсь с Грегором Фостином на заднем сиденье такси.
Его рот оставил ее истерзанные губы и беспощадно сомкнулся на шее, взамен оставляя след сильных засосов на нежной коже. Мэдди выгнулась под ним, ее соски, тугие и чувствительные, уперлись в его грудь.
— Иисус!
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, уткнувшись в нее лицом.
Мэдди нашла его губы. Их языки сплелись страстно и отчаянно, они стонали в унисон. Так же, как в ту ночь, когда он посетил ее комнату, она была влажной, открытой и готовой. Она хотела взять его, ощутить глубоко внутри и скакать на нем, пока они оба не упали бы в изнеможении. И теперь она умоляла его об этом, хныкая и извиваясь, забыв о связной речи.
— Чего ты хочешь, Маделена? — спросил он. — Этого?..
Его зубы, острые как бритва, оцарапали ей горло.
— …или этого? — Его рука скользнула между ее ног. Его сильные пальцы потерли набухший клитор через трусики.
— Этого! — как только он коснулся ее, она достигла пика наслаждения, молча и неистово извиваясь под ним, в то время как он продолжал поглаживать ее.
Она нуждалась в большем.
— Трахни меня. Пожалуйста, трахни... — Умоляла она хриплым шепотом, полностью потерявшаяся, не осознающая ничего, кроме мужчины в ее объятиях, своей потребности в нем.
Голос мистера Пателя прорвался сквозь ее затуманенное сознание:
— Выходите! Убирайтесь, грязные извращенцы, прежде чем уделаете мое такси своими игрищами и вонючей сосиской.
Мэдди даже не поняла, что такси остановилось, пока водитель не распахнул пассажирскую дверь, и она с Грегором не вывалилась на тротуар, приземлившись на его обочине вверх тормашками. Вернее, это она и ее волосы оказались в канаве.
Фостин же перелез через нее и начал кричать на таксиста. Менее изящная Мэдди выползла на четвереньках и, поднявшись, стояла, пошатываясь, в стылом вечернем воздухе, пытаясь вспомнить свое имя, номер социальной страховки, — в общем, весь минимум. Мир стал немного отчетливее, когда она нашла свои очки, запутавшиеся в волосах, и снова их одела.
Прохожие начали спорить, и, безусловно, решили, что она и, вероятно, Фостин были пьяны. Не последнюю роль в этом сыграли остатки хот-дога на нем — кетчуп, соус, капли жира и булочка, размазанные по всему левому плечу.
У Мэдди трепетало и ныло между ног, но волшебный миг закончился. И это было к лучшему. Трахнуться с Грегором Фостином было плохой идеей во всех смыслах. Ей следовало бы послать цветы мистеру Пателю за ее спасение от собственных гормонов. Увлекшись этими мыслями, она не поняла, чем закончились все споры. Внезапно все исчезли вместе с такси. Остался только Фостин, одиноко стоящий на тротуаре.
Он почесал затылок, как растерянный ребенок, и в этот миг она захотела его снова, не задумываясь, хорошая это мысль или нет. Раскачиваясь на каблуках, Грегор расхаживал невдалеке. Остановившись, он подбоченился с мрачным видом. Он думал, что они совершили большую ошибку, и это ранило ее больше, чем она думала.
— Послушай, Маделена…
— Не говори этого, Фостин. Мне достаточно и того, что я противна самой себе.
Уходя, она надеялась, что он еще долго не обнаружит след от хот-дога на своем плече.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #5 : 22 Февраль 2012, 08:00:49 »

ГЛАВА 4

Грегор смотрел, как она уходит. Она шла с идиотским ланч-боксом подмышкой, держа его словно футбольный мяч. Слишком большая по размеру спортивная куртка, принадлежащая когда-то давно умершему, обладавшему сомнительным вкусом старику, доходила ей до колен, скрывая ее фантастически соблазнительное тело. Тело, которое с каждой новой встречей он узнавал все лучше.
Что случится, если он побежит вслед за ней? Скажет ли она ему отвалить или последует за ним в ближайший отель? Прикрыв глаза, он представил их нагими в прохладе безликого номера отеля, где ничто не имеет значения, не даются обещания и, самое главное, нет никаких правил. Она будет молить, и он снизойдет, но постепенно и в должное время, пока она не покроется потом и не зайдется в пронзительном крике, и не испытает головокружение от потери крови. Он будет придерживаться заданного ею темпа, а когда все закончится, она больше никогда не захочет трахаться с кем-то еще. До скончания времен.
Глаза Грегора удивленно распахнулись. Черт, хорошо, что и он носил пальто до колен, иначе бы его арестовали за непристойное поведение в общественном месте. Маделена затерялась в уличной толпе, но он стоял с подветренной от нее стороны, и ее аромат все еще будоражил его обоняние. Если бы он захотел, то нашел бы ее без труда. Но он не хотел.
Если он последует за нею, он потеряет голову, а у него не было намерения поддаться этому безумию. Безусловно, взаимное притяжение между ними было сильным, но что насчет всего остального? А как насчет той небольшой проблемки, что они друг друга терпеть не могут? А то, что она была раздражающей его чудачкой? Баффи, чертова истребительница вампиров, может поцеловать его в задницу. И силы вампирского пророчества тоже. Ему нравилась его жизнь именно такой, какой она есть.
Грегор вдохнул воздух в последний раз и уловил исчезающую тонкую нить ее аромата. Вот и все. Он никогда не увидит ее вновь. Вожделение к ней постепенно исчезнет, и он довольно скоро придет в себя. А сейчас его ждет Михаил. Он занялся поиском другого такси, размышляя о непривычном вкусе кетчупа во рту.

Михаил встретил Грегора в дверях своего офиса похлопыванием по спине.
— Ты опоздал. Что с тобой случилось?
Он отдернул руку с гримасой отвращения и обнюхал ее. Грегор начал изогнулся, пытаясь рассмотреть, что было у него на спине.
— Позволь я угадаю, — сказал Михаил, вытирая сальную руку о пальто Грегора. — Ты затеял драку с продавцом хот-догов?
Грегор выругался и скинул пальто, чтобы рассмотреть нанесенный ему урон.
— Что-то вроде того.
Всегда любящий тайны, Михаил подошел ближе, его точеные ноздри подрагивали, когда он кружил вокруг Грегора, выискивая ключ к разгадке. Михаил был ужасно, не по-человечески, привлекателен. Его кожа была неестественно безупречна, волосы чересчур блестящими, а глаза слишком хищными. На людях он принимал скучающий вид и держался в тени. Всякий раз, входя в «Танжерс», он вызывал суматоху, ввиду чего он там редко появлялся. Было предельно ясно, кому в семействе Фостинов достались вампирские гены князей, а кому российско-крестьянская муть.
— Кто эта женщина, чей запах я чувствую на тебе, что она делала с хот-догом, и почему ты так расстроен?
— Мы здесь должны говорить о проблемах безопасности, а не о моей сексуальной жизни.
Михаил проектировал систему безопасности для «Эликсира». Это была его работа, вопреки его внешнему виду: консультант безопасности, а не врач, и не ищейка.
— Но это-то намного интересней. — Его холодные глаза сощурились от любопытства. — Выглядишь изнуренным. Ты когда последний раз кормился?
Грегор стряхнул руку Михаила со своего плеча и рухнул на стул, тем самым покончив с кружением и обнюхиванием.
— Не знаю. Кажется, вчера я перекусывал.
А правда была в том, что каким-то образом горькая, несвежая кровь из лодыжки Маделены испортила для него вкус всей крови. Он умирал от голода, но не мог много есть. Эта привередливость перешла и в область секса. Что-то в ее крови заставило его воздерживаться от секса с другими женщинами, но он был точно уверен, что это не продлится вечно.
Михаил вопросительно приподнял изящную бровь, потешаясь над ним.
— Тебе есть, что показать мне или нет?
— Вспыльчивый и несдержанный. — Михаил вытащил план экспозиции «Эликсира», раскатал его по рабочему столу и прижал углы отполированными камнями из оникса. — Женщина, чей запах я чувствую на тебе, твоя нареченная?
— Проклятье, Миша! — Грегор провел рукой по волосам и сдался. У Михаила хватит терпения изводить его до конца света, если он не сдастся. — Да.
Губы Михаила растянулись в медленной улыбке.
— Она человек. Доставляет ли она удовольствие?
— Нет. Не доставляет. Нисколько. Это пророчество — чушь: оно не работает.
— Судя по тебе, я бы сказал, что оно работает, и весьма хорошо. Дай угадаю, ты питался ею, но не довел дело до конца? — Когда Грегор не ответил, он продолжил. — Зачем ты борешься с этим? Вы уже связаны с нею. Никакая другая женщина не понравится тебе вновь.
— Охренеть! — Грегор соскочил со своего стула. — Не говори так. Неужели лишь потому, что я попробовал ее на вкус?
Михаил склонил голову в знак подтверждения (ублюдок никогда не говорил «угу», как нормальный человек) и извлек бутылку виски и пару стаканов из ящика стола. Панацея Фостинов от каждого бедствия.
— Будь все проклято! — Грегор так треснул обеими руками по столу, что свалил подставку для карандашей. — Вздрючить бы хорошенько одного из вас за то, что не предупредили меня об этом незначительном правиле.
Грегор даже не заметил протянутого Михаилом стакана виски, тогда он поставил стакан перед братом на стол.
— Я полагал, ты знаешь. Это общеизвестно. Помнишь сказание о Роланде и Иллазии?
— Нет, я ни хрена не помню о Роланде и гребаной Иллазии! — Грегор схватился за голову, когда острая боль пронзила голову. Он даже не знал ее имени, когда впервые попробовал ее кровь после того, как она, убрав волосы, показала царапины над бровью. Он вспомнил, как ее вкус пронзил его. Желание просто поцеловать ее и ничего больше. Неужели этот порыв предопределил ход всей его жизни?
Этому не бывать.
Он сделал глубокий вдох и выдох. Затем залпом опрокинул виски, со стуком швырнул стакан обратно на стол и, обвинительно указывая пальцем на Михаила, начал длинную речь:
— Возможно, в переходном возрасте я многое упустил в чтении, но одну вещь я помню точно. Мы — свободные создания. Папа учил нас этому. Моя свободная воля неприкосновенна, и я ничем не буду связан. Если я женюсь, это будет человек, которого я выберу сам. Я не пойду на поводу судьбы, и, черт возьми, меня не впутают в это мои родные.
Михаил сузил глаза, посмотрев на указательный палец Грегора, воспринимая сей жест как вызов, чем это и было, но вслух лишь сказал:
— Как пожелаешь.
— Черт, не потакай мне, а говори, как есть.
Михаил сел и с минуту созерцал донышко своего бокала.
— Я не хотел бы вступать с тобой в схватку. Ты голоден и доведен до бешенства. Но я отвечу на твой вопрос. Я думаю, тебе преподнесли подарок, и ты должен принять его.
Грегор ненавидел его с тех пор, как они были детьми, ненавидел его за то, что он был таким чертовски самодовольным и безмятежным, ненавидел его за то, что он был правильным большую часть времени.
— Однажды, в ближайшее время, ма вручит тебе небольшой клочок бумаги с именем на нем, а потом, Миша, ты расскажешь мне, во сколько оценил этот «подарок» потери права выбора.
Михаил холодно улыбнулся, слегка показав зубы, тем самым предостерегая его.
— Ты сейчас пророчишь или проклинаешь?
— Считай это проклятием.
Толкнув плечом дверь, Грегор вышел на свежий ночной воздух.

Мэдди решила уволиться. Работа слишком утомляла. Ежедневные поездки на работу и обратно убивали ее. В прямом смысле слова. У нее были сбережения, которые она припасла на черный день, и это время пришло, поэтому она решила спокойно пожить дома до тех пор, пока позволит сердце. Она будет читать, играть с соседскими детьми, кормить уток.
Ее оперированное сердце, потрепанное и изношенное, просто не протянет долго без медицинского вмешательства. Как долго она еще протянет, она точно не знала, да и не хотела знать. Недели? Месяцы? Год? Единственное, что она знала наверняка, что больше не хочет, чтобы в энный раз ей вскрыли грудную клетку.
Вся ее жизнь протекала либо в больнице, либо за ее пределами, и она от этого устала. Все клапаны ее сердца были заменены, некоторые — не раз. Ее сердечная мышца была истощена и медленно сокращалась, разрушенная инфекциями и преждевременным старением. Но ей еще повезло: родившись с врожденным пороком, вопреки всему она дожила до тридцати лет, больше чем кто-нибудь мог ожидать. Ее самым большим страхом была не смерть: она была на пороге смерти всю свою жизнь. Она боялась никчемной боли, потери достоинства, а более всего, закончить жизнь в палате интенсивной терапии, поддерживаемая системой жизнеобеспечения.
Разумеется, она не поделилась этим решением с кем-нибудь на работе или хотя бы с семьей. Никто бы не поддержал это эгоистичное, принятое в одиночку решение, а последнее, чем ей хотелось бы заниматься под конец жизни, — спорить со всеми, кого она любила. Она всем сказала, что берет отпуск для научных изысканий и написания книги о роли монстров в научной фантастике.
В последний ее день на работе кто-то принес пончики, зная о ее любви ко всему, что находится в розовых коробках. В комнате персонала все шутили, что ее «изыскания» будут проходить на пляже Бали. Мэдди посмотрела в окно на моросящий дождь со снегом и подумала, что может быть не такая уж и плохая идея.
Она работала последний рабочий день, обслуживая стол справок на уровне три (здравоохранение и образование) до закрытия библиотеки в девять часов. Выдался спокойный вечер, и Мэдди об этом жалела. Жалела, что не была безумно загружена так, чтобы у нее не осталось времени на размышления, сколь сильно ей будет не хватать ее работы. Вся ее работа была передана человеку, который должен был ее заменить. Она сняла с монитора ценную для нее фигурку Джайлса, библиотекаря из Баффи , и спрятала его в ланч-бокс. Когда она подняла глаза, у ее стола стоял Грегор Фостин.
Прошло три недели с той знаменательной поездки на такси, и она никак не ожидала, что увидит его снова. Всплеск адреналина вызвал головокружение, и ее мысли разлетелись на тысячи кусочков. Чтобы успокоить руки, Мэдди схватила карандаш.
— Дерьмово выглядишь, Фостин. — Сказала она самым спокойным тоном библиотекаря.
Это все, что ей пришло в голову, и это была правда. Мужчина был изнурен, похудел, и у него были круги под глазами, глазами, которые были удивительного голубого цвета. В тот момент она поняла, что никогда не видела его при хорошем освещении, иначе бы запомнила, что его глаза были цвета притягивающих лучей .
Он не возмутился от такого комментария, как ожидала она, а лишь кивнул и столь же тихим тоном как ее произнес:
— Ты тоже бледновата. Ты страдаешь от того же, что и я?
О чем это он? Мэдди откинулась в кресле, рассматривая его необычайно искренний вид.
— Сомневаюсь.
Грегор вновь кивнул, смотря с болью. Он посмотрел через плечо. Ищет выход? Последнее, что она ожидала от него услышать, это:
— Не хотела бы ты со мной прогуляться?
Она опустила обе ноги с глухим стуком. Сюрпризы вроде этого были недопустимы для ее больного сердца.
— Ты приглашаешь меня на свиданье?
Краткий угрюмый взгляд омрачил его черты, и Мэдди была рада увидеть это, в противном случае она бы решила, что он одержим. Но он сдержался и произнес:
— Я подумал, может, мы сходим выпить после того, как ты закончишь работу.
Это не имело смысла. Да что этому мужику нужно было от нее? Мэдди больше не верила сладким речам. Ну ладно, на самом деле ей никто их и не говорил. Но в последнее время она стала гораздо язвительней.
— И с чего бы, черт побери, нам захотелось это сделать?
— А с того, что мы находим друг друга чертовски привлекательными, вот с чего!
О, вот он, настоящий Фостин, огрызается и все тому подобное. Она соскучилась уже по этому ворчанию и даже больше, чем могла себе представить.
— По-моему, ты принял отвратительное за очаровательное, Фостин. Не переживай: это типичная ошибка. Но позволь уверить тебя: мы не поладим. Чувствуешь раздражение сейчас? Оно настоящее.
Он с загадочным взглядом склонился к ее столу. Неожиданно он перестал выглядеть изможденным.
— Но ты признаешь, что мы с тобой неплохо поладили в каком-то смысле?
Что есть, то есть. Ей потребовались дни, чтобы прийти в себя после той последней встречи, перестать видеть его во сне по ночам и прекратить надеяться, что он появится в ее комнате вновь, даже притом, что он был засранцем, заскочившим в ее такси и бросившим ее на обочине. Она извела упаковку батареек в своем вибраторе, фантазируя о той поездке в такси. Возможно, им следовало закончить, что они начали в тот день. Но теперь уже слишком поздно.
— Извини, но меня это не интересует.
— Врешь. — Сказал он с полной уверенностью.
— Ты, сукин сын, ты… — внезапно она поняла: — Тебе никогда не отказывали прежде, не так ли?
— Нет. — Уголки его рта дернулись в неохотной улыбке, и он, слегка смутившись, опустил голову. — По правде говоря, мне не приходилось прежде спрашивать.
Мэдди пришлось улыбнуться в ответ.
— Ну, тогда для меня это честь. Однако ответ по-прежнему — «нет».
Еще один посетитель приблизился к столу, чтобы пролистать подшивку рядом с ними. Фостин бросил в его сторону злой взгляд и наклонился к ней еще ближе, понизив голос до едва слышимого шепота.
— Я знаю, что был сволочью, я должен извиниться…
Мэдди махнула рукой:
— Это не так.
— Это из-за того, что ты размышляешь о том, кто я такой?
Грегор вложил всевозможный намек в этот вопрос, заставив трепетать ее сердце. Но ей удалось довольно спокойно сказать:
— И что, собственно говоря, ты имеешь в виду?
— Пойдем со мной, и я скажу тебе.
Теперь он уже очень сильно склонился над ее столом: люди могли заметить. Мэдди стукнула карандашом по его пальцам, и он отпрянул, потирая руку.
— По-видимому, мне придется жить с этой тайной. — Подтрунивание утомляло. Она вздохнула. — Послушай, Фостин, на данный момент, я не могу ни с кем встречаться. Период такой. Без обид, ничего личного.
— Не можешь? — начал он, но независимо от того, что он собирался сказать, был прерван Линдой, одной из ее коллег, подошедшей сзади.
— Я буду сильно по тебе скучать, милая, — сказала Линда, заключив ее в широкие объятия.
Мэдди прижалась к ней. Она обняла столько людей в этот день, черпая силы от каждого и приумножая их про запас. В ближайшие недели вблизи ее квартиры не ожидалось столь много объятий.
Когда женщина ушла, Фостин все еще был там, искоса смотря на нее.
— Ты увольняешься?
— Нет, это просто длительный отпуск. Исследовательская работа.
— Собираешься отметить это сегодняшним вечером?
— Нет, я слишком устала. — Именно это она говорила каждому, кто предлагал отметить ее увольнение, и это было почти правдой. Пижама и телевизор — вот ее план.
— Позволь мне пригласить тебя и отпраздновать это событие в качестве друга.
Мэдди рассмеялась над словом «друг».
— Я не шучу. — Когда он чего-то хотел, он мог принять весьма искренний вид. — Это не будет свиданием. Ведь ты же не хочешь встречаться. Я это понял. Но я не думаю, что ты должна быть сегодня вечером одна, потому что грустишь.
— Я не грущу. — Она кинула взгляд на кипу бумаг на столе.
— Это написано у тебя на лице. Ты устала и грустишь. Пойдем. Ведь это же пустяк.
Она была настолько открытой? Как тяжело это осознавать. Притворившись, что занята, она склонилась над блокнотом и написала: «Почему я?!». Оторвав листок с надписью, она вложила его под букву «W», чтобы его нашел будущий библиотекарь.
— Один напиток на твой выбор в любом месте, где захочешь, и поездка домой с шофером.
Фостин расплылся в одобрительной улыбке. Она знала, что ей даже не стоит думать об этом, но любопытство взяло верх. Она была «суперобложкой» для книги, а Грегор Фостин был кипой разрозненных форзацных листов.
И все же находиться рядом с этим человеком — только напрашиваться на неприятности. Размышляя вслух, она произнесла:
— Странные вещи происходят, когда мы вместе в одной машине, Фостин.
— Не сегодня. — Он поднял руку и отсалютовал ей как герлскаут. — Честь бойскаута.
Она рассмеялась.
— Ты никогда не был бойскаутом, Грегор Фостин.

Маделена встретила его на тротуаре перед погрузившейся в темноту библиотекой в 9:05. Грегор едва не бросился к ней на встречу, лишь увидев ее силуэт в дверях, где она ожидала, пока ее выпустит охрана. Три недели подкрадывающегося безумия и длительной голодовки сломили его решимость. Возможно, свобода выбора была не столь важна в общей схеме вещей. Может быть, вся концепция была иллюзией. Голод сделал его философом, поэтому он решил пойти на компромисс с судьбой и узнать немного больше об этой женщине. Если она действительно была его судьбой, тогда у них должно быть что-то общее.
Цивилизованное общение за выпивкой было началом. Она уже удивила его, будучи более глубокомысленной и здравомыслящей, чем он помнил. И он должен был признать, что ему понравилось увидеть ее с этой стороны.
Но это ее «не свидание» было полнейшей чушью, если только она не постриглась в монашки. Она была одинока, он был одинок, и между ними уже произошел обмен флюидами. Это было свиданием.
Выйдя с работы и увидев его, она удивленно покачала головой, словно не ожидала, что он там будет. В своем берете и в очках в тяжелой оправе, она была похожа на битника , за исключением того, что головной убор был фиолетового цвета и к нему была прикреплена большая блестящая бабочка. Он подавил дрожь. Ее шерстяное темно-синее полупальто было не так уж и плохо. Не сексуальное, но и не отталкивающее.
— Новое пальто? — спросил он.
— Да, — она отвернулась от него и поправила шарф. — Спасибо за подарочный сертификат. Это было уже излишним.
Грегор пожал плечами.
— Хорошее пальто дорого стоит, а я испортил твое.
Его слова вызвали смех у нее. Ему все больше и больше нравился смех, звучащий в ее голосе.
— Я рада, что ты испортил его. Моя мать купила мне эту ужасную красную вещь, потому что, видите ли, чертовски важно, чтобы мне было тепло… — она остановилась на середине фразы и пожала плечами: — Знаешь, эти матери…
Понимал ли он когда-нибудь матерей?
— Куда ты хочешь пойти?
— Неподалеку отсюда есть ирландский паб. Одна пинта, а потом — пижама для меня, уяснил?
У Грегора слегка закружилась голова при мысли о ее пижаме. Он принялся развивать мысль о фланелевом фетише, проигрывая в уме идею о найме в клуб танцовщиц для выступления во фланелевых сорочках. Пожалуй, даже в мокрых фланелевых сорочках. В коротких, мокрых фланелевых сорочках.
— Уяснил. Пинта. Пижама.
Неспешно идя по улице, они оба чувствовали неловкость. О чем они могли бы поговорить? С нею легче было ругаться. К счастью, бар находился в паре кварталов, и, как оказалось, ему понравился ее выбор. Это было спокойное местечко с тихой задней комнатой, оснащенной камином. Их даже разместили за столиком прямо возле камина. Грегор любил источники тепла: костры, радиаторы, человеческих женщин. Они уселись возле огня с пинтами пива.
Маделена слизнула шапку пены с пинты «Стаута»  и, застенчиво улыбнувшись, облизала сливочную пену с верхней губы.
— Мой любимый сорт крепкого портера, — сказала она. — Он словно обед в стакане.
Грегор пытался разглядеть ее внешность. Ее большой рот выглядел чувственно (для поцелуев лучше и не придумаешь), а дальше были темные густые волосы, скрывающие форму лица, и эти очки, похожие на маску. Ее запах всегда был приятным, но сегодняшним вечером он отличался от того, каким он его запомнил. Он спрашивал у себя: не болела ли она недавно, а может ей и сейчас нездоровится?..
— Фостин? Не замирай: это выглядит жутко.
Грегор стряхнул оцепенение и зачарованность, а может что-то иное, что накатывало на него всякий раз, когда он приближался к ней.
— Почему ты не называешь меня Грегор?
— Не знаю. Мне больше нравится Фостин. А кто-нибудь называет тебя Грэгом?
Грэгом? От этой мысли его передернуло.
— Безусловно, нет.
Маделена ухмыльнулась, а затем громко расхохоталась. Он нахмурился, а она рассмеялась еще сильнее, хватаясь за бока. Грегор сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Весьма рад развлечь тебя. — Он не привык, чтобы над ним смеялись, но ему нравилось видеть, как ее кожа залилась румянцем.
— Грэг! — прохрипела она, и закрыла лицо руками.
Грегор прихлебнул из пинты, ожидая конца веселья. Это было вовсе не смешно. Но лишь видя, как она смеется, ему захотелось улыбнуться. Каким-то чудом пиво оказалось на вкус приличным, не как мел и все остальное, что он пробовал в последнее время. Наверное, потому что она была рядом.
Наконец прекратив смеяться, она сняла очки и принялась протирать их краем рубашки, все еще усмехаясь.
— Хорошо, Грэг-ор Фостин. Расскажи мне о себе.
— Посмотри на меня. — Он вложил малую толику принуждения в свои слова.
Вздрогнув, она подняла голову, взгляд открытый, зрачки расширенные. У нее были красивые, широко посаженные глаза миндалевидной формы. Они были темными, как он уже знал, почти черными, но лишь теперь он смог рассмотреть в радужке теплые оттенки, словно кофе в лучах света. Тонкие брови обрамляли ее глаза высокими интеллигентными дугами. Несколько крошечных темных веснушек или родинок усеивали ее скулы и уголки глаз. Ее взгляд без очков был несколько рассеян, но эта ранимость напомнила ему об истоме во время кормления кровью, и от этого она стала сексуальней вдвойне. Это были глаза, которые он мог научиться любить. Возможно, только возможно, все могло получиться.
Осмотр занял лишь мгновение, и в этот же миг она пришла в себя от внушения, нахлобучила на лицо очки и открыла рот, собираясь выдать какую-нибудь заумную вещь. Чтобы остановить ее, он произнес:
— Лопез де Виктория, я так понимаю, это пуэрториканское имя?
Этот вопрос вызвал улыбку на ее слегка раздраженном, но все же с оттенком гордости, лице.
— Точно, но я абсолютная «дворняга». Пуэрториканцы, афроамериканцы, ирландцы — все, что ты назовешь, во мне это есть.
— У тебя есть родные здесь?
— Масса. Они все в Куинсе. Моя мама, моя сестра Ленора. У моей сестры трое замечательных детей. — Ее улыбка исчезла с лица, и вернулась печаль, которую он уже видел в библиотеке, словно облако застило луну. Она склонилась над своей пинтой.
— Что тебя беспокоит сегодня, Маделена? — На сей раз он не использовал внушения, потому что это было дурным тоном по отношению к потенциальной супруге, хотя и трудно было удержаться от соблазна единым рывком вытянуть из нее всю правду.
Махнув рукой, мол «ничего особенного», она отвернулась к огню. Пламя камина отражалось в очках, скрывая ее глаза. Когда он решил, что уже не дождется от нее ответа, она спокойно произнесла:
— Большие перемены тяжело даются, понимаешь? Сегодняшний вечер знаменует начало больших перемен для меня. Все будет хорошо, я это знаю. Просто это уже происходит, и нет возврата назад, а я уже скучаю по некоторым вещам. Как глупо! — Она сделала большой глоток пива и вновь повернулась к нему. — Серьезно, я в порядке.
Грегору с трудом верилось, что она говорит об отпуске.
Она вновь приняла бесстрастный вид и, приподняв бровь, произнесла:
— Фостин, не надо на меня так хмуро смотреть — заработаешь морщины.
Хрустящая обертка с леденцом внутри. Ему стоило это заметить раньше, если бы она так здорово не раздражала его.
Как сейчас.
— Ну, мрачный владыка, расскажи мне что-нибудь, — произнесла она. Это была не просьба. Это была команда, направленная на то, чтобы вывести его из себя. Но теперь он это уже понимал и лишь одарил ее своей самой любезной улыбкой.
— Что ты хочешь знать?
При этих словах ее лицо озарилось озорством. Она хотела знать, был ли он вампиром, но он сомневался, хватит ли у нее духу спросить его напрямик. Как он и ожидал, она закинула удочку.
— Ну, почему бы тебе не рассказать о своей семье?
Потому что у вампиров нет семьи?
— У меня есть два брата, оба живут в городе. Мои близкие живут в Бруклине . Они живут там уже вечность. В Кенсингтоне, возле парка . Именно там я вырос.
Он наблюдал за ее реакцией. Нет, он не родился в 1725 году, и, уж простите, не был отпрыском шотландского лэрда среднего пошиба.
— И ты… близок со своей семьей?
Да нет же, он не был создан каким-то древним Носферату и не обречен на вечные скитания по канализационным трубам в мучительном одиночестве. Мамаша и Папаша Фостин создали его по старинке, проверенным способом, но ему не хотелось об этом слишком много размышлять.
— Да, мы все очень близки. Мои предки замечательные, они оба очень… старомодны. Я и братья очень дружны. Конечно, иногда мы ссоримся, но они знают, что ради них я сделаю все.
От выражения на ее лице ему захотелось лопнуть от смеха. Она считала, что выведет его на чистую воду, а теперь пыталась пересмотреть свои суждения. Боже, как же он любил ее дразнить. Но в этом было преимущество. Хорошо, что она не страдала предубеждениями о существовании его мира, — единственное препятствие, с которым ему не придется столкнуться, — но все же она была полна дезинформации о вампирах, и это нужно будет исправить.
Она пристально посмотрела на него, покусывая левую щеку. Чем-то она напоминала ему опытного стрелка.
— А какое твое любимое блюдо, Фостин?
Запрокинув голову, он рассмеялся. Полпинты лагера , и он опьянел.
Маделена торжествующе ухмыльнулась.
— Ну давай же, Фостин, ты должен ответить.
Ответ был: «Ты». Ее живительная кровь была всем, что он хотел, и все, в чем он нуждался. Если они соединятся, то ежедневно в течение первых нескольких недель он будет понемногу питаться от нее и не нуждаться в большем. Питаясь ею, он познает ее душу, а ее кровь овладеет его телом и свяжет их на всю жизнь.
Но он об этом не сказал, поскольку это было несколько тяжеловато для первого свидания. Он нахмурился, словно обдумывая вопрос.
— Разрываюсь между кровью девственниц и кровью младенцев.
У нее отвисла челюсть. Это было великолепное зрелище. Она получила то, что хотела, и не знала, что с этим делать. Четко выделяя каждое слово, она произнесла:
— Ты… измываешься… надо мной.
— Да, ты права. — Теперь на ее лице отразилось недоверие. Мило. — Младенцы не стоят усилий, а с девственницами скучно.
А теперь она рассмеялась, и даже захлопала в ладоши от восторга.
— Меня всегда это интересовало, мне всегда хотелось это узнать. Это потрясающе! Ты не разыгрываешь меня? Правда? Скажи мне, а оборотни тоже существуют? А демоны? Вы можете превращаться во все, что захотите? А ты правда мертвый?
Грегор ухватился за последний вопрос, как за последний вагон уходящего поезда.
— Мертвый? И как бы я управлял ночным клубом, если бы был мертвым?
— Нежить, я имела в виду.
— Нежить. Черт, я ненавижу это слово. Ты или мертв, или жив, и разница довольно очевидна. Быть нежитью то же самое, что быть немножко беременной. Это невозможно.
— Мне хотелось верить, что существуют другие всевозможные формы жизни, миры, о которых мы не знаем или не понимаем.
— Может быть, такие миры и есть, Маделена, но я о них не знаю. — Произнес он и заметил, как ее вновь охватила печаль. Он сделает все, чтобы бы вернуть ее улыбку, но он не имел представления, что сказать.
К счастью, любопытство оказалось сильнее ее, и печаль не задержалась надолго.
— А твои братья… тоже?
— Да, вся семья.
— Так вы родились такими? Это… наследственное?
— Верно. Мы полностью натуральные. Скорее даже, органические.
Улыбка вернулась. Слава Богу.
— Ничего себе. Подумать только, проказливые маленькие вампирята. Какой это должно быть был кошмар!
Грегор закатил глаза от нескольких отборных воспоминаний. Алекс, которого вырвало «фонтаном» на тетю Софи из-за того, что тот съел целое ведро попкорна. Или Михаил, притащивший в их дом мормонского миссионера с намерением спрятать того в своей комнате и использовать в качестве подручного разливного аппарата. Да и сам Грегор, необоснованно убежденный в своем успехе, попытавшийся взлететь. Но в этом был виноват Михаил.
— Поговори об этом с моей матерью. Она малость чудачка, но надо полагать по какой причине.
— Когда…
— Эй, я думал сейчас мой черед задавать вопросы. — Все эти вампирские бредни оказались весьма заманчивы для Маделены, но он не собирался раскрывать все карты сразу.
— Всего лишь один. — Румянец окрасил ее щеки. — Когда мы вместе, ты хочешь… Я не знаю, как это сказать.
— Попробовать тебя. — Его голос настолько охрип, что стало неловко, и он понял, что не сможет скрыть от нее правду. — Да. Но я сделаю это только, если ты сама об этом попросишь. И это не будет похоже на убийство или на что-то еще в этом духе. Вовсе не так, как в дешевых фильмах. Это будет просто… приятно.
— Ясно. — Ее румянец стал еще гуще.
Ему следовало радоваться, увидев ее такой взбудораженной, но он и сам был в замешательстве, или в смущении, или как это называют еще. Это было неприятно. Он чувствовал себя развратником из-за того, что так сильно хотел ее.
— Теперь я могу задать свой вопрос? — спросил он, и Мэдди едва заметно кивнула, не отводя глаз от пива. — Ты когда-нибудь подумывала о свидании с вампиром?
Она разрыдалась.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #6 : 22 Февраль 2012, 08:02:56 »

ГЛАВА 5

— Маделена?
Вампир или нет, Фостин был похож на любого другого мужика, который от вида женских слез приходил в ужас. Она взглянула в его лицо, ранимое и беспомощное при виде плачущей женщины, и поняла, что в каком-то смысле ему даже хуже, чем ей.
— Мне жаль. — Она попыталась сдержать слезы. — Просто был длинный день, и я устала. Мне лучше отправится домой.
— Конечно. — Он вытащил свой телефон. — Хани? Пришлешь мою машину в бар О’Салливан на пересечении Мэдисон и Ист-41? Все хорошо? Позже.
Когда он прекратил телефонный разговор, между ними повисла ужасная тишина. От чего он стал таким понимающим? Блин, даже если бы он не был чертовым вампиром — объектом ее многочисленных эротических фантазий, — Грегор Фостин все равно бы пленил ее. И Бог тому свидетель, ее влекло к нему. Звук его голоса, изящность пальцев, эта незнакомая, непривычная доброта в его лице — все вкупе было просто потрясающим. И вот она ревет, как дура, из-за того, чего никогда не сможет иметь.
— Мы можем подождать снаружи? Мне нужен воздух. — Скорее, ей требовалось скрыться от этих глубоко посаженных, вопрошающих глаз.
Снаружи вновь появилась неловкость. Они переминались с ноги на ногу на тротуаре, между ними зависали белые клубы пара от их дыхания. Слезы все еще текли. Она вытерла глаза и нос шарфом и задумалась о поездке домой на метро. Дул холодный, пронизывающий ветер.
— Прости меня. — Он засунул руки в карманы. — Чует мое сердце, здесь нечто большее, чем я могу понять.
— Дело не в тебе! — воскликнула она, расстроенная осознанием того, что все так говорят, когда имеют в виду совершенно противоположное.
— Давай-ка, становись сюда. — Взяв ее за плечи, он поставил ее к стене паба и заслонил своим телом от ветра. Это было так приятно. Ей захотелось просто рухнуть на месте и покончить с этим здесь и сейчас. Он убрал волосы с ее глаз и попытался заправить их за уши. — Скажи мне, что все это значит.
— Я тебе уже сказала: я не хожу на свидания. В данный момент я не могу вступать в отношения.
Фостин откашлялся.
— Хм, возможно тебе будет интересно, вампиры устойчивы к болезням. Мы не можем заразиться или быть носителями инфекции.
Мэдди моргнула сквозь слезы, задумавшись над его странными словами. Затем до нее дошло.
— Иисус, Фостин! У меня нет герпеса или еще того хуже.
Он развел руками.
— А что я должен подумать, когда знаю, как сильно ты хочешь меня? Что за помеха?
— О, ты знаешь, что я хочу тебя?!
Глупо было это говорить, и, безусловно, она должна была знать, что последует за этим. Мэдди узнала это голодное выражение, — такое же было у него перед тем, как он заскочил в тот раз в ее такси. Она подняла руку, упёршись ею в грудь Фостина. Казалось, немногие могли встать на его пути.
— Нет, — прошептала она. — Ну, пожалуйста.
Она просто не выдержит этого.
Очень мягко, не торопясь, он дотянулся до очков, снял их и убрал в нагрудный карман.
— Не надо. — Горячая, по сравнению с ее кожей, еще одна слеза скатилась по щеке.
— Я должен увидеть тебя всю, Маделена.
Прекрасно, в ответ на его слова предательская дрожь пробежала по телу. Он стянул с нее берет и засунул его в другой карман. Все с той же бесконечной мягкостью он обвел пальцами контур ее лица, спускаясь к шее. Скользя ладонями вдоль шеи, он начал медленно их поднимать, собирая ее распущенные волосы на затылке.
То ли из-за отсутствия очков, то ли из-за горючих слез, она почти совсем ничего не видела, но его пристальный взгляд согревал ей кожу. Он поворачивал ее голову то в одну сторону, то в другую. Ее зубы стучали, а внутренности так сильно скрутило, что ее могло вырвать прямо на его ботинки. И поделом ему будет.
— Ты похожа на королеву, — прошептал он.
Все еще приподнимая волосы, он наклонился и поцеловал ее. Лишь один поцелуй. Волшебный поцелуй принца.
Боже мой, ее бедное сердце теперь было разбито всеми возможными способами. Все тело болело от сотрясений.
— Грегор, я хочу, но не могу.
Он поцеловал ее веки, поймав слезы языком. Но когда он вернулся к губам, он больше не был таким нежным. Каждый поцелуй был похож на полыхающее пламя. Ответная страсть в ней вырвалась на свободу, и дрожь прекратилась. Ее руки скользнули по его груди и обвились вокруг шеи. Кошачий язык Грегора ворвался в ее рот, и она слизнула с него соль. Мэдди была не настолько одурманена, чтобы не понять, что совершает ошибку. Это была катастрофа, вне всяких сомнений. Но это не имело значения. Ничто не имело значения, когда она целовала Грегора Фостина.
Она понятия не имела, как долго они целовались, но постепенно до нее стал доноситься тихий гул двигателя и слабое мерцание фар.
Грегор оторвался от ее губ, медленно прокладывая цепочку поцелуев вдоль скулы от подбородка к уху. Он прошептал ей на ухо:
— Машина здесь. Как ты поступишь?
Пока она думала об этом, его язык порхал вокруг мочки уха, убеждая в том, что единственный разумный ответ, к которому относились холодный душ и напиток покрепче, никогда не придет ей в голову.
— Хм? — Теперь он покусывал ее горло. — Пижама?
Ублюдок, он знал, что она не могла ему отказать. Она зарылась пальцами в его волосы, удивительно шелковистые на ощупь, и погладила шею, такую широкую и сильную, желая почувствовать его обнаженным в своих объятиях. Разве она не заслужила напоследок любовной интрижки?
— Все, что я говорила, остается в силе. — Мэдди не имела ни малейшего понятия, как она собралась с мыслями, чтобы вымолвить хоть слово. — Я не могу вступать ни в какие отношения.
О, ему это совсем не понравилось. Подняв руку, она разгладила его морщинки на лбу.
— Но я хотела бы провести эту ночь с тобой. Только эту ночь.
Это было ужасно и ее слова прозвучали гадко, но это было все, что она могла ему предложить. Взгляд Грегора блуждал по ее лицу. И только Бог знал, что он там видел. И с чего ему вообще переживать? Может это разозлит его, и они оба будут спасены? Ну давай же, Фостин, пошли меня к черту.
— Ладно, я согласен, — сказал он, и она чуть не расхохоталась. Он был безнадежен. — К тебе или ко мне?
Это что, на самом деле происходит?..
— К тебе, это куда?
— Я живу в «Танжерс».
Интригующе.
— Забирай меня туда.
Легко было не думать о будущем. Легко раствориться в Грегоре Фостине. Водитель вез их в клуб, а они предавались ласкам на заднем сиденье. Мэдди не заботило, что этот незнакомец может услышать ее учащенное дыхание и увидеть в зеркало заднего вида, как они тискают друг друга.
Поездка, казалось, совсем не заняла времени. Когда они остановились перед клубом и кто-то открыл для нее дверь, она обнаружила, что у нее подгибаются колени. Грегор подошел и поднял ее на руки, точно так же как в их первую совместную ночь.
Из клуба доносилась ритмичной непрерывной пульсацией музыка. Она выловила из его верхнего кармана очки. На тротуаре материализовалась цепочка мажорных юнцов, куря, рисуясь и уставившись на нее.
— Тебе не нужно меня нести, серьезно, я могу сама идти, — но ей нравилось находиться в его руках, и плевать, что подумают эти желторотые молокососы.
— Я так хочу, — сказал он. — Тем более, у нас это уже традиция.
— Традиция, вот как?
Двое вышибал огромного роста кивнули Грегору и расступились перед ними. Он ловко перекинул ее на другую руку и прошел в двери. Громкость музыки увеличилась в десятикратном размере, и он прокричал:
— Это моя крепость.
Внутри клуба на нее произвели огромное впечатление звезды — обилие звезд в бархатистой темноте над их головами. Это были не звезды из фольги для выпускного вечера, это была великолепная сеть крошечных огоньков, мириады мерцающих и мигающих огоньков. Вдали она увидела ряд изящных мавританских арок , а за ними огромное пространство, заполненное клубящимся туманом и телами. Взглянув сквозь одну из арок, она заметила раскачивающуюся над туманом позолоченную птичью клетку, а в ней извивающуюся девушку.
В ее представлении «Танжерс» был темницей, полной кнутов и цепей, но вместо этого здесь оказалась марокканская  сказка. Однако не похоже, что Грегор собирался устроить для нее экскурсию. Он целеустремленно пробирался через толпу, направляясь к темному углу за стойкой бара. Когда они приблизились к углу, она увидела, что его целью была черная, неприметная на темном фоне, дверь.
Кто-то следовал за ними по пятам, прямо за плечом Мэдди.
— Хани, — сказал Грегор. — Это Маделена Лопез де Виктория. Маделена, это моя помощница, Хани Уолкер.
Ах, так это ее звали «Дружок». Она испытала облегчение. Мэдди обернулась, чтобы поприветствовать девушку. Хани была тощей, как рельса, около шести футов  росту, и носила то, что Мэдди смогла описать только как короткое пончо из павлиньих перьев и высокие сапоги, за исключением «чего-то еще» малюсенького размера на бедрах.
— Рада знакомству, — сказала Хани, ее английский акцент прозвучал очень отчетливо, несмотря на музыку и гвалт, стоящий в клубе. Ее лицо вообще ничего не выражало. Может, у Грегора вошло в привычку носить женщин на руках по своему клубу.
— Грегор, — произнесла она. — Мартинез доволен твоим предложением. Я принесу бумаги, когда ты будешь готов. Лили на больничном, Майк подменился. Мужской сортир засорился и потек.
— Очень хорошо, — сказал Грегор, толкнув спиною черную дверь. — Меня не беспокоить.
Грегор и Мэдди проскользнули в дверь, и она захлопнулась за ними, заглушив музыку снаружи. Они оказались в небольшой комнате с приглушенным светом и скромно обставленной кожаной мебелью. Не так уж и много в плане украшения интерьера. Он пронес ее через другую дверь в еще одну маленькую комнату, в которой не было ничего кроме простой кровати. В этой комнате даже не было окна.
— Это здесь ты живешь? — Мэдди искала носки, фотографии, книги, любой признак того, что здесь кто-то жил. — Где твои вещи?
Грегор поставил ее на ноги и ответил, снимая пиджак:
— Мне не нужны вещи.
Ясно дав понять, что не в настроении беседовать, он начал расстегивать ее пальто. Ладно, может быть, она и не ожидала увидеть здесь фотографии с поездки Грегора в Диснейленд, но все же, это место было мрачным, тихим и каким-то мертвым. Определенно, оно было похоже на склеп.
— Что с этой комнатой?
— Раньше она была морозильной камерой для мяса.
Он бросил ее пальто на пол рядом со своим и вновь снял с нее очки, заставляя ее чувствовать себя беззащитной. Это на самом деле происходит. Она нервно сглотнула от нового приступа паники.
— О, как мило. Настоящий домашний Фостин. По-видимому, это здесь ты противостоял суровым старым стереотипам, новый вид вамп…
Он накрыл ее рот поцелуем. Сколько времени прошло с их последнего поцелуя? Пять минут? Слишком долго. И теперь, когда они были одни, ничто не могло его удержать. Если она думала, что в такси его поцелуи были страстными, значит, она никогда не понимала значение слова «страсть». Этот поцелуй был не чем иным, как решительным и однозначным как секс притязанием.
В ней все открылось навстречу ему, растекшись жидким вожделением по венам. Она покачнулась. Ноги стали ватными, словно задумав опрокинуть ее на спину как можно быстрее.
Грегор стащил с нее свитер, раздев до мужской майки, которую она носила как дополнительную защиту от холода в библиотеке. Как Мэдди любила говорить о своей коллекции нижнего белья: «ей не знаком секрет Виктории» .
Трение шерсти по лицу, дуновение прохладного воздуха по животу, и вдруг она оказалась прижата к кровати, а он распростерся на ней. Его рот был на ее горле. Между глубокими посасывающими поцелуями он прикусывал ее кожу зубами, чередуя нежные и грубоватые укусы.
— О!
Мэдди поняла, что он собирается ее «попробовать». Все в ней желало, чтобы он сделал это, за исключением той части, которая хотела жить долго и счастливо, чтобы заниматься с ним сексом.
— Грегор, остановись.
Ни малейшей реакции с его стороны.
Она извивалась, сталкивая его с себя, но все, что он сделал, — это просунул руку под нее и прижал к себе крепче, а его острые зубы прижались к ее горлу.
— Черт! Грегор, подожди!
Ее артериальное давление было слишком низким, а уровень гемоглобина вообще хуже некуда. Она не могла себе позволить потерять хоть каплю крови из-за него. Не зная, что еще сделать, она стиснула руку в кулак и ударила его в ухо.
Он даже не вздрогнул, но отпустил ее шею и поднял голову. Блуждающий взгляд, уголки рта искривлены в жестокой ухмылке.
— Ты сказал, что я должна буду захотеть этого. — Сейчас ей было страшно, и она старалась этого не показать. — Я не захотела. Ты не можешь пить мою кровь.
В течение нескольких ужасных секунд она даже не была уверена, понял ли он, что она сказала ему, потому что выражение его лица не изменилось. Оказавшись под ним, она испуганно дышала и прекрасно осознавала собственную хрупкость, чувствуя, как тяжело поднимается и опускается ее грудь. Наконец он закрыл глаза. Когда он открыл их снова, он выглядел немного более похожим на себя. После этого он заговорил сиплым голосом:
— Ты мне нужна.
Мэдди погладила его по щеке, пытаясь возродить более человеческую часть его.
— Любым способом, кроме этого, Грегор. Ты можешь иметь меня как-нибудь иначе.
У него дернулась щека, все тело сотрясалось мелкой дрожью.
— Боишься? — резко спросил он.
— Нет, болею. У меня больное сердце.
Это заставило его сесть и потереть свое лицо ладонями. Он сидел верхом на ней, широко расставив ноги, его возбужденный член оказался прямо перед ее лицом, выпирая из ширинки брюк. Она повернула голову в сторону.
Он слез с нее и начал бродить по комнате, сердитый, разочарованный, и испытывающий еще какое-то чувство, которое она не могла понять.
— Что не так с твоим сердцем?
Без его прикосновений ей стало холодно, и она испугалась, что едва не потеряла его. День назад это не имело бы значения, а теперь имело. Имело значение, что он думал, имело значение, что он хотел ее, потому что сама она ни разу в жизни так никого не хотела.
Мэдди встала и протянула к нему руки. Он притянул ее к себе и зарылся лицом в ее волосы.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #7 : 22 Февраль 2012, 08:04:23 »

ГЛАВА 6

Ему понравилось, с какой доверчивостью она, идеально сложенная и чертовски сексуальная в этой майке, обтягивающей ее грудь, к нему прильнула, несмотря на то что видела в нем монстра. От ее кожи исходил запах страха и желания — пьянящее сочетание для любого вампа.
— Расскажи мне.
— Да ничего особенного. — Голос Маделены звучал приглушенно из-за того, что она уткнулась лицом в его грудь. — У меня низкий гемоглобин. Мне нужно беречь свои эритроциты для себя.
Грегор чуть не расхохотался. Пренебреги судьбой, и она отвесит тебе в ответ пощечину. Она предоставила ему супругу, которой он не мог питаться.
— Это надолго?
— На всю мою жизнь. — Она подняла голову и криво улыбнулась.
Что-то было не так. Что-то не складывалось, но трудно было понять что, когда одна половина мозга жаждала крови, а другая была очарована тем, как она смотрела на него. Столько нужды в ее глазах, искренней потребности. Ее пальцы вычерчивали узоры на его груди, играя с пуговицами рубашки.
— Так мне уйти?
Грегор коснулся ее подбородка и заметил, как тот слегка дрожит. Ее глаза сверкнули, словно она ожидала, что он прогонит ее.
— Останься. — Он ответил на следующий вопрос, прежде чем она задала его. — Я буду паинькой.
Как-нибудь.
Она торжественно кивнула, соглашаясь, и принялась расстегивать его рубашку. Не шелохнувшись, он позволил ей раздевать себя, поскольку ему требовалось время, чтобы совладать с собой. Скинув рубашку на пол, она опустилась на колени перед ним. У него замерло сердце, а член возбудился, но она лишь спокойно и уверенно сняла с него ботинки и носки. Затем она вновь поднялась, рывком расстегнула ремень и стянула с бедер брюки вместе с боксерами, дразнящими, но слишком краткими прикосновениями ловко высвобождая его твердый член из тугого пояса брюк.
Избавившись от брюк, он предстал обнаженным перед своей довольно проблематичной будущей женой. Ни одна женщина никогда не изучала его столь дерзко, как она сейчас, пристально осматривая с ног до головы, приводя его в замешательство. Когда ее осмотр достиг члена, она задержала на нем взгляд, порабощая Грегора взглядом словно прикосновением. Его член изнемогал от желания, возбудившись для нее. Одна капля смазки выступила на головке. Ему казалось, что он сможет кончить, даже если она просто будет продолжать смотреть на него. Он едва расслышал слабый звук, раздавшийся из ее горла. Сдавленный крик чистого желания.
В тот момент он понял, что порабощен. Так же как если бы он был в наручниках и кандалах.
Она продолжила осмотр, пройдясь взглядом по груди и остановившись на лице.
— Ты такой красивый, — прошептала она, ее темные глаза сверкали. — Ты похож на подарок. — Потянувшись, она коснулась рукой кожи чуть ниже пупа. От ее прикосновения он вздрогнул от неожиданности и затаил дыхание.
Она упала на колени и положила руки на его бедра. Раскрытыми ладонями она ласкала его бедренные кости, мышцы вокруг паха, бедра, его зад. Все это время лишь ее теплое дыхание, и ничего больше, овевало его член. Он весь трепетал от предвкушения и не мог этого скрыть. Все, что было в его силах, что он мог сделать, это прикусить губу, чтобы не взмолиться.
Со вздохом она закрыла глаза и потерлась щекой о его член, вверх и вниз, притронулась к нему носом, а потом приоткрытыми губами, мягкими, словно бархат. Ее язычок выскользнул и облизал нижнюю сторону его древка, от яичек до головки. Один раз, два раза, три раза… Он покачнулся вперед, почти теряя контроль.
Неожиданно жестко, она сжала руками член и накрыла ртом головку, окутывая его скользким, влажным жаром. Ее слюна стекала по члену и по рукам, таким горячим и скользким. Она удовлетворенно вздохнула и вобрала его глубоко в рот, поглаживая скользкими пальчиками. Мэдди медленно отодвинулась, задержавшись на головке, поддразнивая его круговыми движениями языка.
Вся кровь в его теле устремилась к члену. Грегор знал, что никогда в жизни он не был столь сильно возбужден. Она широко открыла рот и вновь вобрала его. На этот раз он был уверен, что задушит ее, но ее глаза умиротворенно закрылись, мышцы горла расслабились, и член без особых усилий полностью вошел в ее рот.
Матерь божья. Он зарылся руками в ее густые волосы и застонал, отчаянно желая кончить и желая, чтобы она никогда не останавливалась. Коробка для ленча плюс обладательница глубокой глотки и библиотекарь из Куинса. Ну разумеется, она его идеальная супруга.
Она взяла его за бедра, и показала ему, как далеко он может проникнуть. Туда и обратно, медленно и глубоко, он трахал ее в рот, в то время как она равномерно сосала и работала языком.
— Хм-м-м, — сказала она, поглаживая его яички.
— Мэдди! — Теряя контроль, он начал двигаться быстрее. Ее это не обеспокоило, и посасывание стало неистовей. Грегор закатил глаза.
Обнажив зубки, она начала покусывать его древко. Это довело его до края. Он схватил ее за волосы, тело выгнулось, и он бурно кончил. Ее рот и мышцы горла туго обхватывали головку члена, силясь проглотить все, что она получила, заставляя его отдать все, что у него было. Его колени подогнулись, и она опустилась вместе с ним, высасывая все до последней капли. Ему казалось, что он не переживет эту сладкую муку.
Очнувшись, он услышал собственное тяжелое дыхание и приглушенные звуки клуба. Маделена лежала между его коленей, завитки ее волос струились по его бедру. Она покачивала и облизывала его опустошенный и поникший член. Какое-то время он просто наблюдал, ошеломленный, пораженный и влюбленный.
Она не имеет права делать такое кому-то еще, никогда. Только ему. На ком бы она ни оттачивала свою технику, он его ненавидел.
Если бы только она заверила его, что обучалась на высокотехнологичном орогенитальном тренажере, разработанном в рамках необычайно полезной правительственной программы, и оттачивала все свое мастерство лишь для него.
Она перевернулась на спину и подняла глаза на него. Ее губы были такими розовыми и полными, что ему захотелось трахать ее в рот снова и снова. Проказливо блеснув глазами, она произнесла:
— У тебя чертовски вкусный дружок, Фостин. Из чего состоит твое семя?
Для теоретического тренажера это уже слишком.
— Иди сюда, — сказал он, но на деле сам бросился к ней и поцеловал ее долгим и медленным поцелуем. Намеренно или инстинктивно, она смыла назойливую жажду крови. Им предстояли часы удовольствия. Он ощутил на ее губах вкус своего мускусного запаха, соленые оттенки которого появились у нее на языке. В его руках она была податливой и теплой, как будто это у нее был оргазм.
Он трогал ладонями ее груди, такие полные и мягкие. Ее соски напряглись под футболкой. Довольно засопев, она обмякла в его руках, бессознательно подставив ему шею. Это был инстинктивный жест подчинения, сигнал для спаривания, который возбуждал его снова и снова. Если еще были какие-то сомнения в том, что она его единственная, теперь они исчезли. Она родилась, уже зная, что будет его невестой, даже если и не могла накормить его в данный момент. Мысль об обладании ею, заявление своих прав на нее, с кровью или без крови, пробудила его член к новой жизни.
Он отнес ее на кровать и снял с нее обувь. Практичная обувь для прогулок на каучуковой подошве отлетела к стене. Извиваясь, она избавилась от своих брюк и только тогда заметила его член. Ко всему прочему… у него еще и эрекция была не как у людей. У Мэдди округлились глаза.
Иисус Христос, Фостин. Впечатляющее восстановление. Ты и правда нечеловек, да?
Ему нравилось, как она смотрелась на его постели, роскошная и загорелая в своих белых хлопковых трусиках и футболке, но он полагал, что голой она ему понравится еще больше.
— Нет, — сказала она, когда он начал стягивать с нее футболку. — Я хочу остаться в ней.
— Не дури.
Неужели она думала, что он удовлетворится теоретическим познанием ее груди?
— Мне холодно.
— Чушь. — Он снова потянул футболку, и она попыталась перевернуться на живот. Во время борьбы он порвал майку посередине. Они оба замерли. Грегор медленно поднял голову и посмотрел на ее лицо. У нее было ожесточенное выражение лица человека, готового к сражению. Он вновь опустил глаза. Огромный шрам пересекал ее грудь. Он понял, что это было больше, чем один шрам, а шрамы, накладывающиеся друг на друга вплоть до солнечного сплетения, имеющие цвет кожи белого, розового, а местами фиолетового оттенка. А на бедрах и внизу на ногах были шрамы меньшего размера. Ужасное осквернение прекрасного тела.
— У меня была операция на сердце, — произнесла она напряженным голосом.
И это еще мягко сказано. Здесь было много чего, много чего утаила от него и много о чем переживала. Но объяснения могут подождать. Ради нее он постарается не показать, насколько шокирован.
— Я вижу. — Он провел пальцем по рубцам до застежки на незамысловатом белом лифчике. Одним щелчком высвободил ее великолепные груди. Тяжелые налитые груди, сливочно-белые с темноватыми сосками, как он и ожидал. Ему не стоило притворяться, что он забыл о шрамах в считанные секунды.
Он не мог найти слов, чтобы выразить, как пленен. Он мог провести остаток своей жизни именно так. В ней не было ни пяди, которая не имела бы райского вкуса. Грегор исследовал мягкий, округлый изгиб ее бедер, глубину ее пупка, возвращаясь к грудям снова и снова, пока они не покраснели и не опухли. Она выгнулась, подставляя их для него, задыхаясь от боли, но моля о большем, когда он потирал ее соски легким прикосновением шершавого языка. Он начал опускаться ниже, по ее животу к трусикам. Они промокли и пахли особым ароматом, присущим лишь ей. Он облизывал ее через ткань, смакуя привкус податливой плоти и сдавленные стоны, которые она издавала.
Он отодвинул ткань от тела и провел острым ногтем по нежной плоти, разделяя ее. В следующий момент он проник в нее своим языком, погружая его в щель, облизывая влажную и горячую плоть. Она вскрикнула от неожиданности, и закричала вновь, когда он нашел ее клитор и начал сосать.
— Прекрати. — Протестуя, она попыталась схватить его за уши. — Я не могу это вынести. Трахни меня.
Не вопрос.
— П-п-презерватив, — она задыхалась.
— Он нам не требуется. — Никаких заражений и никакой возможности оплодотворить человеческую женщину. Но это было больше, чем он мог объяснить ей в данный момент.
Никаких возражений от нее. Чудо. Она просто раздвинула ноги и одарила его красноречивым взглядом, который гласил: «Живи и дай жить другим».
Опять же не вопрос. Грегор приподнял ее бедра и полностью в нее вошел, овладевая ею в впечатляющем старом вампирском стиле.
Внутри ее влагалище сжималось вокруг него, горячее, чем во рту, и так туго, что ему показалось, что он попал в рай. Он схватил ее за талию, — удивительно тонкая талия по сравнению с ее щедрой попкой — отодвинулся назад и вошел опять все с тем же напором. Мэдди вонзилась ногтями в его плечи и, приподняв губу, зарычала. Несмотря на то, что девушка дрожала как лист, она попросила:
— Еще.
Не сводя с нее глаз, он резко вошел до самого конца и, упершись, начал вращать бедрами. Она взвыла, но не попыталась отстраниться.
— Этот член твой, Маделена, понимаешь? Но твоя задница — моя.
В ответ на его слова, она стала мокрой, скользкой и горячей, полностью вобрав его. Ошеломленный, сраженный наповал, он опустил голову на ее плечо. Она его крепко прижала к себе, и они начали двигаться вместе.
— Грегор, — простонала она, — это так хорошо. Почему мне так хорошо?
У него были такие же мысли, даже несмотря на ее яремную вену, пульсирующую под его щекой.
Они перекатились, и она оказалась сверху. Великолепная, самодовольная, она получала удовольствие от его вращательных и круговых толчков, наклоняясь так низко, что ее соски терлись о его грудь. Он просунул руку между ними и нашел ее клитор.
— Боже, да! — закричала она. — Не останавливайся!
Он смотрел, как ее охватывает оргазм, видел, как потускнели ее глаза, видел, как кровь прилила к ее лицу и раскраснелась грудь. Она напрягалась, руки уперлись в его грудь, губы были полуоткрыты в предвкушении. Сокращения начались. Сильный, пульсирующие спазмы стиснули член, а ее бедра содрогались все снова и снова. Даже когда она упала на его грудь, так мягкая и теплая, она все еще трепетала внутри.
Она могла бы кончить вместе с ним, но он был далек от пика в тот момент, и это был ни чей-то промах, а ее.
Он произнес:
— На колени, любимая.
Она лишь простонала, поэтому он сам приподнял ее и поставил на колени.
Она пробормотала что-то в матрац. Подозрительно похожее на «сволочь такая».
Потребовался лишь один рывок, чтобы сорвать то, что осталось от ее трусиков. Ее попка прекрасно смотрелась в приподнятом виде: округлая, полная и сливочно-гладкая. Его ласки оставили бледно розовый след на ее нежной коже. Она издала ленивый, удовлетворенный вздох и завалилась на бок.
— О, нет, так не пойдет.
Он поднял ее снова, отвесив предостерегающий шлепок по заднице. Прозвучал хлопок, следом за которым раздался ее негодующий вздох. Ярко розовый отпечаток руки запылал на ягодице.
— Сукин сын!
Он шлепнул ее по другой ягодице, но на этот раз она не возмутилась, а застонала. Опустив голову пониже, она подняла попку выше, прося о большем.
А он еще думал, что невозможно возбудиться сильнее. Они должны будут изучить шлепанье попозже, в один прекрасный день, когда она будет особенно болтлива и заслужит их. Он поцеловал пламенеющий отпечаток, покусывая нежную плоть.
— У нас полно времени, Маделена. Столько, сколько потребуется, до тех пор, пока я не удовлетворюсь тобой.
Он дразнил ее головкой члена, водя им между ягодицами, выше ее влажной расщелины.
— Это твое, — он напомнил ей, как раз перед тем, как полностью вошел в нее. Она приняла его с низким довольным урчанием.
Часть его, которая всегда пребывала на одной волне с «Танжерс», уловила изменения в ритме, доносящимся из-за стен. Ди-джей перешел на музыку, которая заполнит танцпол, и будет держать танцующих в исступлении и заставит потеть до рассвета. Увеличилась и громкость, и бубнящие басы резонировали в каркасе кровати.
Словно пробуждаясь вместе с клубом, Маделена встала на четвереньки. Он накрыл ее собой, оказавшись внутри нее, над ней, вокруг нее. Он прижался ртом к ее уху, и почувствовал, как ее щека округлилась от улыбки. В очередной раз она склонила голову на бок и предложила ему горло. Не в силах удержаться в этот раз, он укусил ее. Она ведь не запрещала кусать, а только пить.
Мэдди вскрикнула от неожиданности и страха, но в то же время ее киска сжалась и сократилась, возбуждая его еще больше.
— Грегор! Засранец!
Он отпустил ее, и она расслабилась. Он вновь укусил ее, но на этот раз сопровождая укус резким толчком. Минуту они находились в прострации: ее плоть в его зубах; ее дыхание жесткое с присвистом; его желание нахлынувшее красной волною.
Когда он отпустил ее, началось настоящее светопреставление. Она неистовала под ним, брыкаясь и изворачиваясь. Она была такой мокрой, что он слышал хлюпающие звуки от соприкосновений их тел. Ее влага покрывала его промежность и стекала по бедрам. Он боролся, удерживая ее под собой, используя для этого зубы и руки. Ни разу в жизни он не был таким грубым с женщинами, но опять же он никогда не обладал такой женщиной, как эта, в его постели. С другими любовницами он всегда был осторожен, а с нею же, все, что ему хотелось сделать, это оттрахать ее вдоль и поперек, сожрать живьем и, разлегшись в лучах заката, грызть ее кости.
И с ней это выглядело нормальным.
— Да! — завопила она, еще сильнее возбуждая его. Ее тело лоснилось от пота. Волны страсти беспрерывно накатывались на нее, и он чувствовал их внутри себя. — О, Боже, да!
Задыхаясь и сыпля проклятиями, она опять кончила, содрогаясь, пока не упала плашмя в изнеможении. Грегор упал вместе с нею, уберегая ее от своей тяжести. Он скользил в ее поту, словно безмозглое животное во время гона, затерявшись в знойных недрах ее тела.
Перейдя роковую черту, он обнял ее. Его четким последним воспоминанием было то, как она держалась за него.
Спасибо, Господи, за то, что даровал мне последний славный трах.
Когда молния не поразила ее, Мэдди усмехнулась в матрац. Бог хотел, чтобы она была счастлива, и она это знала. Должно быть, он приберег ее для этой последней интрижки, иначе, — Мэдди была в этом уверена — ее сердце не выдержало бы и заклинило еще в середине процесса. Порой она испытывала опасное головокружение, но старалась не обращать на это внимания и отдалась ему полностью, без остатка. За такой секс стоило умереть.
Грегор поражал ее все больше с каждой минутой. Он был не просто интригующим, а сексуальным; он был не просто сексуальным, а оправдывал надежды; он не просто доставлял удовольствие, хорошо трахаясь, а трахал ее так, словно умел читать ее мысли.
Но что еще удивительней, было то, каким спокойным он казался сейчас, прислонившись к ней и полностью расслабившись. После секса, после интенсивного секса в особенности, некоторые мужчины не могли дождаться, чтобы выскочить из кровати и отправиться по своим делам. Конечно, в этот раз она была в его постели, но совершенно ясно, что он хотел, чтобы она осталась. Он неподвижно лежал на ней. Ее левая рука все еще была переплетена с его.
И, самое главное, он не заметил ее опухшие лодыжки.
Пока она размышляла над этим, Грегор вернулся в мир живых. Он перевернул ее для поцелуя. Несмотря на то, что Мэдди могла поклясться, что у нее не осталось сил даже поморщиться, она обнаружила, что ее тело прильнуло к нему, ладони поглаживают его сильную спину, подстрекая к продолжению, и она падает в глубокую пропасть, утопая в бездонном поцелуе.
Когда они прервались, чтобы сделать глоток воздуха, она задыхалась.
— Проклятье! Я люблю это делать. Кто научил тебя целоваться, Фостин?
— Твоя заслуга. — Он провел пальцем по ее губам, с нежностью рассматривая ее голубыми глазами. — Я не могу припомнить, целовался ли с кем-то еще.
Дерьмо. Теперь ее сердце действительно было готово разбиться. Три миллиона тревожных сигналов сработали в ее голове. Медоточивые речи были опасны. Чувства были опасны. Время отступать, отступать очень медленно и менять тему разговора.
— Так, ты боксируешь? — О, вот это ты отмазалась, Мэдди.
Грегор удивленно прищурился:
— Почему ты спрашиваешь?
— У тебя телосложение борца. — Она провела рукой по его мускулистому плечу. У него был мощный торс, и она не думала, что это следствие того, что он околачивался в ночном клубе. — Я вижу это также по твоей позе, а еще по твоему носу.
Он поймал ее руку прежде, чем она коснулась его носа.
— Должен довести до твоего сведения, что мне знакомо лишь одно: на ринге бывает брейк. Что ты знаешь о боксе?
— Проще сказать, чего я не знаю. Я родом из семьи боксеров. Мой папа и его брат боксировали в свое время, а мой кузен — Энджел Эскобар .
Грегор засиял, словно рождественская елка.
— Мститель? Я видел, как он нокаутировал Мигеля Сантоса . Лучший бой, который я когда-либо видел. Ты его кузина?
— Ага. — Зыбкая, вторичная слава — всегда такой кайф. — Все мои кузены обычно боксировали на кровати нашей бабушки.
— Знаешь, а это многое объясняет в твоем характере.
Мэдди попыталась выдернуть руку из ладоней Грегора, но он держал ее крепко. Он улегся на спину и стал рассматривать ее пальцы один за другим.
— Поэтому насилие тебя не беспокоит?
— Мне нравится находиться в первых рядах вокруг ринга, достаточно близко, чтобы ощущать запах пота, — произнесла она и тут же прикусила язык. Правильным ответом было: Ах, это отвратительно. Я предпочитаю балет.
Грегор глубоко вздохнул.
— Поклонница бокса. А я-то думал, что влюбился после минета.
Мэдди покраснела.
— Пошел ты, Фостин.
Ведь он же пошутил, разве нет?
Грегор только рассмеялся.
— Ты не хочешь пить?
Излишний вопрос, подумала Мэдди, после того, как они потеряли десять фунтов воды вместе с потом, пусканием слюней и выделениями.
— Что бы ты хотела?
— Просто воду.
Он надел штаны — вопиющее безобразие, утрата для всего женского пола.
— Мне нужно сходить в бар во что бы то ни стало, потому что здесь нет даже стаканов. Точно больше ничего не хочешь?
Мэдди покачала головой.
— Просто много воды.
— Тогда я быстро вернусь. Ванная там. — Он кивнул в сторону неприметной серой двери между двумя комнатами и ушел, натягивая рубашку.
Ей показалось, что Грегор выглядел немного потрясенным. Разумеется, она и сама была потрясена, возможно, поэтому и не была лучшим судьей в этой ситуации, однако он не стал топать ногой с раздражением в свойственной ему манере. Она подползла к краю кровати и стала наблюдать, как он, слегка покачиваясь, направляется к входной двери. Когда он открыл ее, волна шума и света на мгновение поразила Мэдди, а потом он исчез.
Раздираемая любопытством, как выглядит клуб сейчас, в самый разгар, она накинула пальто (которое едва скрывало все важные части тела) и направилась выглянуть украдкой из двери.
Несмотря на то, что она ожидала подобного, но все же изменения удивили ее. Сейчас клуб был забит до отказу, тело к телу, воздух был горячим и насыщенным парами алкоголя, марихуаны и духов. Музыка была оглушительной, беспрестанной, и она вынуждена была признать, несомненно чувственной. Бас вибрировал в ее бедрах, и она ухватилась за дверной косяк, вспоминая, как Грегор врывался в нее в том же ритме.
Из своего укрытия, она могла разглядеть дальний край танцпола. Он располагался в глубокой яме, заполненной корчащимися телами, как в одном из семи кругов ада. Переполненный бар был чуть левее от нее. Люди, ожидающие там, либо использовали жесты, чтобы говорить, либо кричали прямо друг другу в уши. Грегор находился за стойкой бара, наклонившись, чтобы поговорить с барменом. Ей хотелось, чтобы барменом был старый парень по имени Микки, но вместо этого барменом была азиатская красотка, едва достигшая возраста, чтоб пить самой. К тому же было очевидно, что она увлечена Грегором. Но Мэдди не могла ее винить, особенно в такой момент. Его улыбка была непринужденной, волосы взъерошенными, и ему удалось застегнуть только одну из всех пуговиц на рубашке, и это была его единственная оплошность. Ни один человек не мог быть сексуальнее.
К его чести, казалось, что он не замечал ни восхищенных глаз бармена, ни ее стройных бедер. У него был невменяемый вид.
Ха!
Мэдди позволила двери захлопнуться. Минуту спустя Грегор вошел с подносом, удерживая его на одной руке. Первое, что он сделал, это покачал головой на ее тужурку.
— Ну, и чего ты хочешь, чтобы я носила?
— Ничего, — сказал он. — В противном случае, кожу.
— Кожа. — Фыркнула она. Она будет похожа на оттоманку .
Он оценивающе ее осмотрел.
— Кожаный корсет и ошейник. И больше ничего, за исключением каблуков разумеется.
— Ты развратник, Фостин, но мы об этом уже знаем, не так ли? Это моя вода?
Они уселись на кожаный диван. Ошейник? Он имел в виду декоративный ошейник, или настоящий? Или он просто сказал, чтобы вызвать ее гнев? Его лицо было совершенно бесстрастным.
На подносе находился фужер ледяной воды, кружка с горячей водой, солонка и странный ассортимент барных закусок: один стакан из-под виски с содовой, содержащий маслины на шпажках, другой стакан, полный засахаренных вишен, третий — с апельсиновыми дольками, и последний стакан — с орешками из бара.
— Ты что-нибудь из этого ешь? — Он указал рукой на поднос.
Мэдди вопросительно подняла голову. Это проверка?
— Ну, да.
— Хорошо. — Он облегченно улыбнулся. — Я подумал, ты может голодна.
О, мой Бог, он пытался накормить ее! Фостин был восхитителен! Как такое могло случиться? Знал ли кто-нибудь еще, какой он милый?
— Спасибо. — Мэдди пыталась сохранить невозмутимый вид. Чтобы доказать свою искренность, она съела дольку апельсина. — А ты когда-нибудь ел что-нибудь из этого?
Его глаза расширились, словно она спросила, ел ли он тараканов.
— Нет. Никакой грубой пищи.
— А пьешь что-нибудь кроме крови?
— Ничего другого мне не нужно, но мне нравится кофе по утрам, и, разумеется, алкоголь. Ничто другое не усваивается. Но Алекс, мой младший брат, ест гораздо больше вашей пищи. — Грегор понизил голос, словно открывая ей большую тайну. — У него есть блендер.
Великие тайны Повелителей Ночи.
— Ну и?..
— Он делает фруктовые смузи .
Грегор поджал губы, потому что считал это ударом по достоинству вампиров во всем мире. Мэдди захлопала в ладоши. Ей понравилась эта черта характер Алекса.
— Почему он делает это?
— Потому что он сумасброд. — Несмотря на все свое неодобрение, Грегор отзывался о брате с любовью. — По-моему, он стал своим среди чужих. Ты увидишь сама, что я имею в виду, когда встретишься с ним.
И когда же это произойдет? Мэдди несколько смущенно заерзала на своем месте, но потом отвлеклась, когда Грегор начал вытряхивать соль в горячую воду.
— Что это такое?
— Это то, что вы называете «Эконом обслуживанием». — Со скорбной улыбкой он добавил половину пакетика сахара к соленой воде.
— Заменитель крови?
Грегор издал звук похожий «Пф-ф-ф» и уткнулся лицом в кружку. Ладно, она поняла. Сейчас она говорила с немного сердитым вампиром. Это была жалкая замена крови, и если бы он настоял на своем, то в данный момент его живот был бы полон ее крови.
Она не знала, как отнеслась бы к этому. В пылу страстей она хотела отдать ему все, все, что бы он ни пожелал. Но, на трезвую голову, мысль стать его обедом ей уже не казалась разумной. По сути, он потенциальный двухсотфунтовый комар. Радужный момент: он все же не ходячий труп.
Учитывая его недовольство, ей не следовало удивляться его следующим словам.
— Расскажи мне о своем сердце.
Но она удивилась, потому что уклонялась от этого разговора всю ночь. Орган, о котором шла речь, забился неровно и бестолково о ее ребра. Тяжело было врать Грегору, особенно сейчас, когда он был таким умильно-взъерошенным и обеспокоенным. Все его внимание было приковано к ней. Он услышит, если она соврет.
— Я родилась с пороком сердца. — Не задумываясь, она погладила впалый шрам. — На самом деле, их четыре. Он называется Тетрада Фалло  — забавное название, я знаю. Мне пришлось перенести реконструктивную операцию, когда я родилась, а потом было еще несколько операций. Ну, в общей сложности десять раз. Как видишь, были осложнения…
Пропустив то, пропустив это, перескочив через страшные детали, сепсис, длительное пребывание в больнице, один иск против злоупотребления служебным положением, и очевидный факт, что ее сердце было рухлядью и занятия самообманом, она закончила:
— Теперь все хорошо. Просто у меня скверное кровообращение.
Грегор потупил взор то ли на кружку, то ли на поднимающийся пар.
— У тебя необычный пульс. Я никогда не слышал ничего подобного.
Ну да, потому что большинство людей, с таким сердцем, как у нее были мертвы.
— По этой причине ты ни с кем не встречаешься? — спросил он.
— Нет. А почему — это мое дело, поэтому не суй свой нос не в свои дела.
Нет, определенно, он находил свою кружку привлекательной.
— Я бы предпочел, чтобы ты добровольно поделилась со мной правдой, Маделена. — Его голос был таким мягким, что она почти не распознала угрозы.
— Знаешь, Фостин, лишь только потому, что мы занимались сексом, ты не…
Быстрый, как змея, он схватил ее за запястье.
— Это был больше, чем секс. И ты это знаешь.
— Отпусти. — Мэдди напряглась от его захвата. Когда он не отпустил, она произнесла: — Я хочу в туалет.
Это сработало. Обращение к физиологическим потребностям всегда срабатывало. Она сбежала в ванную.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #8 : 22 Февраль 2012, 08:06:23 »

ГЛАВА 7

Как и все остальное в этом месте, ванная по большей части была пустой и безупречно чистой. Она сидела на унитазе, уткнувшись лицом в ладони, и размышляла. Размышляла в течение долгого времени, несмотря на то, что выбор был невелик. В конечном счете, она решила, что наилучший вариант — это бегство. У нее не осталось другого выбора, как и способа лучше это сделать.
Если бы она только прислушалась к своему здравому смыслу, то в эту минуту была бы в целости и сохранности, облаченная в свою пижаму. Вместо этого она здесь и прячется в ванне вампира, вампира, который всерьез ухаживает за ней. Если бы всех особей мужского пола в мире можно было бы классифицировать по довольствованию сексом на одну ночь, то, как полагала Мэдди, в таком случае мужики, действующие по принципу «Сделал-дело-и-бежать», возглавили бы этот список.
Проклятый Грегор Фостин. Как бы она не поступила, она причинит ему боль, а это было последнее, что ей хотелось сделать.
Она отложила разговор с ним еще на несколько минут, под предлогом приведения себя в порядок. В этот момент она заметила багровые пятна на плече. Прищурившись, Мэдди наклонилась ближе к зеркалу, чтобы их рассмотреть. На плече был явный, отчетливый след укуса. И еще один на шее. И еще. И еще. Ожерелье из кровоподтеков, появившихся вследствие укусов. Это выглядело, как если бы ее потрепал питбуль. Она вспомнила укусы Грегора, но в ту минуту это было неконтролируемо.
— Фостин!
С не слишком-то счастливым видом он появился в дверях ванной.
Она указала на свою шею.
— Я хочу, чтобы ты это устранил прямо сейчас.
— Нет.
Он был настолько краток, что ей захотелось прихлопнуть его.
— Что значит «нет»? Я тебе не массажер для десен. Это отвратительно.
Оставаясь позади нее, он силой удержал ее перед зеркалом.
— Укусы чисты, однако, уверяю тебя — быстро они не исчезнут.
Осторожно, круговыми движениями он стал массировать искусанную плоть. Его прикосновения напомнили ей момент укуса, боль, усиливающую наслаждение, ощущение того, как он входит в нее.
— Когда ты останешься одна, ты коснешься этих укусов и вспомнишь обо мне. Ты вновь захочешь испытать оргазм, вспомнив, как мы занимались любовью.
— Нет. Не захочу.
В зеркале она видела его большие руки на своей груди, и пурпурный шрам, темнеющий между ними.
Он провел губами по ее волосам, по ее лбу и около уха.
— Я поставил на тебе свою метку.
Нет, нет, нет.
— Маделена, я не могу контролировать это, и ты тоже не можешь.
Пока он говорил, его руки стали грубыми, а поцелуи требовательными. Вся ее решимость рухнула. Она не могла ясно думать. У нее заныло в груди и захотелось ощутить его внутри. В этот момент она хотела наклониться над раковиной и принять его.
— Ты чувствуешь это.
Мэдди покачала головой, отрицая это даже тогда, когда смягчилась по отношению к нему.
— Нет, — прошептала она. Это слово было всем, чего ей следовало придерживаться, единственно верный ответ. Что бы ни происходило между ними, было уже слишком поздно. — Грегор, пожалуйста, не надо.
Они обменялись взглядами в зеркале. Он провел руками по ее животу, бедрам. От его вкрадчивого голоса по ее спине пробежали мурашки.
— Скажи мне, что происходит.
Вместо этого она прислонилась к нему спиной, чтобы наградить лаской его лицо, и потянулась ртом к нему. Если он сумеет, то прочитает ответ в ее поцелуе — ее сожаления, ее объяснения. Их языки переплелись ненадолго, затем он оставил в покое ее рот и переключился на горло, посасывая прерывистый пульс. Ее веки, дрогнув, закрылись.
Это нужно остановить.
Мэдди открыла глаза. То, что она увидела в зеркале, потрясло ее. Она даже не узнала себя. Смутившись, Мэдди потупила взор, но она должна была взглянуть еще раз, просто чтобы осознать увиденное ею.
Голова Грегора отбрасывала тень на ее шею. Зачарованная, она протянула руку и погрузила пальцы в его темные волосы. Женщина с отяжелевшими веками в отражение зеркала вторила ее движениям, женщина, которая выглядела так, словно могла трахнуть армию и потребовать еще, женщина с вампирскими метками, окаймляющими ее горло.
Грегор поднял голову и одобрительно кивнул, встретив ее взгляд в зеркале.
— Теперь ты видишь, кто ты есть. Стоит ли удивляться, что я хочу тебя?
Его рука соскользнула к низу ее живота. Обуреваемая жаждой его прикосновений, она расставила ноги, и его пальцы проскользнули в ее расщелину. Разумеется, она истекала влагой, как Ниагарский водопад. Первое же скользящее поглаживание почти довело ее до оргазма. Другой рукой он накрыл грудь, дразня сосок. Беспомощная, она дрожала в его руках, в то время как он играл с нею, словно знал все ее секреты.
— Ты чертовски сексуальная. Я хочу тебя высосать досуха, — прорычал он ей на ухо. — Я хочу тебя всю, Маделена, и рано или поздно, я получу, что хочу.
— Ты не получишь меня.
Ее сердце готово было выскочить из груди, голова кружилась. Мэдди не могла понять: то ли она собирается кончить, то ли умереть, или то и другое вместе.
Зарычав, он оттолкнул ее голову так, чтобы она наклонилась над раковиной.
— Расставь ноги.
Но он не сделал того, чего она ожидала. Вместо этого, Грегор опустился на колени и отплатил ей за минет.
Он развел ее ягодицы пошире и, высунув свой кошачий язык, принялся облизывать ее попку. Он посасывал и покусывал ее зад, пока его горячая слюна не стала стекать по ее промежности, затопляя киску. Мэдди вцепилась за раковину, пытаясь удержаться на ногах, понимая, что он собирается поставить ее на колени.
Это была пытка.
— Трахни меня, — попросила она. — Пожалуйста.
Вместо этого он еще шире развел ей ноги и исследовал ее языком. Его язык следовало объявить вне закона. Он причмокивал и посасывал нежную плоть, при этом длинным пальцем ласкал точку G. Она еще сильнее вцепилась в раковину. Его язык устремился к клитору.
— Грегор…
Она была такой мокрой, что влага стекала по ногам. Он упивался ею.
Комната начала вращаться, она не чувствовала конечностей, а в средоточие ее естества вспыхнул ослепительно-белый свет.
— Ах! — Мэдди обступила кромешная тьма, накрыв черной судорожной волной. Она провалилась в нее и рухнула.
Следующее, что она осознала — она лежит на спине, таращась в потолок ванной, а Грегор с мертвенно-бледным лицом держит мокрую тряпку на ее лбу.
— Ты ударилась головой о раковину.
Вообще-то, она ни капли не сомневалась, что упала в обморок от нехватки кислорода, и лишь только потом ударилась головой. Испытать оргазм, да еще и стоя — это уже слишком большие запросы для ее больного сердца.
— Я в порядке.
Грегор нахмурился.
Их ближайшее будущее промелькнуло перед ее глазами.
Тяжкая участь — находиться у постели любимой, быть беспомощным и вынужденным смотреть на призрачное видение. При таком раскладе, болеть в одиночестве гораздо легче, правда. Она не позволит ему терзаться из-за этого. Лучше уж пусть он возненавидит ее, чем пройдет через это.
— Иди сюда, — сказала она, улыбаясь, и желая, чтобы он ответил улыбкой на улыбку. — Заставь меня забыть головную боль.
Заставь меня забыть, что будет дальше.
Они занимались любовью, и только маленький круглый коврик отделял их от холода кафельного пола. Грегор обращался с нею с большой мягкостью, словно она была пасхальным яйцом.
Они не спешили. Когда она была готова, то направила его член внутрь себя. Они размеренно покачивались в тихой заводи удовольствия, оттягивая момент оргазма, пока это было в их силах. Невозможно было сказать, кто первым достиг верха блаженства. Они достигли кульминации вместе. Мощная волна удовольствия пронзила его, побуждая отклик в ее теле, после чего их поцелуи стали еще нежнее, чем она смогла бы себе когда-нибудь представить.
В этот момент она поняла, что смогла бы полюбить Грегора Фостина. Мужчина, который мог так целовать ее, был мужчиной, который мог бы завладеть ее сердцем. Очень жаль, что ее сердце не достойно обладания.
Но разбираться во всем этом сегодняшней ночью было выше ее сил. Слишком уставшая и чувствующая себя разбитой, Мэдди взмолилась о сне. Он отнес ее в постель, где она погрузилась во тьму в его объятиях.

Грегор проснулся от того, что замерз. Мэдди возле него не оказалось, но простыни все еще были теплыми. Он выскочил из кровати, заглянул в пустую ванную, и, уловив ее аромат, торопливо направился в спящий клуб, прилипая ногами к клейкой жиже, которая покрывала пол в конце каждой ночи. Стояла непроглядная темень, но благодаря своему ночному зрению, он сразу увидел в темноте силуэт девушки в серых и серебристых тонах. Полностью укутанная, с обеденным судком в руках, она пробиралась через танцпол, запинаясь на каждом шагу.
— Маделена, — крикнул он.
Это было ошибкой. Лучше бы ему незаметно подкрасться к ней.
Она рванула к запасному выходу, который был едва видим, и пылал, словно красный знак. Грегор побежал за нею, но девушка была слишком близка к двери. Будучи человеком находчивым, она сбросила дверной засов, и дверь распахнулась, впуская в помещение солнечный свет. Грегору пришлось отпрыгнуть назад, чтобы не обжечь пальцы на ногах.
Он поднял руку, защищая глаза от яркого света.
— Не уходи.
— Я должна. — Вся сила и смех, столь любимые им в ее голосе, пропали. Она задыхалась.
— Скажи, зачем ты так поступаешь?
Маделена помолчала некоторое время, в течение которого ее сердце совершило несколько ударов, а затем произнесла:
— Одна ночь — это все, что я хотела, Грегор. Я сказала это с самого начала.
Она вышла на свет, и дверь захлопнулась за ней.
Ты лжешь! — прокричал он ей вслед.

Все наладится, как только она окажется дома. Все, что нужно сделать — это добраться до дому.
Одно дело за раз.
Мэдди стояла на улице возле «Танжерс», щурясь от слабого утреннего солнца и пытаясь сориентироваться, но ничего не видя кроме кирпичных стен и стальных дверей. Она совершенно не знала этот Митпэкинг Дистрикт , и не знала, где может находиться ближайшая станция метро. Улочка заканчивалась тупиком, и на ней не было ни единой живой души. Она растерялась.
Крик Грегора все еще эхом звучал в ее ушах. Она подумывала о том, чтобы развернуться, постучать в дверь и, проскользнув в его объятия, смиренно молить о прощении.
Так может он еще отвезет тебя в больницу? Увидит, как тебя подключат к аппарату искусственного дыхания? Будет нести дежурство…
Липкая от пота и с резью в желудке, она направилась приблизительно на северо-восток в надежде на лучшее. Мэдди не поняла, как нашла станцию метро. Она просто наткнулась на лестницу, ведущую вниз, и спустилась по ней. Подобно пьянице, она доверила вселенной позаботиться о своей жалкой заднице, и это сработало.
На пересадочной станции ей нужно было подняться по лестнице, чтобы добраться до следующего поезда. Бесконечная гребаная лестница храма Майя.  На полпути она вынуждена была остановиться, чтобы отдохнуть, ее легкие горели, каждый вдох давался с болью. Пригородные жители роились вокруг нее, толкали, протискиваясь мимо, а некоторые даже ворчали в ее адрес. «Я — преграда на пути прогресса, — смеялась она над собой, — тромбоцит в артериях метро».
Взобравшись наверх, она поняла, что должна будет вернуться назад и спуститься по другому лестничному пролету. Эти переходы проектировали садисты. Обычно, она так и думала, но лишь сейчас убедилась на деле. На полпути к платформе Мэдди услышала прибывающий состав и увидела, что это ее любимый поезд номер семь. Мысль об ожидании следующего была невыносима. Отчаяние придало ей сил. Проковыляв вниз по лестнице и через платформу, она протиснулась через уже закрывающиеся двери.
Мэдди ухватилась за поручень и прижалась щекой к прохладе гладкого металла. Она с трудом переводила дух. «Домой, Дживс», — подумала она про себя. Поезд тронулся, и у нее закружилась голова. Головокружение не проходило, а лишь усиливалось. Она упала на свободное место и свесила голову между ног. У нее сводило желудок от рвотных позывов, но он был пуст.
— Вы в порядке, мэм? — ее плеча коснулась чья-то рука. Она повернула голову и увидела доброжелательное лицо привлекательного черного юноши в опрятном костюме и узком галстуке в стиле ретро. Нация Ислама?  Или это новое веянье моды, о котором она не знает? Почему-то каждая деталь в нем имела огромное значение: от трещинки на нижней губе и до накрахмаленных кончиков воротничка. Он был очень красивым и с уникальной душой. И так добр. Она улыбнулась ему, желая успокоить, потому что любила его. Она любила всех.
И что самое забавное, она не могла дышать.
Это случилось.
Ей показалось, что пол приподнялся, чтобы принять ее в свои объятия. Ощущение было приятным. Почти столь же приятно, как прижиматься в постели к Грегору.
Краем помутившегося сознания она услышала женский голос. Он прорвался, преодолевая сильный шум в ее голове.
— Не волнуйтесь, я врач.
Че-е-рт.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #9 : 22 Февраль 2012, 08:07:17 »

ГЛАВА 8

Грегор стукнул кулаком по стальной двери в ярости на солнце и оттого, что не может последовать за ней.
— Лгунья!
Его крик призрачным эхом отразился от стен пустого клуба. Лучи света скользили по его сетчатке. Он потер ладонями глаза, пытаясь избавиться от жжения, но ему от этого стало только хуже.
— Черт!
Он собирался потерять ее.
— Черт бы побрал всю эту сволочную жизнь!
Он дал ей полчаса, чтобы добраться до дому, а затем позвонил. Когда она не сняла трубку, он обратился с просьбой к ее автоответчику, при этом чувствуя себя идиотом.
— Маделена, поговори со мной. Позвони мне.
Час спустя он вновь позвонил. И тогда он поклялся, что скорее расшибет себе голову молотком, чем сделает это в третий раз.
Вампиру необходим сон в дневное время даже больше, чем человеку необходимо спать по ночам. Его организм чувствовал, когда всходит солнце, и под его влиянием он становился парализованным. По мере того как Грегор холодел, его мысли становились все более вялыми и подавленными. Возможно, она не лгала. Он вынужден был признать, что она никогда не проявляла к нему никакого интереса помимо сексуального. Если уж быть точным, то она не раз его отшивала.
Пожалуй, она вообще ему не нравится.
Наверное, он убедил себя, что желает ее, потому что поверил, что это было неизбежно. При нормальных обстоятельствах он бы точно никогда не смирился с ее бреднями. Все это было похоже на проклятие, в котором заклинание пошло не так.
Все было не так.
И он был так ужасно голоден, что смог бы даже присосаться к крысе. Ему нужно поспать. Тогда он сможет охотиться. Тогда он сможет думать. Поэтому, заглушив свою боль несколькими глотками водки, он замуровался в своей спальне за раздвижной стальной дверью. От постельного белья разило их сексом. Он провалился в некрепкий, беспокойный сон.

Проснувшись, он оделся и преисполненный мрачной решимости отправился на улицу. Едва стемнело. Он схватил первого попавшегося человека, какого-то юного любителя поп-музыки с iPod  и наушниками в ушах. Грегор оттащил его в переулок и осушил настолько, насколько посмел. Ну, может, немногим более того. Никто не отделается малой кровью в эту ночь.
От прокисшей крови он почувствовал себя мерзко, но проглотил ее потому, что эта кровь была ему необходима. Он стер юнцу память об укусе и вытолкнул его из переулка.
Первое кормление не дало Грегору ничего, кроме как силы для второго кормления. Для этого он направился в сторону Центрального парка, потому что ему нужно было пробежаться по лесу, поохотиться, почувствовать себя дикарем.
Он взобрался на дерево и, присев на ветку, принялся высматривать потенциальную жертву среди вечерних бегунов и людей, выгуливающих собак. Может, Михаил был прав. Возможно, это лучший способ питаться. Наверное, это был, в конце концов, наилучший способ взаимодействия с людьми.
Женщина-бегунья трусцой пробежала мимо его насеста, в холодном вечернем воздухе ее дыхание было прерывистым. Тот факт, что ее задница слегка была похожа на Маделенину, вероятно повлиял на его выбор. Он бесшумно, словно видение, спустился с ветви. В три длинных прыжка он догнал ее и утянул с тропинки в кусты. Вместо того чтобы сразу же ее очаровать, он позволил ей бороться. Она брыкалась и отбивалась, сдавленно крича из-под его ладони, зажимающей ее рот. Он лишь крепче прижимал ее.
Борьба прекратилась, когда он укусил ее. Так всегда происходило. Ему в горло пульсирующими горячими толчками хлынула ее кровь, но страх девушки не улучшил вкуса крови.
Она не была Маделеной.
Хоть Грегор и старался не слушать истории, живущие в человеческой крови, он все же уловил образы людей, которых она любила, образы мест, где она бывала. Он не хотел этого знать. Грегор оттолкнул девушку от себя, она упала на землю. Подняв ее на ноги, он прошептал:
— Забудь меня. Беги.
Уверенный, что сможет найти кого-нибудь поприличнее на вкус, если продолжит «дегустацию», он принялся хватать и пробовать каждого, кто находился в пределах его досягаемости, практически не утруждая себя сокрытием улик. Каждый следующий укушенный был на вкус хуже предыдущего, но от их крови, смешавшейся в его венах, он ощутил сильный кайф.
Он приметил идущего ему навстречу холеного молодого бизнесмена с кейсом в одной руке и телефоном в другой. Грегор распростер руки и улыбнулся ему как старому знакомому. Удивленный мужчина щелчком закрыл телефон, и Грегор обнял его. Зеваки могли бы ошибочно принять их за любовников и не заметили бы борьбы. Укус пришелся в надушенную одеколоном шею, чуть ниже челюсти. Этот был на вкус еще хуже, чем все остальные, настолько хуже, что он отошел в сторону и выплюнул кровь на землю, где она растворилась в луже с опавшими листьями.
Рядом возникла неясная тень. Михаил. Никто бы больше не посмел.
— Уходи. — Сказали Грегор и Михаил одновременно. Человек побежал.
Михаил стоял близко, настолько близко, что его дыхание согревало щеку Грегора.
— А я гадал, кто же это охотится на моих угодьях, оставляя след страха. — Когда Михаил был таким спокойным, это означало, что он был сердит. — Я принял тебя за новообращенную дрянь, Гриша.
Грегор снова сплюнул, пытаясь очистить рот от вкуса кошачьей мочи и пепла.
— Иди своей дорогой, Михаил. Мне это нужно.
— Ты пьян от крови. — Рука Михаила легла на его плечо. — Иди домой.
Грегор стряхнул его руку.
— Я буду кормиться, когда хочу, где хочу и сколько хочу.
— Послушай себя, — брезгливо произнес Михаил. — Ведь ты же — Фостин!
— Лучше уж я буду дрянью. — Грегор ушел, направляясь вглубь парка, а не из него.
Он ожидал, что Михаил последует за ним. А вот чего он не ожидал, так это того, что тот нападет на него сзади.
Бам-с! От сильного удара Грегор упал лицом вниз в пожухлую глубокой зимней порой траву. Перекатившись на спину, Грегор перехватил ногу Михаила, и резко рванул на себя. Они молча сцепились на земле в рукопашной схватке, нанося друг другу мощные удары. Они редко дрались, но, когда это случалось, это было по-настоящему. И они слишком хорошо знали друг друга, чтобы не знать об слабых местах соперника.
Михаил придавил Грегора к земле и колотил его по почкам. Грегор удачно извернулся, ровно настолько, чтобы вмазать локтем в лицо брата. Брызги крови оросили воздух, и Михаил скатился с Грегора. Вскочив на ноги, они оба продолжили драться на кулаках. В кулачной схватке Грегор был сильнее, и ему хотелось выиграть эту битву.
Опьянел ли он от крови или нет, но схватка прояснила разум Грегора. Он тщательно выстраивал свои удары. Удар, ложный выпад и резкий апперкот в челюсть Михаила. Превосходно. От этого удара его голова запрокинулась назад. Такой удар свалил бы с ног кого-нибудь другого, но Грегор дрался с сильнейшим вампиром Нью-Йорка, а может и всей Америки. Михаил, возможно, возглавит семью.
В следующую секунду он дважды ударил Михаила в солнечное сплетение, от чего тот сложился вдвое. Грегор почувствовал себя счастливым впервые за эту ночь. Он занес ногу, намериваясь пнуть его по голове, но Михаил быстро оправился и поймал его за ногу. Грегор упал.
Михаил поймал его за шиворот и приподнял в воздух, ревя от натуги. Какой-то миг Грегор летел в полной невесомости, пока не врезался в ствол дерева.
Грегор с такой силой ударился спиной о ствол, что на время утратил контроль над телом, и, свалившись на землю, сильно ударился головой о древесный корень. В этот миг он с уважением признал, что положительной стороной в борьбе с Михаилом было то, что никогда не возникало ощущения, что он сдерживает себя.
Один лишь инстинкт спас его от следующего удара Михаила. От удара по голове в глазах зарябило и замельтешили звездочки. Вслепую, он сделал выпад кулаком, натолкнувшись на тело, и нанес еще несколько ударов наугад до того, как Михаил повалил его и уперся коленом в его грудь, а предплечьем, словно стальным прутом, — в трахею.
— Сдавайся!
Грегор попытался вывести его из равновесия, но Михаил был несокрушим. Он весил тысячу фунтов.
— Сдавайся! — Он весь свой вес перенес на предплечье, надавив на горло Грегора. Вместо того чтобы запаниковать, Грегор расслабился. Когда все из рук вон плохо, неплохо кое-что осознать. Например, боль. Он воспринимал боль такой, как чувствовал сейчас, или же как почувствует ее завтра. Он также осознал, что такое первенство. Драться с Михаилом — это было красиво, но всегда бесполезно, так как он был Старшим. Но иногда ему необходимо было проверять его и проверять себя, так как Грегор был Вторым по старшинству.
Грегор задыхался, но не спешил сдаваться. Но когда желание жить, наконец, преодолело его упрямство, он поднял руки над головой и раскрыл ладони. Перед его затуманившимся взором было отчетливо видно лицо Михаила в струпьях запекшейся крови. Увидев его жест, Михаил улыбнулся, как ангел, и поцеловал Грегора в губы.
— А теперь расскажи мне, из-за чего ты стал таким засранцем.
Лишь после этого Михаил убрал руку с горла, и живительный воздух, растекаясь по легким, вернул Грегора к жизни.
— Не понимаю, зачем ты вообще предоставил ей выбор. — Произнес Михаил после того, как Грегор рассказывал ему свою историю. Они все еще сидели под тем же самым деревом, оба слишком потрепанные и уставшие, чтобы пойти куда-нибудь еще.
— Ну а что мне оставалось делать — привязать ее к кровати?
— Да. — Михаил был совершенно серьезен.
— Ты говоришь, мне нужно поехать в Куинс, связать ее, а затем закинуть в багажник?
Михаил пожал плечами.
— Она — человек. Тебе даже не нужна веревка. Просто прикажешь ей забраться в багажник.
Сама идея проверить это на опыте была настолько забавной, что он чуть было не рассмеялся.
— Ты не знаком с ней. Я лишь могу слегка надавить на нее, не больше.
— Никакого внушения? — Сейчас Михаил выглядел слегка заинтересованным. — Она настолько невосприимчива? Должно быть, это одно из условий, по которому она подходит тебе в качестве супруги.
— Ну да, а сердце с врожденным пороком — это тоже одно из условий? А то, что я не могу кормиться ею — еще одно условие? И то, что она не хочет иметь ничего общего со мной — тоже условие? Уверяю тебя, все это напрасная трата времени.
— Она и правда не лжет о своем сердце?
— Нет, у нее прерывистый пульс.
— Тогда я не понимаю. Ты ведь пробовал ее, когда связывал себя обязательствами с нею. Тогда она была здорова?
Грегор так не считал. Он вспоминал. Ему было тяжело говорить об этом.
— Я не пробовал ее живительной крови, лишь свернувшуюся кровь из раны.
Михаил скривился.
— Зачем ты это сделал?
— Я чувствовал себя обязанным после того, как сбил ее машиной. — Это была его ошибка. Ему следовало позволить «скорой помощи» забрать ее. Если бы он так поступил, то остался бы в своем уме. — Я не был голоден, я только хотел очистить ее раны.
— Ты сбил ее своей машиной? — произнес Михаил со смехом. Он очень редко смеялся. Его смех звучал, как надсадный кашель. Грегор сердито посмотрел на него. Это, ей богу, было не смешно.
Ну, если только немного.
— Послушай, — сказал Михаил, вытирая глаза. — Я уверен, что это могло бы сработать. Если она твоя суженая, тогда, конечно же, ты сможешь кормиться от нее. Как ты собираешься заводить с ней потомство, если не можешь обратить ее? Иди и получи ее, а я кого-нибудь найду, чтобы посоветоваться на сей счет.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #10 : 22 Февраль 2012, 08:09:27 »

ГЛАВА 9

— Мне не верится, что ты такая идиотка.
Особенностью больничного образа жизни являлась возможность как можно больше спать, паря ниже уровня границы сна и бодрствования, там, где вы не чувствуете боли, тревоги или скуки, а только оцепенение. Маделена тоже неплохо с этим справлялась, выходя из этого состояния только для того, чтобы поспорить со своими близкими или врачами. Глубокая ночь была наилучшим временем, когда отделение интенсивной терапии затихало или становилось спокойным, насколько это было возможно, и не было никаких посетителей. Она проснулась от этих слов в конце своей второй ночи здесь.
Грегор? Приоткрыв глаза, она увидела его массивный черный силуэт в зеленоватом флуоресцентном свете. Только воспоминания об их совместной ночи сопровождали ее в эти тихие ночные часы. Она тайно хранила эти воспоминания и знала, что, даже если Грегор ненавидит ее за уход, то и об их совместной ночи, о том, как им был хорошо, он тоже будет долго вспоминать.
Ей никогда не хотелось, чтобы он увидел ее в таком виде.
— Сгинь, Фостин, — сказала она сиплым голосом. — Тебе здесь не место.
— Я не уйду.
Мэдди нащупала кнопку вызова возле себя.
— Она не сработает.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты ничего не сделал с медсестрами.
— Не переживай, я просто сделал так, чтобы мы смогли поговорить.
Мэдди мотнула головой в сторону занавески слева от нее.
— Мистер Циммерман?
— Не слушает.
Вампиры. Пока она, плохо соображая, думала, что с ним делать, слабый электрический гул ее оборудования стал явственнее слышен в тишине. Все небольшие приборы, подключенные к ней, свистели и щебетали вялым хором. Кислородная трубка вызывала зуд в носу.
— Ну что ж, поговорим.
Заняв наступательную позицию, Грегор, казалось, оказался в затруднительном положении. Он нервно окинул взглядом путаницу проводов, высовывающихся из ворота ее рубашки, трубки на запястьях и медицинское оборудование позади нее.
— Хорошо, сначала… хм, я должен отдать тебе это.
Грегор выудил из своего кармана большое золотое распятие. Он стал покачивать его перед нею, как гипнотизер. Это был православный крест с дополнительной перекладиной.
— Мать хотела, чтобы я отдал его тебе, и передал, что она молится за тебя. Видишь, надпись на задней стороне креста? Она на русском языке и гласит: «Спаси и Сохрани».
— Твоя мать?
Мэдди задалась вопросом: «Быть может, это один из тех странных больничных снов?»
— Что, черт побери, твоя мать знает обо мне?
Грегор осторожно поднял ее руку, потому что к ней была подключена капельница, и вложил в ее ладонь крест.
— Моя мать надеется, что ты выйдешь за меня замуж, — встав на одно колено, он поцеловал ее пальцы. — Маделена, я надеюсь, ты выйдешь за меня.
Вот дерьмо. Такое чувство, словно он снова сбил ее машиной. Она пыталась восстановить дыхание, уставившись на потолочные плитки, плитки, которые расплывались от слез.
— Я умираю, Грегор. Ведь ты же об этом знаешь?
— Я пришел предложить тебе шанс на жизнь.
— О, мой Бог!
Это было похоже на Лестата и Клаудию .
— Ты пришел, чтобы сделать меня вампиром.
— Ну, в общем-то, да, это часть плана.
— Забудь об этом.
Она отдернула руку.
— Я не пойду на это.
Грегор встал, подбоченился.
— А теперь-то в чем проблема?
С нежностями было формально покончено.
— Потому что я не хочу быть бессмертной. Это неправильно. Мы все должны двигаться вперед.
Он вскинул руки.
— Почему, черт побери, ты так одержима смертью? Послушай, это не проблема. Ни кто из нас не бессмертен. Я не предлагаю тебе бессмертие. Я даже не знаю, смогу ли предложить тебе полноценную жизнь.
— Тогда что именно ты мне предлагаешь сейчас?
— Пересадку сердца.
— Господи, Грегор, — вздохнула Мэдди. — Думаешь, я не устала выслушивать все это от своих собственных врачей?
— Я хочу, чтобы ты кое с кем встретилась. Можно я приведу его?
Мэдди шевельнула рукой.
— Приводи. Приводи любого, кого захочешь. Черт, почему бы и нет?
Грегор шагнул за занавески и вернулся несколько минут спустя с одетым в джинсы и свитер элегантным стройным мужчиной с кейсом в руках. Последний одарил ее дежурной улыбкой а-ля «не переживай, я профессионал», которую она видела уже множество раз, поэтому сразу же поняла, что он врач.
— Маделена, это доктор Феликс Эль-Хури.
— Привет, Маделена. Ты можешь называть меня Феликс. Рад знакомству, — он говорил с интригующим французским акцентом. — Я читал твою медицинскую карту. У тебя весьма пухлая история болезни.
— Вы мне это говорите?
— Я вижу, ты отказалась от дальнейших вмешательств.
— Если вы читали мою историю болезни, тогда в курсе, что они лишь развели руками по поводу дальнейшего прогноза развития событий. Я предпочла бы не проходить через это. А какая у вас врачебная специализация?
— Я — кардиохирург или был им до недавнего времени: медицинский факультет Гарварда , школа Джона Хопкинса , Нью-йоркский Университет . Но потом я познакомился со своей женой и стал вампиром, и теперь работа в больнице больше не значима для меня.
Ах, доктор-вамп. Вот почему он источал сексуальные флюиды. Ей стало любопытно, а существуют ли вампиры-имбицилы или вампиры-жирдяи, или вампиры-лузеры?
Феликс продолжил:
— Но не переживай, я еще не растерял всех навыков. И у меня есть план на твой счет.
— Здесь уже ничего не поделаешь. Я не кандидат для трансплантации.
— Да, но с вампирской кровью в венах станешь им, — взволнованный этой идеей, он размахивал руками словно фокусник. — Маделена, кровь вампира — удивительная субстанция. Устойчивая к заражению, она способствует усвоению всего, даже донорских органов.
— Вы точно это знаете?
— Не точно. Насколько мне известно, мы не делали этого прежде, пока я этого не открыл, но теоретически это возможно.
— У вас есть донор для меня?
— Нет, и, честно говоря, это может занять какое-то время, чтобы найти его через неофициальные каналы. Легально, ну, вы меня поняли. Не думаю, что тебе хотелось бы иметь сердце, полученное… э-э… недобросовестным путем? При самом оптимистичном сценарии мы найдем тебе вампирское сердце, но это будет гораздо труднее. Как бы то ни было, отложим все разговоры на потом. На данном этапе я хочу имплантировать тебе «Jarvik-2000» .
Мэдди застонала.
— Ты знаешь о нем? Я не говорю о полной механической замене, как при использовании «Jarvik-7» . Я говорю о помощи сердцу. «Jarvik-2000» — осевой насос крови. В отличие от «Jarvik-7», мы добились определенных успехов при длительном использовании «Jarvik-2000». По-моему, ты будешь прекрасно себя чувствовать с ним, пока мы не подыщем тебе сердце.
Мэдди жестом попросила его продолжать.
— Я читала о нем.
— Теперь немного о твоем случае… как бы правильней выразиться? Заколдованный круг? Для твоего сердца столь быстрые изменения будут тяжелы, но тебе будет нужна вампирская кровь, чтобы организм не отторг «Jarvik». Нам придется делать все это одновременно. Мы обескровим тебя, сделаем внутривенное вливание, запустим твое сердце в автономном режиме и установим насос.
Мэдди фыркнула от такой затеи. Это было безумием. Феликс согласно кивнул.
— Нет никакой уверенности в успехе. Если бы у меня был выбор, я бы разделил обе процедуры по одной в неделю, но у тебя нет времени.
— Какие шансы?
— Не было прецедентов, которые позволили бы просчитать шансы.
Феликс грыз свою ручку. Плохой признак.
— Да ладно, ведь я же знаю, как вы, парни, считаете.
Он пожал плечами.
— Ты слаба, но сила воли имеет большое значение. Я дам тебе 4 из 10, что ты вынесешь переливание крови, а после этого поднимешь свои шансы даже для установки имплантата. Если же ты выдержишь это, то, думаю, и с насосом тоже справишься. То, как ты воспримешь донорское сердце, будет зависеть от твоего здоровья на момент пересадки. А вот этого я не могу прогнозировать.
Мэдди вертела в руках крест, тепло которого её успокаивало. Она думала, что покончила с этими решениями и уже смирилась в этом отношении. Сможет ли она заставить себя пройти через это? Очередная операция и поддерживание жизни при помощи аппаратов, изводящих своим жужжанием. Бесконечные сомнения и беспокойство. Она взглянула на Грегора. Мэдди готова была поспорить, что он не имеет ни малейшего понятия, что означает искусственное сердце для нее или для них.
— Феликс, напомни мне, в каком месте будет выходить кабель из моего тела?
— Чуть выше пупа.
Грегор изумленно поднял брови. Да, она так и думала, он будет в шоке. Детке нанесли удар.
— И он связан с портативным источником питания, верно? — произнося это, она смотрела прямо на Грегора. — Который я буду носить на талии двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю?
— Да, вот эта диаграмма показывает принцип его работы.
Счастливый, словно мальчишка, получивший игрушку, Феликс вытащил брошюру из кейса. Мэдди отмахнулась от нее, однако Грегор взял и изучил брошюру с мрачным выражением лица.
— Видите, с одной стороны пояса есть батарейный блок, который питает насос, а эта коробочка на другой стороне — системный контролер. Он регулирует скорость работы насоса.
— И, я полагаю, должна буду избегать любой физической нагрузки, — Мэдди вновь встретилась глазами с Грегором. — Итак, как насчет секса, Фостин? Одутловатая, прикованная к кушетке жена с жесткой вилкой в животе и полным поясом батареек, от которых никуда не денешься. Все еще горишь идей брака?
Грегор присел на край кровати. Внезапно он стал выглядеть таким же изнуренным, как и она.
— Мэдди, обратить тебя — это значит жениться. Обращение — это процесс соединения. Оно всецело, вплоть до клеточного уровня, свяжет нас. И, конечно же, я хочу обратить тебя, потому что хочу, чтобы ты жила.
— Я буду снаружи, если у вас возникнуть какие-нибудь вопросы, — уходя, произнес Феликс.
— Связывает на клеточном уровне? — сказала Мэдди. — Да это безумие! Если это правда, тогда, что случиться с тобой, если я умру во время этого процесса?
Грегор опустил голову, ничего не ответив. Она с особой остротой поняла, что это столь же опасно для него, как и для нее.
— О нет, Фостин! Что случиться с тобой, если всю оставшуюся жизнь ты будешь привязан к инвалиду? А что если я умру во время операции? Ни за что. Я не позволю тебе.
Подняв голову, он встретился с ней взглядом. Выражение его лица было решительным, а глаза невероятной синевы.
— Я не так это себе представляю.
Мэдди укрепилась в своем решении. Спаси и Сохрани. Этот девиз работал в обоих направлениях. Она могла спасти его.
— Предложение отклонено. Я хочу, чтобы ты сейчас ушел.
— Мэдди…
— Уходи!
Грегор взглянул на ее кардиомонитор, безумолчно пищащий и, несомненно, транслирующий гряду Пиренеев .
— Я дам тебе время серьезно это обдумать, — произнес он тоном, каким задабривают сошедшего с ума человека. — Завтра я вернусь.
— Не надо, — она смягчила тон. — Грегор, я ценю, что ты пытаешься сделать. Никто и никогда не делал ничего столько хорошего для меня. Жребий уже брошен, понимаешь? И я с этим смирилась.
Грегор нахмурился.
— Лучше не помри до моего возвращения завтра.

Алекс встретил его на посту медсестры. Он и Феликс были заняты, очаровывая медсестер.
— Как все прошло?
Не ответив, Грегор бросился к выходу. Он услышал, когда уже спускался в холл, как Алекс сначала попрощался со своими новыми друзьями, а затем с Феликсом устремился вслед за ним.
— Все нормально, да?
— Не надо было мне говорить ей о шансах, — сказал Феликс.
— Нет, справедливости ради она должна знать. Все мы должны знать, во что ввязываемся.
— Ну что же, я должен исчезнуть, прежде чем один из моих старых коллег увидит меня.
— Да, иди, Феликс. Спасибо тебе. Насколько я могу судить, завтрашний план все еще в силе.
Феликс поклонился.
— Мы будем готовы.
После того, как он ушел, Алекс сказал:
— Итак?..
— Она не хочет этого делать. Она пытается защитить меня, уберечь от боли, если умрет во время операции.
— Великолепно. Это означает, что ты ей нравишься. А разве она не знает, что вы в любом случае связаны?
— Я не объяснял ей, что уже связан с нею.
— Почему?
— Раскинь мозгами, Алекс. Я не хочу, чтобы ее преследовало чувство вины. Она должна захотеть этого сама. Должна захотеть искусственное сердце. Должна захотеть стать такими, как мы. Должна захотеть быть связанной со мной.
Они остановились у лифта. Грегора переполняли чувства, от которых ему хотелось биться головой о стену. Озвучив свои мысли, он осознал, что все безнадежно: она ничего не захочет из этого.
— Если только Маделена пойдет на это из чувства жалости ко мне, не думаю, что она горит желанием остаться в живых.
— Так что получается? Борясь с ней, ты ей помогаешь?
Двери лифта открылись.
— Это то, что у нас получается лучше всего.
— Ты сказал ей, что любишь ее?
— Я попросил ее выйти за меня замуж.
Алекс вздохнул.
— Да уж… молодец… Но ты ей сказал о своей любви?
— Ну уж нет, она и так знает.
Двери лифта открылись. Грегор с негодованием глянул на людей, ждущих снаружи. Ни один из них не двинулся вперед, и двери лифта снова закрылись.
— Конечно же, она знает. А иначе зачем бы мне все это делать?
— Знаешь, ты и Михаил посмеиваетесь надо мной из-за того, что я смотрю Опру , но Миша монах, а ты неандерталец. — Алекс скрестил руки на груди и прислонился к поручню. — Вы заставляете меня гордиться тем, что я метросексуал .
— Чего? — Он не понял, о чем говорил Алекс. — О чем, черт побери, ты говоришь? Просто скажи, что я должен сделать!
— Гриша, ты должен стать паинькой.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #11 : 22 Февраль 2012, 08:13:10 »

ГЛАВА 10

Следующей ночью, сразу после заката, к Мэдди пришел неожиданный посетитель. Весь день она боялась вновь увидеть Грегора, вновь вступить с ним в перепалку. Ее собственная семья смирилась. Им было тяжело это видеть, но они были стойкими людьми. Они уже не раз присутствовали у ее смертного одра. После их ухода ей хотелось только спать и еще раз спать, но едва они скрылись, странная женщина скользнула из-за занавески. У нее была осанка и фигура балерины. Темные волосы были зачесаны в шиньон, в котором поблескивала одна седая прядь. Она была одета в простое черное платье и небольшой вязаный жакет в стиле 30-х годов.
— Маделена Лопез де Виктория, — сказала она с сильным русским акцентом, сложив руки перед собой, словно танцовщица перед очередным па. — Меня зовут Наталья Григорьевна Фостин.
О, нет! Мама. Грегор посчитал, что она не прогонит его мать.
Что бы еще сказать, кроме: «Спасибо за крест»? Она жестом указала на капельницу, где как рождественское украшение висел крест. Госпожа Фостин улыбнулась. Мэдди увидела, что мать схожа с сыном цветом волос, широкими скулами и особенно широким ртом.
— Пожалуйста. Не хотелось бы тебя утомлять, дочь моя, но я хочу поведать тебе о своем сне.
— Сне?
— Сне о тебе и Григории Ивановиче.
— О, хорошо.
— Видишь ли, я не смогу детально описать сон. Скорее, это было озарение. — Она драматично вскинула руки. — Но я видела, как твое имя, буква за буквой, вспыхивает огненными всполохами. Оно запечатлелось в моем мозгу, поэтому, проснувшись и найдя бумагу, я записала его. Маделена Лопез де Виктория. Какое прелестное имя!
Мэдди слегка улыбнулась, думая: «Ладно, леди».
— К тому же, я видела и имя моего Грегора, имена, они… переплелись...
Она переплела пальцы для большей наглядности.
— И тогда я поняла, что это настоящее видение. Или это вещий сон?
Женщина нахмурилась.
— Мне жаль, что я недостаточно знаю английский, чтобы правильно выразиться, но я понимаю, что ты предназначена для Грегора, только для него одного. Мой первый сын, который женится! Я дала ему твое имя и велела найти тебя, дорогая моя Маделена.
— Вы сказали ему найти меня? Когда?
— Теперь уже почти три месяца назад.
Она уселась на краешек кровати и положила руку на Мэдди. Рука была очень холодной.
— Если бы он послушал, если бы он не был таким упрямым медведем, мы бы не оказались в такой ситуации, как сейчас, не так ли?
— Госпожа Фостин, я извиняюсь, может это из-за лекарств, но, ей богу, я вас не понимаю.
— Все, что важно тебе знать, — это то, что ты не снилась бы мне, если бы ты была при смерти. Вам с Грегором предназначено быть вместе. Ты должна верить, — она протянула руку, зажала крест в кулаке и потрясла им. — Верить, слышишь?
Затем госпожа Фостин наклонилась и поцеловала ее в лоб.
— А теперь засыпай, Маделена, и ни о чем не тревожься.

Когда Мэдди проснулась, она почувствовала себя более отдохнувшей, чем за все эти дни. Она не удивилась, обнаружив Грегора рядом с кроватью в ожидании второго раунда. Девушка притворялась спящей в течение нескольких минут, размышляя над словами госпожи Фостин, а затем произнесла:
— Здесь была твоя мать.
— Я знаю. Я ощутил ее запах и запах ее сигарет. Что она сказала?
— Ты знал, кто я такая, когда сбил меня?
— Конечно же, нет!
— Так это было не покушение на убийство?
— Мэдди.
Он вздохнул и потер переносицу.
— Когда ты узнал, кто я такая?
— После того, как ушел от тебя и увидел твой почтовый ящик.
— А затем ты вернулся, чтобы обсосать мне ноги. Это был тест-драйв?
— Я чувствовал себя виноватым. Я хотел как-то помочь тебе, облегчить свою вину, — он вскочил со стула и предпринял безуспешную попытку измерить шагами два квадратных фута свободного пространства, пощелкивая пальцами и потрясая руками, как борец в своем углу ринга. — По крайней мере, для себя я объяснил это так. Теперь же я думаю, что мне стало любопытно, я искал оправдания… Но как бы то ни было, я убеждал себя, что не хочу жениться. Ни на ком, — он повернулся к ней. — Я ошибался.
— Быть может, ты не так уж сильно ошибался. Разве это роман? Поездка в такси, пиво, одна грандиозная ночь секса… Или все дело в видениях твоей матери? Или ты поступаешь так, потому что считаешь, что тебе предназначено жениться на мне?
— Проклятье, я люблю тебя, Маделена! — выкрикнул он, указывая на нее. Потом, по-видимому, передумав кричать, Грегор скривился и засунул руки в карманы. — Мне нравится твоя дерзкая манера выражаться. Мне нравится, что ты таскаешь с собой коробку для ленча, играешь в игрушки и носишь ужасную обувь. Мне нравится, что ты способна заставить меня рассмеяться.
Лед, сковывающий ее сердце, начал давать трещины. И это было чертовски больно. Она защищала свой план, состоящий в том, чтобы уберечь Грегора от опасности и красиво умереть самой. Она должна его придерживаться. Обретя дар речи, Мэдди сказала:
— Ты никогда не смеешься.
— Я смеюсь про себя. Научи меня смеяться вслух.
Ублюдок знал, куда побольнее ударить. Если бы она могла убежать или отвернуться, она бы так и сделала, но пока она могла только закрыть глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
Поняв, что задел Мэдди за живое, он присел на корточки возле ее кровати так, что их лица оказались на одном уровне.
— Мне нравится, что ты не боишься меня. Большинство людей — да, но ты — никогда. Помнишь, как в ту первую ночь, ты приказала мне отвезти тебя домой? Мне нравится, что ты смотришь смерти в лицо. Возможно, ты самый храбрый человек, которого я знаю.
— Остановись, пожалуйста.
— И я люблю твою задницу. Самую большую, округлую, самую идеальную… ей богу, я буду скучать по ней, если ты умрешь, Мэдди.
Мэдди вытерла слезы тыльной стороной руки. Она изведет на сморкание весь свой кислород, если не будет осторожней.
— Еще вчера я сказала тебе, почему мы не можем рисковать.
— Это единственная причина твоего беспокойства? Если бы тебе гарантировали, что операция пройдет успешно, ты бы согласилась?
— Это гипотетический вопрос. Какое это имеет значение?
— А как насчет остального? Ты хочешь стать вампиром?
То, как он произнес слово «вампир», вызвало у нее улыбку. В его устах это прозвучало как «вхам-пи-ир», так чувственно и так по-русски. Конечно же она размышляла над этим весь день.
— Я полнейшая дура, но признаю, что мне это интересно. Это похоже на большую авантюру. Целая вторая жизнь, понимаешь? Не думаю, что я была бы против, вот только беспокоюсь о своей семье. Что я им скажу?
— Это всегда сложно, но ты не первая, кто через это пройдет, — он начал говорить что-то еще, но остановился и принялся с преувеличенным интересом рассматривать свои ногти. — Скажи мне кое-что, только будь честной. Это не тот случай, когда мы можем позволить себе любезности.
— Грегор, мы никогда не любезничали друг с другом.
— Что есть, то есть, — он все еще изучал свои руки. — Поэтому я знаю, что ты скажешь правду. Ты не решаешься пойти на это, потому что не хочешь быть со мной?
— Не будь идиотом! Мне лишь жаль, что мы не встретились несколько лет назад, когда у меня было время, — Маделена потянулась к нему. — Больше всего мне жаль, что я оставляю тебя.
Он взял ее руку. Его ладони были такими же холодными, как и у его матери.
— Мэдди, расклад такой: я оказался связан с тобой с первой ночи нашего знакомства, сразу же, как только попробовал твою кровь. Я уже слишком глубоко с тобой связан, чтобы ты смогла защитить меня. Если ты умрешь… — остальное он оставил недосказанным, но она и так поняла, что ничего хорошего их не ждет.
— Я нужна тебе, — осенило ее.
Свободной рукой Грегор потянулся, чтобы погладить ее по голове.
— Хватит об этом, — произнес он надтреснутым голосом.
Ведь любить его — это здорово, в самом деле здорово. Осознание этого внезапной вспышкой, словно солнечный луч сквозь облака, словно дождь летней порой, озарило ее.
— Хорошо.
— Что хорошо? — с беспристрастным выражением лица спросил Грегор, тщательно скрывая свои эмоции.
— Хорошо… я буду жить ради тебя. Если ты выдержишь меня.
«Вот сейчас я точно изведу на сопли весь кислород», — подумала Мэдди, однако же, вопреки своим мыслям, лишь рассмеялась сквозь слезы.
— Видишь, я собираюсь спасти тебя, Грегор Фостин.
Грегор улыбнулся ей такой улыбкой, какой она не видела у него прежде. Сначала это была слабая улыбка, вызванная чувством облегчения, но затем она начала становиться все шире и шире, пока не превратилась в ослепительную, вызванную чувством радости. Он вытащил телефон.
— Феликс, мы идем.
— Что ты делаешь?
— Мы похищаем тебя, — он наклонился и легко прикоснулся губами к ее губам. — Я едва могу дождаться, когда мы избавим тебя от всего этого дерьма.
Кто знал, что вампиры имели свои собственные больницы? Разумеется, они не могли обращаться в обычные, но Мэдди и в голову не приходило, что вампиры могут нуждаться в них, потому что в книгах они всегда восстанавливались в темных вонючих могилах, подпитываемые исключительно собственной дьявольской энергией.
— Нам не нужно столько врачей, как вам, — сказал Грегор. — Но временами у нас что-нибудь отваливается и на такой случай у нас должен быть кто-то, кто сможет это пришить.
— Поистине, это понятие медицины лишено всякой наивности.
Ее голос под кислородной маской был приглушен.
— Не переживай. У тебя есть Феликс.
— Я знаю, и у вас, ребята, есть дьявольский план.

Они находились в задней части их собственной машины вампирской скорой помощи, которая, к великому разочарованию Мэдди, не была украшена летучими мышами по бокам. Единственным отличием между этой и любой другой машиной «скорой помощи» было отсутствие задних окон. Они покинули больницу без всякой суеты. Феликс и еще несколько помощников загрузили ее на каталку. Грегор шел рядом с ними и выписывал в воздухе замысловатые пассы, точно так же как в ту ночь в ее комнате. Никто даже не посмотрел в их сторону.
Мэдди улыбнулась ему.
— Ты очень крут.
Как же легко было оказаться в плену волнительного мига, наслаждаясь лишь тем, что жива и имеешь надежду! Ей не хотелось думать о том, сколь сильно пересадка сердца пугает ее, или о боли и слабости, которая придет вслед за этим, или о чужеродной штуке, которая впоследствии поселится в ее теле, заставляя биться сердце. Все ее мысли были о Грегоре. Он нуждался в ней. И миссис Фостин сказала, что им предначертано быть вместе. Наблюдая за лицом Грегора, она видела, как менялось его выражение от ожесточенного до нежного при взгляде на нее, и ей хотелось верить, что это было правдой.
Пока Феликс суетился с ее датчиками, осуществляющими контроль за основными функциями организма и работающими от бортовой сети «скорой помощи», Грегор вкратце объяснил, что должно произойти. «Как правило, — сказал он, — мы оказались бы взаимосвязаны, поглощая кровь друг друга в течение многих недель, пока твой организм не усвоил бы вампирскую кровь, вернее сказать, пока вампирская кровь не усвоила бы его, и ты бы не превратилась в ту, кого называют новообращенной». Казалось, Грегор считал, что обращение будет гораздо романтичнее медового месяца, который они упустят. При таком положении дел они все-таки собирались ускорить процесс. Грегор собирался выпить всю ее кровь, насколько только это будет возможно, при этом ухитрившись не убить ее, а затем вся его семья сдаст для нее кровь, сделав ее каким-то полувампом.
— И, разумеется, вас не волнует группа крови?
Феликс покачал головой.
— Есть только одна группа — пятая, и она превзойдет твою.
— Ну, разумеется, так и будет.
Даже их кровь была напористой.
Мэдди закрыла глаза и попыталась заснуть, но она была слишком взвинчена. И тут она вспомнила:
— Мама! Мне нужно позвонить ей.
Грегор набрал для нее номер и вручил свой телефон. Мэдди стянула с себя маску. Пришедший в ужас Феликс терпеливо держал маску возле ее носа и рта во время звонка. На другом конце провода зазвонил телефон, а Мэдди, нервно сглотнув, пыталась придумать, как выразить то, что она собиралась сказать. Но сработал автоответчик. Мэдди схватила Грегора за запястье и посмотрела на часы. Десять часов вечера. Может, мама была на вечерней мессе?
Когда прозвучал сигнал, она сказала:
— Мам, это Мэдди. Ты слушаешь? Послушай, я покинула больницу. Не сходи с ума. Я в хороших руках, и, вероятно, мне станет лучше. Я позвоню тебе завтра вечером? — она взглянула на Грегора. Если ей хоть немного повезет, то станет лучше. — Если же я не смогу, тебе позвонит некто и расскажет, что происходит. Его зовут Грегор. Ты можешь ему доверять, ладно? Te amo, Mamá. Siempre.
Мэдди вернула телефон Грегору, а Феликс плотно нахлобучил маску на ее лицо. Она втянула пару обжигающе глубоких глотков кислорода в истощенные легкие, которых ей хватило на то, чтобы произнести:
— Черт, она сойдет с ума! Если я не умру до следующей с ней встречи, меня убьет она. Уж лучше мне выйти из этой передряги полноценным сильным вампиром.
«Скорая помощь» сбавила скорость и остановилась. Водитель с кем-то переговорил, и Мэдди услышала скрежет открываемых ворот.
— Где мы?
— «Ред-Хук», — сказал Феликс. — Добро пожаловать в «Вамп Дженерал».
«Скорая помощь» проехала на разгрузочную площадку складского помещения, стальные раздвижные двери закрылись за ними. Грегор выскочил и помог выгрузить Мэдди.
Алекс, Михаил и его родители вышли им навстречу из зоны ожидания. Они окружили каталку, первым делом каждый из них возложил руку на Мэдди. Грегор несколько ощетинился. Возложение рук было довольно грубоватым жестом с их стороны, но это имело смысл. Каждому из них требовалось узнать хотя бы немного о женщине, ради которой они собирались отдать частицу себя, а через соприкосновение это можно было сделать быстрее всего.
Поверх кислородной маски глаза Мэдди расширились и увлажнились: вынести прикосновение четырех сильнейших вампиров сразу было нелегко. Она искала Грегора для успокоения, и он положил руки ей на плечи, надеясь, что его прикосновения возобладают над прикосновениями других.
— Это моя семья, Мэдди.
Широко раскрытыми глазами она начала озираться по сторонам, всматриваться в лица окружающих ее вампиров и в высокий, с нависающими балками, потолок разгрузочной площадки. Они начали двигаться, его семья пристроилась рядом с каталкой, как почетный караул. Это моя жена. Мысль эта была для него нова, незнакома, но неоспоримо привлекательна. Она была почти чужачкой, маленькой и больной под своим шерстяным одеялом, но ради нее он готов прыгнуть в огонь.
Грегор уловил, что его близкие обмениваются взглядами. Его отец всегда был прагматиком, и теперь всем своим видом он выражал: «ничего не получится», потому что ему, как и всем им, был хорошо знаком запах надвигающейся смерти. Однако его мать громко сказала:
— Сила воли — это всё.
«Вамп Дженерал» на самом деле был модернизированным складом. В нем было только с десяток комнат для пациентов, больше, чем когда-либо требовалось, однако же здесь была хорошо оборудованная операционная, которая в течение последних двух суток пополнилась специальным оборудованием.
Штат служащих, приветствуя их, выстроился вдоль коридора ведущего в операционную.
Мэдди прошептала:
— Почему они кланяются?
Грегор едва расслышал ее вопрос из-за скрипа колес каталки и цоканья каблуков матери.
Он даже не придал значения поклонам. Склонившись к ней, Грегор произнес:
— Они почитают моего отца.
Ладно, пожалуй, на самом деле всю семью. Они не слишком часто появлялись публично в полном составе из соображений безопасности. На этот случай Михаил работал над блокированием входа в больницу, потому что все они будут уязвимы во время переливания крови.
Она с шумом втянула в себя воздух из маски, а затем произнесла:
— Только не говори мне, что вы августейшие особы.
Это заставило его рассмеяться.
— Августейшие особы? Нет, мы скорее мафиози.
— Все лучше и лучше, — произнесла Мэдди, закрывая глаза.
У дверей операционной Феликс взял командование на себя. Мэдди отправилась в одну сторону – в предоперационную, Грегор и его родные в другую – переодеваться в стерильную одежду для операционной и мытья рук. Обычно Феликс был довольно мягким парнем, но в образе хирурга он был властным ублюдком, и Грегор был рад это видеть.
— Это нестерильно. Это даже близко нестерильно, — поносил он медсестер, которые терли щеткой свои руки до локтей. При нормальных обстоятельствах стерильность — это не то, о чем бы им пришлось беспокоиться, так как вампы не могли подцепить инфекцию. В ближайшее время Мэдди будет полна вампирской крови, но они не знали наверняка, сколько времени уйдет на то, чтобы кровь обеспечила ей иммунитет, и поэтому предосторожность не была излишней.
Когда все Фостины облачились в комичные светло-голубые хирургические костюмы, забавные шапочки и фиолетовые латексные перчатки, а вся операционная бригада достаточно отмылась и была должным образом наставлена, Феликс позволил Грегору подойти к Мэдди. Он волновался за нее все то время, что они были разделены. Ему не нравилось, что она наедине с незнакомыми людьми.
Они переложили ее на стол, трубки и провода покрывали тело словно кораллы. По одну сторону от нее полукругом был установлен целый ряд очень серьезно выглядящего оборудования. Две пустые каталки стояли рядом, готовые разместить доноров. Три техника-специалиста стояли рядом с одной из самых больших машин, играя с кнопками и о чем-то споря.
Именно так он себе всегда и представлял свою свадьбу.
Мэдди повернула к нему голову, словно узнала о его приходе. Она выглядела напуганной. Грегор никогда не видел ее испуганной.
— Эй, малышка, — сказал он, перебирая пальцами край простыни, что закрывала ее грудь. Пока закрывала. — Ты под ней голая?
Из-за маски, что была надета на Грегоре, она не увидела его хищной улыбки, и это испортило шутку. Более того, из ее глаз хлынули слезы.
— Грегор, я ненавижу это, — ее голос казался высоким и тонким из-под маски. — Они относятся к тебе, как к мясу, как к проблеме, словно ты не знаешь, что происходит. Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы меня вновь вскрывали. Я ненавижу лекарства. Я ненавижу сны. Я ненавижу боль…
— Т-с-с, — он легонько погладил ее по щеке, которая не была закрыта маской. — Все будет хорошо. Теперь с тобою я.
— А что, если я не проснусь?
— Ты проснешься, — он без зазрения совести пустил в ход все свои гипнотические способности, на какие был способен, произнося эти слова. — На этот счет нет сомнений.
К ним подошли Феликс и Алекс. Алекс вызвался первым добровольцем.
— Первую кровь тебе следовало бы принять от Грегора, — обратился к Мэдди Алекс, положив руку на ее плечо. Грегор видел, как Мэдди, забыв собственные страхи, прислушивается к словам его брата. В этот момент весь его врожденный шарм нашел превосходное применение. — Но, дай-то Бог, и моя поможет. Я никогда еще никому не отдавал свою кровь, но чего-то же она стоит. Это честь для меня.
— Брат по крови, — голос Мэдди был едва слышен.
— Навечно, — сказал Алекс, а затем Феликс велел ему идти и забираться на донорский стол. Медсестра начала подключать к нему систему внутривенного переливания.
— Ну, вы двое, — Феликс хлопнул в ладони. — Пришло время это сделать. Маделена, Грегор собирается выпить твою кровь, взяв столько, сколько сможет. Он почувствует, когда остановиться, но мы будем наблюдать за твоими жизненными показателями и будем ему советовать. Твоя задача — стойко держаться. Вероятно, тебе захочется просто плюнуть на все, но ты должна будешь сопротивляться этому желанию, когда достигнешь предела. Когда ты достигнешь точки невозврата, мы сможем помочь тебе, начав прямое переливание крови от Алекса, затем от Михаила, а потом от Грегора. Если тебе потребуется большое количество крови, мистер и миссис Фостин будут наготове. Или же они сдадут кровь во время операции. В максимально возможной степени мы постараемся ограничиться переливанием крови от родных.
— Так ты станешь Фостин, — сказал Грегор.
— Верно. У тебя не могло быть лучших доноров, Маделена. Кровь, которую ты получишь, — это сногсшибательная штука. Высшего качества, понимаешь? Она сделает тебя сильной.
Мэдди кивнула, но между ее бровей залегла глубокая борозда.
— После того, как мы закачаем в тебя максимально возможное количество вампирской крови, мы начнем анестезию, и на некоторое время ты заснешь. Ты будешь подключена к аппарату искусственного кровообращения. Твое сердце мы охладим в холодном физрастворе, чтобы не появились гнилостные изменения. Я установлю «Jarvik», и ты не успеешь оглянуться, как уже будешь в послеоперационной палате.
Мэдди промолчала, только бросила умоляющий взгляд в сторону Грегора. Давай покончим с этим.
— Феликс, по-моему, мы готовы начать. Можно я приподниму ее?
— Да, только будь внимателен. Не кусай ниже шеи. Я хочу, чтобы она оставалась чистой по мере возможности. И ни на секунду не снимай с нее маску. Ей понадобиться весь кислород, который она сможет получить.
Затем Феликс отошел, а его команда окружила его. Алекс лежал на спине в нескольких шагах, готовый сдать кровь. Остальные члены семьи наблюдали через смотровое окно. В ближайшее время появится Михаил и займет место на втором столе. У них с Мэдди не было абсолютно никакого уединения. Грегор приспустил свою маску и поцеловал ее в бровь.
— Маделена Лопез де Виктория, ты невеста от плоти моей, освященная пророчеством. Наш союз благословлен согласно старым традициям.
Если когда-нибудь было время, взывать к старым традициям, оно наступило. Он произносил отрывки из брачного обета, которые помнил. Клятва укрепила его дух, и он надеялся, что она подбодрит Мэдди.
— Принимаешь ли ты меня как твоего единственного?
Она смотрела на него, и он видел в ее глазах безграничную черную глубину целой вселенной, звезды в мерцающем отражении операционных ламп над ними. Никогда она еще не казалась ему столь прекрасной. Мэдди медленно прикрыла глаза, показав, что согласна: «Да».
— Тогда войди со мною в новую жизнь! — он просунул руку ей под спину и поднял ее. Другой рукой он поддерживал ее затылок. Она дрожала. Несколькими медленными поцелуями он исследовал ее горло, выбирая лучшее место для укуса. Они протерли ее кожу чем-то горьким. Чувствуя себя чудовищем как никогда в своей жизни, он прокусил ее плоть.
Укус причинил ей боль. Она вскрикнула голосом, исполненным боли, и стала неподатливой в руках Грегора. Если бы они были в безумии страсти, эта боль ее бы распалила, но сейчас она должна была это принять, как есть, и узнать, на что похоже оказаться в пасти хищника. Он начал сосать, поглаживая ее затылок пальцами, и понимая, что это слабое утешение. Ее кровь должна была ударить струей в его рот, но с самого начала ему приходилось высасывать ее с трудом. Это сделало процесс более грубым.
Ах, но она все же Маделена, и ее кровь была слаще, чем он представлял. Каждый глоток гасил жажду, которую он терпел в течение многих недель. Но на сей раз вместо свернувшейся он пил истинную кровь, и она пела ему историю ее жизни. Питаясь от других, он блокировал эти истории. Но ради нее он открылся, позволив ее воспоминаниям, мыслям и мечтаниям вливаться в него с потоком ее крови.
Он осознавал, что где-то там был Феликс и его команда, снимающая показания приборов, отслеживающая уровень кровяного давления Мэдди, частоту ударов сердца, уровень кислорода и температуру. Эти цифры были абсурдными; слабая абстракция по сравнению с тем, что он чувствовал. Ее жизнь, все, что делало ее уникальной, все, что составляло Мэдди в целом. Он услышал ее сестру, извлекающую из скрипки кошмарные звуки. Он ощутил вкус ее первого глотка пива. Он увидел, как ее abuelita  вносит розовый именинный пирог. Томимый безграничной жаждой, он впитывал все это, познавая историю ее души. Ее первые воспоминания были о пребывании в больнице. Ее ранние ощущения были о боли.
Они не будут твоими последними воспоминаниями, Маделена!
Мэдди ожидала, что это будет простейшая физиологическая потеря крови, и так оно и было, но в то же время это было чем-то гораздо большим. Он поглощал ее воспоминания, вбирая все, чем она была, и возвращая все с любовью. Грегор любил ее воспоминания, любил ее. Он обладал ею, разговаривал с ней, душа с душою, точно выписывая на ее теле свои обещания: «Я твой, а ты моя».
Через некоторое время исчезла даже боль. Она обмякла в его руках, как тряпичная кукла, не способная даже пошевелить рукой, но ее разум, ее разум был охвачен огнем, взбудораженный картинами давно забытых воспоминаний.
Грегор переместил ее в своих руках и сделал новый укус. К тому времени она была слишком далеко, чтобы почувствовать что-то еще, кроме сжимания челюстей на своей шее. Она распадалась на части, становясь все меньше и меньше, пока у нее не осталось ничего, что можно было бы ему отдать.
— Останься со мной, Мэдди!
Воспоминания прекратили поступать, потому что в нее пыталось прорваться нечто иное. Пульсируя и вращаясь, вернулся яркий свет, не белый, а разноцветный. Божественная феерия. Она стояла в ее слепящем свете, прикрывая рукой глаза. Ей предложили войти. Это было заманчиво, так заманчиво, что она поплыла на свет, но не смогла пересечь грань, потому что Грегор, ее супруг, удерживал ее. Она вспомнила о том, что ей нужно было делать.
— Позже, мне это пригодится, — сказала она свету.
А потом, снаружи, началась суматоха и поднялся гвалт. Люди приступили к работе над ее телом, как будто это имело значение.
Затем воцарилась тишина, и Мэдди поплыла в черном вакууме. Нет, не поплыла, ее понесло. Золотое распятие вращалось и вспыхивало перед глазами.
Спаси и Сохрани.
И тут она встретила Алекса. Его кровь разнеслась по венам Маделены, как дуновение весны, оживляя ее и приглашая к действию. Потом возник Михаил. Он подкрадывался к ней неторопливой поступью, решительно и целеустремленно. Его кровь начала перестраивать ее во всех отношениях. А затем появился Грегор как струя огня, бегущая по венам и опаляющая ее.
Грегор! Она изголодалась по нему как никогда, и не могла им насытиться им. Он открылся для нее. Его воспоминания хлынули в нее потоком, и она вобрала их в себя, но это длилось недолго, совсем недолго.
Они отняли его у нее, заслонили, и она встретилась с его отцом. Мэдди вспомнила его: угловатый седовласый мужчина с льдисто-голубыми глазами, тот, что стоял со всеми, когда они столпились вокруг нее. Иван Михайлович Фостин. У нее возникло странное ощущение, что он слишком велик, чтобы оказаться в ней. Вместо этого она погрузилась в него, и это было похоже на плаванье в безбрежном океане безлунной ночью. Последнее, что помнила Мэдди, — шепот миссис Фостин, прохладное прикосновение и молитву.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1311
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #12 : 22 Февраль 2012, 08:15:59 »

ГЛАВА 11

Месяц спустя
Торжественное открытие «Эликсира»


Грегор прилагал все усилия, чтобы избавиться от журналиста из «Vanity Fair» , но все было тщетно. Парень был человеком-миногой, мертвой хваткой вцепившийся в Грегора, пока тот пробирался в толпе приглашенных, обмениваясь рукопожатиями и расточая приветственные поцелуи. Журналист хотел написать статью о домашнем образе жизни Фостина, пока тот не дал ясно понять, что в его жизни нет этому места. Хватило одного взгляда на две комнаты в задней части «Танжерс», чтобы разрешить этот вопрос. Взамен, они решили провести фотосессию, главным участником которой становился Грегор в костюме от Александра МакКуина и распростершимися ниц у его ног моделями, наштукатуренные толстым слоем белого грима. Эта статья выйдет под названием «Король вампиров Нью-Йорка». Проще простого скрываться прямо у всех на виду. Некоторые критики недовольно роптали, что вампирский мотив уже устарел, но Грегор знал, что посмеется над ними, когда увидит свой банковский счет.
Фотосессия была ужасной, но это была небольшая цена за то, чтобы удержать их подальше от своей личной жизни и Мэдди. Это правда, что у него до сих пор не было своего дома, они с Мэдди временно разместились в квартире Алекса в Трибэке. Алекс был великим любителем удобств, таких как разбросанные подушки и коврики, поэтому-то его квартира и стала идеальным местом для выздоровления Мэдди: безопасно, комфортно и достаточно респектабельно во время посещений ее семьи. Что ее семейство и сделало первым делом на следующий вечер, прежде чем Грегор успел приготовить кофе. А Алекс в это время проживал в «Танжерс», получая удовольствие на полную катушку.
Грегор с трудом скрывал улыбку всякий раз, когда думал о Мэдди. Он представил ее свернувшуюся калачиком на Алексовской кушетке, в ее розовом велюровом тренировочном костюме, пушистых тапочках, бледную и храбрую. Прошлый месяц был не из легких. Первая неделя ее переходного периода вселяла в него ужас и была мучительной для нее, но она ни разу не пожаловалась. В последнее время она чувствовала себя уже довольно хорошо и была неугомонна, и само собой, ей хотелось прийти на открытие клуба, поэтому сегодняшним вечером она собиралась нанести краткий визит. Грегор надеялся, что она не переутомит себя. Хани вызвалась стать ее «стилистом» на сегодняшний вечер, что означало, как предполагал Грегор, она подберет ей что-нибудь из одежды, которая поможет скрыть пояс с батареями.
— Грегор! — Весьма Знаменательная Личность, как обычно пьяная в дугу, протиснувшись через толпу, схватила его за руку. — Грегор, ты должен сказать мне правду, как на духу. Вампиры существуют?
— Ну разумеется, дорогая! Зачем бы я создавал для них клуб, если бы их не существовало?
— Тогда где же они? Я их не вижу. — Она указала на окружающую их толпу, отмахнувшись от пяти вампиров не подозревая об этом. — Познакомь меня!
Воодушевившись, он наклонился вперед и доверительно зашептал ей на ухо. С изумленным видом она повернулась к парню из «Vanity Fair» и потрясенно умолкла, взирая на своего первого вампира. Журналист увидев, что привлек ее внимание, пустил в ход все свое обаяние. Это был союз, благословленный на небесах.
Грегор незаметно оставил их и как раз во время, потому что минуту спустя волосы на его затылке встали дыбом: кровные узы подсказали ему — его супруга находится в клубе.
Он начал пробираться к выходу, мешкая на каждом шагу из-за приветствий и официальных представлений. Как заведенный, он автоматически улыбался и пожимал руки не прекращая идти. Он должен добраться до нее. Она ищет его.
Его братья нашли ее первыми. С высоты парадной лестницы, предназначенной для просмотра и выставления себя на показ, Грегор увидел, как Михаил склонился над ее рукой. Маделена. При виде нее у Грегора подкосились колени. В некоторой степени, она всегда оказывала на него такое влияние, но сегодня… Что Хани сделала с ней?!
Мэдди, не таясь и не скрываясь, появилась облаченной в привлекающей всеобщее внимание черной коже. Он спустился на одну ступеньку и вновь остановился. Неужели она одета в корсет?! Он разинул рот не в силах поверить собственным глазам. К ней подбежал Алекс, поцеловал и, приподняв ее за талию, начал кружить. Она смеялась, она была великолепна. Да что же это такое, пора бы уже Алексу убрать свои руки с ее талии!
Способность здраво мыслить вернулась к нему, когда он уже оказался перед ней. Ее подведенные, с золотистыми тенями черные глаза устремились к нему, приветствуя и в тоже время предостерегая: «Не смей надо мной смеяться, Фостин».
«Какой там смеяться, когда я не в состояние дышать?»
Ее волосы были уложены в высокую прическу, обнажая восхитительную шею, которую Хани подчеркнула наводящим на определенные мысли гранатово-красным колье. Хани была злым гением. Грегор был уверен, что все присутствующие здесь вампиры тотчас же захотят ее. Он принялся высматривать их краем глаза, записывая любого, кто двинется в ее сторону, в покойники.
Мэдди действительно была одета в удлиненный кожаный корсет, приподнимающий ее грудь в две идеальные полусферы, едва ли не такие же соблазнительные на вид, как и ее шея. В ложбинке между грудей виднелись пересекающиеся белесые шрамы. Грегору было интересно, заметила ли она, что шрамы с каждым днем становятся все менее заметными. Его взгляд опустился ниже, любуясь ее тонкой талией, которую корсет лишь сильнее подчеркивал, и наткнулся… на штепсельную вилку. Она выглядывала из блестящего стального кольца, встроенного в корсет, и вилась вокруг живота Мэдди, где крепился пояс с батареями и контролер. Как правило, все эти штуковины располагались в уродливой синего цвета поясной сумке на липучках, однако сейчас они крепились к черному кожаному ремню, приспущенному низко на бедрах, и смотрелись как патронташ. И выглядело это безумно сексуально. Ниже пояса, Мэдди так же была затянута в кожу. Когда до него дошло, что она в сапогах на высоких каблуках, он почувствовал головокружение.
— Грегор? — спросила Мэдди нерешительным, но с отчетливой хрипотцой голосом. — Нравится ли тебе мой наряд? Друг Хани придумал его специально для меня. — Мэдди скользнула двумя пальчиками вдоль шнура питания. Жест был провокационный, почти неприличный. Грегор стремглав устремился к ней.
Она встретила его, ее уста столь же жаждущие, как и у него, раскрылись ему навстречу, ее маленький шероховатый язычок порхал и дразнил. Он пробежался руками по ее мягкому, податливому телу, по спине и плечам, а затем спустились ниже на прохладный, с вшитыми упругими пластинками, туго прилегающий корсет, с которого переместились на ее дивный, обтянутый кожей зад.
Спасибо тебе, Господи!
В душу Мэдди уже закрались опасения, что Грегор больше никогда не прикоснется к ней подобным образом. В течение последней недели или около того, она хорошо себя чувствовала, и даже больше, чем хорошо, но он по-прежнему видел в ней инвалида. В их постели, все ее попытки проявить нежность и приласкать его заканчивались тем, что он всегда находил способ обернуть все в простые объятия. Грегор Фостин превратился в прижавшего уши кролика. Это было просто противоестественно.
Но она не осуждала его. Разумеется, он сказал, что «шалости» им не позволительны из-за предписания врачей, но все ли в этом было правдой? Иметь трещину посередине груди такую же глубокую, как Гранд-Каньон, не способствует повышению самооценки у девушек. Поэтому она решила, что пришла пора снимать тренировочный костюм и блеснуть своим шармом. Она обратилась за помощью к Хани. Сегодняшним вечером, Грегор Фостин будет повержен.
Грегор резко прервал поцелуй и заботливо прикоснулся к ее щеке.
— Прости, — произнес он, тряхнув головой, словно проясняя сознание. — Это было… Как ты себя чувствуешь? Разве эта штука не затрудняет тебе дыхание?
— Со мной все в порядке. — Если с кем и надо было нянчиться, так это с ним. Он был вымотан и напряжен так, что звенел, как туго натянутая тетива. — Ты кормился сегодня?
— Не было времени, но это не страшно.
Хотя ее он покормил, прежде чем ушел из дома. Не задумываясь, Мэдди вскинула руку, чтобы прикоснуться к следу от ее укуса под его челюстью. Как странно по-прежнему хотеть его подобным образом. Но она хотела. Каждый вечер Мэдди просыпалась в его объятиях. Еще сонная, но уже очень голодная. И каждую ночь, без малейших колебаний Грегор отдавал ей всего себя. С каждым теплым глотком она поглощала предложенную им силу, воспоминания и мечты. «Это я», — каждый раз говорила его кровь. — «Видишь, как я люблю тебя?»
У нее перехватило горло от одних лишь воспоминаний об этой всепоглощающей близости, но Грегор уже думал о другом. Он даже не мог смотреть на нее больше минуты без того, чтобы не отвести глаз в сторону. Он был настолько же взвинчен, как и замкнут, и не позволял ей проникнуть в его мысли.
— Что ты высматриваешь?
— Да много чего. Куда подевались мои братья?
— Ты отпугнул их своим хмурым видом, когда спускался по лестнице. — Она вздохнула, увидев, что он не прекратил осматривать зал. — Не переживай. Михаил обеспечит безопасность, а Алекс никому не даст скучать. Почему бы тебе не показать мне клуб?
До этой ночи она была в «Эликсире» один раз, хотя видела много фотографий, демонстрирующих ход строительства клуба на лэптопе Грегора. Это было удивительное место. Она была так горда Грегором за то, что ему удалось превратить свою задумку в реальность. «Эликсир» не был похож на любой другой клуб, который она видела прежде. Грегор построил большой особняк в духе «Прекрасной эпохи»  внутри склада, ну или как минимум воздвиг его на основе складского каркаса. Клуб состоял из многочисленных, великолепно убранных смежных комнат декорированных зеркалами, антикварной мебелью и высокими пальмами в кадках. По размерам, он был меньше «Танжерс» и предназначался для тесных взаимоличностных встреч, а не для ярких представлений. Здесь не было бара, лишь расхаживающие между гостями официанты, одетые как прислуга. Если же вам хотелось чего-то более зрелищного, вы могли подняться по парадной лестнице и попасть в хрустальный бальный зал. Это было фантастическое погружение в минувшую эпоху, последнюю великую эпоху вампиров.
— Мне хотелось создать такую атмосферу, чтобы даже Михаил почувствовал себя здесь как дома, — объяснял он Мэдди. — Этот клуб не для зеленных юнцов.
Крепко взяв ее за руку, Грегор повел ее дальше. В хватке Грегора читалось все его напряжение. «Эликсир» уже добился успеха, и он об этом знал. Мэдди не думала, что он беспокоится за «Эликсир». Половину его напряженность составляла тревога за нее, а воздержание и голод составляли остальную часть. Пришла пора вбить немного здравого смысла в голову этого упрямца.
— Покажи мне вагончики, — попросила она. — Я хочу увидеть их в завершенном состоянии.
Грегор остановился и серьезно на нее посмотрел. Вагончики были задуманы как места для уединения вампиров и их партнеров.
— Ведь нет места уединение, чем это? — Мэдди улыбнулась ему своей самой невинной улыбкой. — Мы сможем отметить это событие наедине. Минута тишины и покоя.
Грегор изменил направление — она не могла поверить, что он клюнул на это. Вагончики были ее излюбленным местом в клубе. Вереница обособленных вагончиков созданных в духе Восточного Экспресса, тянулась по кругу бельэтажа, вокруг бального зала. По свое сути, это были изолированные кабинки V.I.P. класса, где происходили забавы связанные с употреблением крови. В каждом вагончике было занавешенное окно, из которого можно было посмотреть в окна других вагончиков, или же наблюдать за бальным залом внизу. При желании «пассажиры» могли поделиться своими забавами со всем миром, или же, потянув за кисточки, закрыть шторы на окнах.
Вагончики уже использовались по назначению; до Мэдди доносились голоса и стоны, когда Грегор вел ее по узкому, освещенному газовыми светильниками коридору, соединяющему вагончики. Увидев мельком в приоткрытую дверь, переплетенную парочку, она почувствовала, как в ней вспыхнуло желание. С недавних пор она поняла одно: кормление без секса было похоже на лакомство печеньем «Орео» , в котором приходилось пропускать кремовую начинку.
Когда она кормилась от Грегора, единственным ее желанием было оседлать его и почувствовать глубоко внутри себя. Существовало нечто непреодолимо-заманчивое в ее фантазии совместить эти оба действа воедино и быть связанным с ним через кровь и секс. Она столь горестно вздохнула, что ее грудь пугающе приподнялась чуть ли не до самого подбородка.
Корсет сыграл свою роль, — причем для них обоих, судя по приветствию Грегора. Ее соски уже затвердели и стали чувствительными под облегающими чашечками корсета. В качестве дополнительного преимущества, этот наряд разместил все ее оборудование, тем самым избавив девушку от излишних забот.
О, пожалуйста, Грегор, дай себе волю.
Самый лучший вагончик предназначался для семейства Фостинов. Грегор достал из кармана большой золотой ключ и с улыбкой продемонстрировал его Мэдди. Оказавшись внутри, он запер дверь и задернул шторы. Бра испускали мягкий золотистый свет. Сбивчиво и неглубоко дыша, Мэдди прислонилась к стене оклеенной обоями с ворсистым рисунком, — у нее подгибались колени от потребности в Грегоре.
— Это изумительно, — сказала она. — И очень… мягко, как подушка.
Большую часть купе занимала похожая на колыбель кушетка, обтянутая стеганным красным бархатом. Грегор снял с полки над миниатюрной мраморной раковиной хрустальный графин и налил им два бокала вина. Пока он наливал вино, Мэдди заметила над своей головой связку цепей, которая крепилась к небольшой изогнутой рукоятке на стене.
— Что это такое?
С бокалами в руке, он проследил за ее взглядом, и сглотнул.
— Это оковы.
— Зачем?
— Некоторые люди предпочитают кормить стоя.
Мэдди подняла руки над головой и скрестила запястья:
— Вот так? — невинно хлопая ресницами, спросила она.
— Держи, — он сунул ей бокал с вином.
Святой Грегор.
— За «Эликсир», — провозгласила Мэдди тост, чокаясь с его бокалом. Вино обожгло горло, она облизала губы. Быть может ее рацион и был ограничен в эти дни, но почему-то все, что она пробовала было чрезвычайно вкусным. — Я так горжусь тобой.
— За нас, — произнес он. — И наше будущее.
Она незаметно приблизилась к нему и скользнула рукой по его затылку. Грегор был напряжен — не в лучшем смысле этого слова.
— Грегор…
— Мэдди, — предостерегающе произнес он.
— Разве у тебя нет права первенства на эту дивную, пухлую кушетку?
— Слишком рано. Феликс сказал…
— Проклятье! Мне не важно, что там сказал Феликс. Я готова к этому.
Грегор отставил бокал и взял ее за плечи.
— Любимая, лишь четыре недели назад ты умирала на моих руках.
Он смягчился от всплеска эмоций и раскрыл ей свое сознание. Не то, что бы она слышала все его мысли, скорее это было похоже на неуловимое соприкосновение рук, или же на незримые объятия. Они были вместе и благодаря этому все стало лучше. Грегор поцеловал ее в лоб.
Мэдди привстала на цыпочки и ослабила его галстук. Он не остановил ее и тогда, когда она принялась расстегивать его рубашку. Грегор поднял руку, попытавшись возразить, но она оттолкнула его руку в сторону.
— Ты просил меня войти с тобой в новую жизнь.
Она быстро сняла с него рубашку вместе с пиджаком, и рывком стянула через его голову майку, не обращая внимания на его недовольство. Чему она и уделила внимания, так это тому, как бурно вздымалась его грудь и как он покачнулся. Мужчина хотел, чтобы его соблазнили, так что толкнуть его в глубины стеганого бархата не составило особого труда.
Он застонал, и она знала, что это был стон покорности и смирения. Грегор усадил ее на себя, и наконец-то она получила поцелуй, который хотела: долгий и глубокий.
— Ты такая красавица, — прошептал он, оставив ее губы и переместившись на шею. Щелчок и тяжелое гранатовое ожерелье, скользнув по ее коже, упало на кушетку. Грегор уткнулся в ее обнаженную шею.
О, да! Она зарылась пальцами в его волосы и притянула ближе. Да, малыш, ты хочешь кушать. Да провалиться ей на месте, если она не накормит его, прежде чем они покинут этот вагончик.
Грегор проскользнул пальцами в чашечки корсета и, найдя ее соски, принялся их дразнить, пока они не показались над корсетом. Он пробежался руками по ее перетянутой талии и бедрам.
— А я и не знал, что библиотекари такие горячие.
— И это все для тебя. — Она скользнула руками в корсет и приподняла из чашечек грудь, подставляя их под его шершавый язык и страждущие, посасывающие поцелуи. Мэдди почувствовала меж своих ног его возбужденный член. Круговыми движениями бедер она начала потираться о член, представляя его внутри себя. Пробежавшись руками снизу верх по ее затянутым в кожу бедрам, он спросил:
— По-твоему, как я должен попасть в эти штаны?
Маделена улыбнулась искусительной улыбкой Евы. Единожды увидев это, он ни за что не сдержится.
— Молния, — произнесла она, укусив его за нижнюю губу. Отвернувшись от него и став на четвереньки, она подставила ему свой зад. — Сзади есть маленькая петелька.
Когда до Грегора дошло, что молния была вшита задом наперед, у него пересохло в горле.
Боже правый!
Он нашел петельку и потянул: черная кожа медленно расходилась, открывая роскошные обнаженные ягодицы. Впечатлений от этой картины ему хватило бы на всю оставшуюся жизнь, но он продолжил расстегивать молнию и совершил еще одно открытие: Мэдди сделала депиляцию.
— Так как ты хочешь меня, Фостин? — спросила она через плечо. — Вот так? — Она покрутила попкой. — А может так? — Она развернулась и откинулась на мягкую спинку, широко разведя ноги.
В его голове пронесся шквал образов, как он всяческими способами берет ее. Это были ее фантазии. Его извращенно-настроенная жена хотела его любым грязным способом. После этого, Грегор уже не мог просто смотреть. Он покрылся испариной пота. Ладно. Идет. Его первоначальный план доставить ей мягкий оргазм, не удовлетворит ни одного из них. Может, немногим больше изначально задуманного будет вполне безопасно? Всего лишь чуточку больше…
Грегор скинул брюки и нагой откинулся на своей части кушетки. Одной рукой он поглаживал пульсирующий член.
Мэдди посмотрела на него, на его член, и облизала губы. Она раздвинула свою нежно-розовую плоть у него на виду и начала ласкать себя, пока ее пальцы не заблестели от влаги.
— Почему бы тебе не перейти на эту сторону, ко мне? — спросил Грегор, чувствуя, как заходится сердце в груди. Он как-нибудь совладает с ними обоими, чтобы заняться осторожным и неторопливым сексом.
Она послушно скользнула к Грегору; пробежалась язычком по его животу, груди, вдоль шеи, подбираясь к его губам.
— Я хочу, чтобы ты взял меня согласно старым обычаям, — прошептала Мэдди, припав к его губам.
Ну уж нет. Это было уже слишком. Он пробурчал что-то неодобрительное, не в силах прекратить ее целовать. Ее кожа на вкус была чертовски прекрасной, от нее пахло желанием и это сводило его с ума. На ее скулах сияли золотистые тени, она была богиней и она была его — и ее чертовы кожаные штаны были с разрезом на промежности. Да каким же запасом прочности должен обладать мужик, чтобы устоять?
— Нужно завершить воссоединение и закрепить нашу связь, — произнесла она низким, грудным голосом. — Незачем больше ждать.
— Нет, безусловно, нет. — Феликс сказал подождать шесть недель, прежде чем Грегор начнет от нее кормиться или заниматься с ней «активной» деятельностью. Им еще больше двух недель ждать. А ее заявление о том, чтобы он кормился от нее, отличалось от предписаний на несколько порядков.
— Фостин, правильный ответ — да.
Чтобы заставить ее замолчать, он поцеловал ее; в его рот устремилась струйка крови. Грегор удивленно распахнул глаза и попытался отстраниться, но она крепко держала его голову, безжалостно прижимая свой рот к его, принудительно делясь с ним своей кровью.
Это была ловушка. Мэдди приподняла губу, показывая свои маленькие жемчужные резцы. В этот момент он всецело осознал, что она стала настоящей Фостин.
Почти захлебываясь, он судорожно глотал ее кровь. Обновленная кровь Маделены оказывала успокоение и придавала сил, как скотч лучшей выдержки. Он словно вспоминал ее, но все же это было чем-то большим. В этой женщине вообще не было изъянов, и скорее всего, ей по силам нанести ему сокрушительное поражение. Так во что же их смешанная кровь превратила ее?
В мою супругу.
Грегор был оглушен стуком собственного сердца, все кругом подернулось красной пеленой. Он вонзился клыками в ее высокую грудь, разрывая кожу. Она вскрикнула от боли, но в то же время задохнулась от удовольствия. Он переместился к другой груди, и, сделав идентичные проколы, принялся пить, попеременно чередуя груди. От каждого глотка он пьянел все сильнее. От каждого укуса она вскрикивала и извивалась. Он опрокинул ее на спину и взял ее, с каждым толчком получая удовольствие. Снова и снова Грегор кусал и пил ее кровь, оставляя небольшие ранки на ее руках от запястий до плеч. Мэдди жалобно стонала под ним; рот приоткрыт, глаза подернуты пеленой. Мокрая и горячая от вожделения и непреодолимой страсти, она распаляла Грегора все сильнее. Ему следовало бы довольствоваться тем, что он видит ее под собой в таком состояние: молящей о большем, но его глубинные инстинкты требовали большего, желая видеть доказательства того, что она никогда его не покинет. Засунув руку между подушками кушетки, он достал один из мотков атласной веревки, которые хранились там, и обмотал ею скрещенные запястья Мэдди. У нее расширились глаза, но она не возразила. Они оба участвовали в древнейшем ритуале.
Грегор привязал конец веревки к стене купе, вытянув ей руки над головой. Не задумываясь, он произнес слова, которые ждали своего череда всю его жизнь:
— Теперь, ты принадлежишь мне: телом, кровью и душой.
Серьезно посмотрев, она торжественно произнесла:
— Да.
Подхватив ее ноги под колени, он вошел в нее, полностью погружаясь одним толчком. Мэдди застонала, ее тело напряглось, из-под опущенных век виднелись белки. В этом не было никакой жалости, это не было занятием любовью.
Просунув руки под нее, он притянул девушку к себе и прижался ртом к ее шее. Оставаясь глубоко внутри нее и неспешно двигаясь, он исследовал всю ее шею, кусая и посасывая, получая с каждым укусом все больше ее пьянящей, сильной крови. Маделена была настоящим эликсиром жизни, той сущностью, которая будет поддерживать его всю оставшуюся жизнь.
Обнимающий и погруженный в глубины ее естества, он чувствовал, как его кровь смешивается с ее; даже физические границы между ними были размыты. Он двигался все быстрее и быстрее, ударяясь бедренными костями о ее пояс с батареями. Мэдди закинула ноги ему на бедра, царапая высокими каблуками ему спину. Она вырывалась из пут, выкрикивала его имя; их тела и мысли стали едины, они были очень близки к развязке: связанные, неистовые, исступленные.
Вздохи Маделены сорвались на высокий крик в преддверие оргазма. Грегор впился в ее шею, замыкая цепь, и ее захлестнуло волною оргазма. Он большими глотками упивался ею в течение нескольких секунд, прежде чем его накрыло волной собственного наслаждения. Попав в водоворот обоюдной страсти, их кульминация усилилась, эхом передаваясь от одного к другому, увлекая их в огненный смерч боли, любви и взаимного удовольствия.
Грегор отчаянно цеплялся за остатки здравомыслия, чувствуя, как разбивается на мелкие осколки во время семяизвержения, — подобного он никогда не испытывал. Был ли и ее оргазм похож на это?
Содрогаясь и дрожа, Мэдди вонзилась зубами в его шею, окунаясь в его кровоток. Она поглотила его. Предъявление своих прав было обоюдным. Ее влагалище все сокращалось и сокращалось, выжимая из него все до последней капли. И все это время, ее кровь во рту Грегора пела ему о любви, несмотря на то, что это уничтожало его.
Он потерял счет времени, не понимал, где находится, существовала лишь эта связь, эта изысканная, затяжная пытка, медленно идущая на убыль. В безмолвной тишине существовали лишь они.
В течение длительного времени ни один из них не мог пошевелиться. В конце концов, Грегор развязал ей руки, при этом не обронив ни слова — слова были излишни. Они устроились поудобней: лежа на боку Грегор притянул ее в свои объятия, Мэдди уютно прижалась к нему спиной. Ее щеки были мокрыми от слез, она до сих пор была сбита столку. Девушка испытывала головокружение от потери крови, но при этом чувствовала себя изумительно. Она возродилась.
Переплетя свои пальцы с его, Мэдди поцеловала Грегору руку. Или это он поцеловал ей руку? Грань между ними была очень тонкой. Мэдди была на седьмом небе от блаженства, разгоряченная эндорфинами счастья; ее сознание кружилось и переплеталось с сознанием Грегора в медленном водовороте танца.
Потихоньку до них стала доноситься музыка из бального зала, а она даже и не замечала, что музыка звучала все то время, что они были здесь. Они снова спустились на землю, а точнее в маленькую комнатку усеянную одеждой Грегора, и в клуб, который нуждался в пригляде. Они были уже не соединены, но при желании могли бы вновь воссоединиться.
Грегор поцеловал ее в затылок, как он это делал всегда, когда они просыпались по вечерам. Он начал что-то говорить, но прервался, чтобы прочистить горло.
— Твоя штепсельная вилка все еще на месте? Ты в порядке?
Мэдди похлопала ладонью по кабелю:
— Грегор, клянусь богом, я буду тебя бить…
— Ладно, ладно! — рассмеялся он.
Мэдди повернулась к нему лицом. Невзирая на безумный, едва ли не убийственный секс, а вернее, из-за него — Грегор выглядел на десять лет моложе, нежели чем был, когда они вошли в эту комнатку. Его глаза сверкали, щеки порозовели.
— Ты готов завоевывать мир, — произнесла она, откидывая с его лица прядь волос.
Она не смогла бы полюбить его еще сильнее, чем уже любила.
— Уже завоевал, — самодовольно ухмыльнулся Грегор.
— Ну так и что же теперь?
— Наслаждаться браком, я полагаю. — Он поцеловал ее так нежно, словно поцелуй мог причинить боль. Ее губы были истерзаны.
— Ты имел в виду — погрязнем в семейном блаженстве?
— Хм-м, домоседка, — он провел пальцем вокруг ее нежных сосков, которые были окружены следами укусов, демонстрирующими его понятие семейной жизни: кровать; легкий перекус; кровать; перекус в кровати; кровать, затем перекус.
— Свадьба входит в планы?
Грегор нахмурился:
— О чем ты? Мы скрепили узами свой союз в момент оргазма. Вот и все, милая. Мы просто сделали это правильно.
— Не по мнению наших матерей.
— Ах ты, господи! — Он опрокинулся на спину и закрыл лицо руками.
— Именно! Господь желает нашей свадьбы в церкви. В какой — вынесем этот вопрос на обсуждение. В связи с этим, моя мама хочет пригласить твоих близких на ужин.
— Ты смеешься надо мной.
Мэдди покачала головой.
— Она хотела бы знать, какой суп предпочитают твои родители.
— Передай ей, что нет нужды готовить на всех, — Грегор широко усмехнулся, сверкнув блестящими зубами. — Если она будет просто смирно сидеть, мои родители сами обслужат себя.
Он заслужил удар кулаком. Он, правда, его заслужил.
Записан

Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.15 | SMF © 2006-2009, Simple Machines

Valid XHTML 1.0! Valid CSS! Dilber MC Theme by HarzeM