Canadian pharmacy / online pharmacy mail order
 К.Р. Уилсон - Пурпурные крылья (он-лайн чтение)
Романтический форум
Новости: Перевод к празднику Хэллоуина!
Джо Беверли  - Ночь Повелителя Самайна.
 
*
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. 18 Декабрь 2017, 05:44:39


Войти


Страниц: 1 [2] 3   Вниз
  Печать  
Автор Тема: К.Р. Уилсон - Пурпурные крылья (он-лайн чтение)  (Прочитано 4382 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #25 : 14 Июль 2011, 09:39:32 »

* * *

Сотрудники бригады скорой помощи осмотрели Лурдес и детей. Они были в порядке, и, к Таниному облегчению, наутро Лурдес собиралась поддержать обвинение.
Медики предложили осмотреть и Таню, но она отказалась. Девушка отправилась в полицейский участок и представила там письменный отчет. Родригес подтвердил ее версию. А также он сказал полицейским, что не имеет представления по какой причине разбилось окно. Тане казалось, что она и Мэтт, являются членами некоего элитного клуба, в котором хранятся недоступные для понимания тайны. Она и не представляла, что может наговорить столько лжи за одну ночь. И она не понимала, к лучшему это или нет. Возможно, и к лучшему. Алек снова спас ей жизнь. Что за странный, таинственный мужчина, с которым у нее завязались отношения? В одно мгновение Хуан готов был открыть пальбу, а в следующее он решил сдаться, следя указаниям Алека. Это было больше, чем «указание». Она видела глаза Хуана, его взгляд был остекленевшим. Таня осмотрительно утаила имя Алека. Там не было человека с таким именем.
— Эй, Ти, подвезти до дома?
— Благослови тебя Бог. — Она с благодарностью забралась в машину Мэтта. — Может, ты объяснишь мне, как Алек проделал все это? — Мэтт искоса на нее посмотрел. Таня вздохнула. — Я так понимаю, это значит нет.

* * *

Алек чувствовал Танино облегчение по мере ее приближения к своей квартире. Он услышал, как захлопнулась дверца патрульной машины.
Из квартиры до него доносились их голоса. Он слышал Мэтта, провожающего ее до балконных дверей, где ждал Алек.
— Полагаю, у тебя гость.
— Что ты имеешь в виду?
Алек улыбнулся, услышав ее замешательство. Потом он услышал, как она приближается к французским дверям.
Двери на балкон распахнулись, и Таня очутилась в его объятиях, как он того и хотел. Он даже не понял, что затаил дыхание.
— Я подумала, что мне опять грозит смерть, — прокричала Таня.
— Знаю, знаю. Если бы я вовремя там не появился… — проговорил он, уткнувшись в ее заплетенные волосы. Ее волосы сильно пахли лавандой, а приятная тяжесть тела согревала его. Но ему было недостаточно просто удерживать ее в своих объятиях, ему хотелось крепко прижать ее к себе, слиться воедино. Страстное желание разрывало его на части. Танино желание было столь же мучительным.
Она подняла на него глаза.
— Мэтт не выпускал меня из виду. — Она отстранилась от Алека. — Ты должен прекратить меня спасать. Ты мог попасться!
Он нежно поцеловал ее в лоб.
— Еще чего! — Соприкосновение с нею опалило его губы.
— Как ты узнал, что я в беде?
Алек заколебался с ответом. Он видел, как в ее глазах появляются проблески понимания. Между ними вновь возникла уже знакомая отчужденность. Даже он устал от этого. Танина сердечность сменилась явной холодностью.
— Я знаю, что это тайна, но у меня масса вопросов, Алек.
Он видел их все в ее глазах. Ей предстояло узнать о многом, но как в наши дни рассказать человеку, что он, Алек, — и его вид, который считается мифом, — один из самых страшных хищников на земле?
— Поверь мне на слово. Я знаю, когда ты счастлива, грустишь, сердита и напугана. Я чувствую тебя. Попытайся мне поверить.
— Ты на самом деле полагаешь, что это так?
На протяжении девяти веков все происходило именно так. Даже если он не хотел ее найти, он знал, что она жива и ведет одинокое существование поблизости.
— Я знаю это!
— Но ты не можешь рассказать мне, откуда тебе это известно, или каким образом ты это чувствуешь.
Пока еще не мог, и это разрывало его на части.
— Я дважды солгала ради тебя, а ты по-прежнему не в состоянии мне довериться? Что мне сделать, что бы ты начал мне доверять?
Он тяжело вздохнул, смотря ввысь. Его голос был наполнен тоской:
— Таня, ты еще не готова к этому. Я обязан хранить тайну, потому что оберегаю… свой народ.
— Твой народ?
Он поднял руку, чтобы предотвратить поток вопросов.
— Я могу хотя бы предположить?
— Попытайся.
— Ты фокусник или гипнотизер? Что же в этом такого таинственного? А может, ты император иноземной расы?
Это было слишком близко.
— Иногда правда диковиннее вымысла. По-моему, ты знаешь кто я. — Алек обхватил ее лицо своими большими руками. Он пристально смотрел в ее глаза, изучая. Ему хотелось перевести разговор на другую тему, иначе они погрязнут в этой дискуссии на всю ночь. Его больше волновала она, а не ее вопросы.
Таня закрыла глаза, отстраняясь от него. Алек понимал, что с течением времени ее отрицание нагонит ее.
— Тот человек причинил тебе боль? Он ударил тебя?
— Нет, ты не дал ему шанса.
На него нахлынула волна облегчения. Сегодняшним вечером они справились с этим совместно.
— У тебя опасная работа.
— Знаю. Но это такой же мой выбор, как твой — не доверять мне.
Опять она за свое!
— Мне приходиться быть осторожным в выборе тех, кому я доверяю.
— Я не та женщина, которую напоминаю тебе, и ты это знаешь. И я не причиню тебе боли, как это сделала она.
Констанс не обидела его в том смысле, который подразумевала Таня.
— Правда?
— Правда, Алек.
Он видел, как она приготовилась к отражению его доводов.
— А знаешь, почему я ушла, Алек?
— Да, знаю. И ты имела на это полное право.
— Если ты не в состоянии мне рассказать, что и как ты делаешь, тогда, как мы сможем когда-нибудь вступить… в любого рода отношения? Там что-то случилось, верно? Ведь это не было игрой моего воображения?
— Ты не представляешь, как это трудно для меня. Это моя жизнь. Таков мой образ жизни. Если бы ты только могла проявить чуть больше терпения?
Она вырвалась из его объятий.
— Мне нужны люди, которые были бы со мной честны. Я должна доверять тебе. — В сущности, она боялась того, что он мог сделать, но несмотря на это он вызвал у нее давно ушедшие чувства.
Они пристально смотрели друг на друга. Пропасть между ними стала шире. Никто из них не знал, смогут ли они пересечь эту пропасть, подобную верной смерти, чтобы дотянуться друг до друга.
Алек все понял и схватился за перила балкона.
— Я должен идти.
Он видел, как Таня склонила голову и обхватила себя руками. Она повернулась к нему спиной. Разрешиться ли это когда-нибудь? Вероятно, нет. Он все еще не мог ей рассказать. Должен ли он воспользоваться случаем и укусить ее, тем самым обеспечив неразглашение тайны с ее стороны? Это могло бы разрешить их проблему, но он слишком сильно ее уважал. Алек покачал головой, не веря происходящему.
— Таня, я… — он умолк, чтобы не сказать большего. — Береги себя. — Он прыгнул с балкона на здание и вскарабкался вверх.
Кровавые слезы струились по его лицу, когда он сидел на крыше. Алек поплотнее запахнул свой черный плащ. Он не знал, как долго еще сможет продолжать эту игру. Как вступить с кем-то в отношения и не отдаться им всецело? Он вспомнил тот роковой день, когда принял решение рассказать все ей. В то время он боялся ее отпугнуть. Тогда он чувствовал себя так же, как и сейчас.
— Стало быть, она снова это сделала?
Он недовольно обернулся из-за того, что она прервала его размышления.
— Иона, что ты здесь делаешь? — его встревожил тот факт, что ей известно, где живет Таня. Если Иона смогла ее найти, значит, и другие смогут.
— Я искала тебя, — ответила она.
— Зачем?
— Я надеялась, что ты пришел в себя от этой одержимости Таней.
Алек не сдержался и взорвался гневом.
— Иона, когда ты уже поймешь своей тугодумной, коварной головой, что у нас все в прошлом? У нас для осознания этого было десять лет, — рявкнул он.
— Я никогда не откажусь от того, что было между нами.
— Тебе не нужен я. Тебе нужны деньги и престиж. И ты в состоянии получить их при помощи любого смышленого смертного или бессмертного.
— Что мне сделать, чтобы убедить тебя, что ты ошибаешься?
— Гораздо больше того, что ты вытворяешь сейчас. — С нею всегда было так. После того, как они расстались, он начал встречаться с другими женщинами, и она постоянно вмешивалась. Никто не мог им обладать. По ее словам, никто не был достаточно хорош для него. Как назойливый воспитатель, Иона пресекала любые предпринимаемые им попытки двигаться дальше.
Она плавно приблизилась к нему и прижала ладонь к его щеке.
— Однажды ты полюбишь меня.
Он отшатнулся от ее прикосновения. Оно было похоже на ядовитый укус. Алек оттолкнул ее руку.
— Я использовал тебя, как ты использовала меня.
— Как ты можешь такое говорить?
— Ты хотела спать с наследником престола. Я же нуждался в физическом утешении. Тело Констанс еще даже не остыло, когда мы переспали. — Его до сих пор снедало чувство вины.
Иона смело встретила его взгляд:
— Это была лучшая ночь в моей жизни.
— Иона, не возвращайся сюда. — Он наблюдал, как она спрыгнула с крыши Таниного дома с присущей для нее текучей грацией.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #26 : 14 Июль 2011, 09:42:52 »

* * *

В последующие недели Алек обдумывал, что ему делать, и пришел к выводу, что у него нет никакого выхода из той неразберихи, которую сам и создал. По этой причине он вымещал свою злобу на окружающих.
Голос Алека громыхал по всему особняку. От его звука сотрясались стены, но ему было все равно. Его дед вел себя также, когда был разгневан или огорчен.
Иона медленно прошла мимо него, неся небольшую дорожную сумку и покачивая пышными бедрами. Она взглянула на него через плечо в стиле Мэй Уэст .
Он едва обратил на нее внимание.
— Алек. — Мэтт, правая рука Алека, осмелился войти к нему в кабинет без стука. — Ты должен разрешить ваши разногласия с Таней.
Алек посмотрел в окно на движущиеся в обоих направлениях машины. Наемное такси темно-каштанового цвета почти проскочило на красный свет. Он прислонился к книжному шкафу из красного дерева.
— Алек?
Он обернулся и посмотрел на Мэтта самым пугающим взглядом, который только можно себе представить. Мэтт переступил через порог. Гнев Алека мог обрушиться безудержным, неподвластным его контролю потоком, всецело передаваясь окружающим. Это было необыкновенное воздействие его парапсихологических сил. Единственный способ противостоять этому — держаться от него подальше.
Алек схватился за край стола.
— Не думаю, что теперь Таня захочет меня видеть, — произнес он, заскрежетав зубами.
Мэтт продолжил почтительно:
— Ты страдаешь, и наш народ начинает чувствовать твои терзания. Они признают тебя, как Короля. Ты всем делаешь плохо. Отправляйся на свидание, Алек.
— С кем, Мэтт?
— С кем угодно, лишь бы забыть Таню. Ты сеешь свое горе по всему свету.
— Мы с ней пожизненно связаны.
Es mas como la obsesion*.
— Называй это как хочешь, Мэтт.
— Ее не устроит такое положение вещей, мужик.
— Ведь ты же знаешь, каково врать кому-то. В первое время ты был вынужден врать Фил.
— Так что же… — он замолчал и недоуменно посмотрел на Алека: — Что это?
В голове Алека возникло воспоминание, как он отступает к стене. Нет, он никогда не пятился и не отступал к стене. Но в его воспоминаниях он делал это. Неожиданно он схватился за грудь, в которой возникла тупая боль. Тогда он понял — это не его, а Танины воспоминания. И она не вспоминала, это происходило с нею в данную минуту. Она была прижата к стене. Под ее левым глазом появился синяк. Точно такой же синяк появился и у него.
— Это Таня?
Алек стянул с себя свитер и, повязав его вокруг талии, сказал:
— Пошли со мной.
Он повернулся к окну и вылетел из него.
Следом за ним, на четвереньках, в окно выпрыгнул Мэтт.

* * *

Таня почти дошла до дверей приюта, когда ее схватили и прижали к стене. Ее лицо было разбито об облицовочный кирпич.
Ах! Он вновь шарахнул ее о стену, выбивая воздух из легких. Казалось, что ее голова раскололась на две части. Во рту появился сладковато-металлический привкус. Ее окутал мрак. Она пыталась не впасть в забытье, но это было напрасной тратой сил. Затем в полубессознательном состоянии она почувствовала, как он ее отпустил. Она расслышала крик, но ей было не понятно, кто его издал. Возможно, это кричала она, кто знает? Она ничего не понимала кроме того, что ее окутывает темнота. Тьма гостеприимно распахнула перед ней свои объятия, пока Таня соскальзывала со стены, падая на колени. Ее подхватили сильные руки.
— Таня? Ты слышишь меня? Черт побери! Проклятье!

* * *

Нежный и колкий холодок коснулся ее щеки. Прохладное дыхание овеяло веки. Холодная рука коснулась лба.
— Таня, с возвращением.
— Где?.. — Она села и вновь упала на спину. Пульсирующая боль давила на глаза. Таня зажмурилась, а затем снова их открыла. Она смутно разглядела нефритово-зеленые взволнованные глаза.
— Алек!
— У тебя дар попадать в отвратительные ситуации.
Она простонала:
— На меня набросился…
— Да, о нем позаботятся.
Она схватилась за голову.
— О чем ты? Что значит «о нем позаботятся»?
— В эту минуту он в полицейском участке.
— Как ты узнал, что я опять попала в беду?
— Мы обсудили это вдоль и поперек в последний раз. Тебя следует доставить в больницу.
— Нет, никаких больниц. Ненавижу больницы.
— Я знаю о твоем отношении к ним. У тебя легкое сотрясение. Ты всю ночь должна оставаться в постели. Позвони своей матери, чтобы она побыла с тобой.
— Нет, не надо ей звонить. Она ненавидит мою работу и будет всю ночь читать мне нотации.
— Материнская забота.
— Хм, Алек, ты не побудешь со мной, пожалуйста?
Он не ответил ей.
— Пожалуйста?
— Тебе нужно отдохнуть.
— Я не буду спрашивать о том… как ты нашел меня.
— Я останусь с тобой, даже если ты это сделаешь. Тебя нужно устроить поудобнее.
Она все еще была в туфлях, чулках, юбке и блузке.
Опустив глаза, Таня посмотрела на свою одежду и начала расстегивать блузку. Однако комната по-прежнему вращалась вокруг нее. Расстегивать блузку и сдерживать тошноту было довольно затруднительно.
Он перехватил ее руку.
— Позволь мне это сделать.
— Алек…
— Я уже видел тебя раздетой, помнишь?
После того, как Алек помог ей снять блузку, лифчик, юбку, рваные чулки и туфли, он слегка приподнял ее повыше, укрыл одеялом и подоткнул его.
— Обычно я не сплю нагишом.
— Я оставил на тебе трусы. — Как только он устроил девушку и почувствовал, что ее тело обмякло на матрасе, он наконец-то смог приступить к оценке ее рефлексов. Он поднял свою руку. — Сколько пальцев?
— Четыре пальца и один большой.
— Хорошо. Как твоя фамилия?
— Уильямс.
— Как меня зовут?
— Алек. Между прочим, это все, что я знаю.
Он смущенно улыбнулся.
— Владимир Синклер-Вульф.
— Тебе подходит это имя. — Таня улыбнулась несмотря на то, что комната угрожающе накренилась. — Тебе следовало стать врачом.
— Я проморгал свое призвание. Как твоя голова?
— Немного болит.
Алек отправился в ванную, чтобы найти в аптечке «Мотрин» . Его взгляд задержался на убранстве ванной. Слева от него находился напольный застекленный шкаф. На нем стояла корзинка, заполненная множеством губок, мылом в пастельной пластиковой упаковке и тампонами. Алек улыбнулся, увидев тампоны. По обе стороны от аптечки располагались бра в форме колокольчиков.
Он вытряхнул таблетку в ладонь и повернул кран, чтобы набрать воды. Проследив, чтобы Таня проглотила таблетку и запила ее водой, он забрал у нее стакан и поставил его на прикроватную тумбочку.
Алек осмотрел ее спальню.
— Интересный декор, Таня.
— Ты хотел сказать: его отсутствие. У меня не было времени украшать свое жилище. Я слишком занята.
Три печатные репродукции, вставленные в рамку, стояли на полу, прислоненные к стене. Рядом с первой репродукцией лежала скатанная циновка. Все, что ему потребуется, — это молоток, гвозди, коврик, рулетка и время. А уж время у него было.
Он смотрел, как ее веки, отяжелев, закрылись. Некоторое время он пристально разглядывал ее мирно спящую фигурку. Алек зарылся пальцами в свои волосы. Ее работа… если бы она не была полицейским, ей не пришлось бы подвергать свою жизнь опасности. Впрочем, ей было необходимо испытывать чувство опасности и рисковать собственной жизнью. Осознание этого лишало его покоя. Он сел на пол рядом с кроватью и положил голову на край. Алек почувствовал, как ему в спину упирается нечто жесткое. Приподняв кружевную оборку кровати, он вытащил пластиковый контейнер для хранения разных бытовых мелочей и снял крышку.
В нем хранились вырванные из альбома фотографии высоких деревьев, покрытых зеленой листвой, холмов и пришедших в упадок замков. На некоторых фотографиях были наклеены стикеры с надписями. Сами по себе фотокарточки были измяты и с поистрепавшимися уголками. Эти снимки хранились у нее в течение нескольких лет.
Через два часа он почувствовал, как Танина рука откидывает с его лба прядь волос. Он медленно поднял глаза и посмотрел на нее. Девушка перевернулась на бок и улыбнулась ему.
— Как твое полное имя?
— Алек Владимир Синклер-Вульф.
— Как долго мы еще будем играть в «Тривиальное преследование» ?
— Каждые два часа в течение суток. Как твоя голова?
— Сейчас уже не так болит. Нужно позвонить моему боссу.
— Уже сделано! Ты отдыхаешь всю следующую неделю. Воспользуешься полагающимися тебе отгулами по болезни.
— Хм! Если только меня не поколотят во время отдыха.
Ее юмор ужаснул его.
— Я рад, что ты находишь это забавным. Хотя мне так не кажется.
— Ну что мне расплакаться, что ли?
— Нет, но тебе следует быть осторожнее.
— Я и так вроде бы осторожна.
Алек вздохнул.
— Таня…
— Мне нравится моя работа. Я разбираюсь в ней, и я не уволюсь лишь потому, что какой-то детина попытался выместить на мне свою злобу.
— Я не собирался поучать тебя. — С беспомощным видом он почесал затылок. — Засыпай, Таня.
Удивительно, но она последовала его совету.
Алек слушал ее тихое дыхание. Он смотрел, как поднимается и опускается ее грудь. Его бурная любовь к этой девушке переросла в тихое и скрытное чувство. Оно было абсолютной противоположностью тому, что он испытывал к ней в прежних жизнях, других местах и временах.
Он снова спас ей жизнь. Ему не оставалось ничего иного, потому что у него не хватит сил продержаться еще одну сотню лет в ожидании ее появления. В это время с улицы до Алека донеслось цоканье копыт. Неужели такое возможно? Да. Лошади! Он вышел на балкон и посмотрел вниз на улицу. Три припозднившихся всадника медленной рысью завернули за угол. Раньше, доставляя Таню домой, он не замечал конюшен. В те минуты он бывал слишком зол.

* Es mas como la obsession (исп.) — Это больше похоже на одержимость.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #27 : 14 Июль 2011, 09:45:24 »

* * *

Раннее утро принесло с собой яркие солнечные лучи, крики чаек и тихое ржание лошадей в конюшнях. Таня села в кровати, из-за сотрясения ее разум был затуманен. И тут с неожиданной ясностью она вспомнила. Не успела она приблизиться к приюту, как на нее сзади напал Масин муж. Он с силой шарахнул ее о стену, умышленно ударив так, чтобы ее голова впечаталась в облицовочный кирпич, после чего он ее отпустил. Алек! Он принес ее домой. Из кухни доносились запахи французских тостов и бекона. Она слышала приглушенное бряцанье посуды и характерный лязг столового серебра. Он все еще здесь? Или это нагрянула мама?
Таня дотронулась до лба — на нем красовалась славная, небольшого размера шишка. Все еще болезненная на ощупь. Шишка была размером меньше гусиного яйца, скорее она была похожа на пасхальное шоколадное яйцо, завернутое в красочную фольгу. Таня провела рукой от глаз к затылку, и нерешительно коснулась его. Он тоже был болезненным на ощупь. Она наклонила голову и размяла шею. Хорошо, что у нее есть неделя до того, как ей придется объяснять, как она заработала эти синяки и шишки. Таню интересовало, что Алек сказал ее боссу.
— Я сказал ему, что я твой близкий друг, — произнес он, подходя к кровати с подносом, полным еды.
— Ты что?..
— Я представился ему, так что все нормально.
— Ты представился ему? Полно! Алек, мы не встречаемся с тобой.
Он поставил поднос ей на колени и подложил под спину подушки.
— Это твой выбор, не мой.
Она собиралась резко возразить, но в этот момент он поднял руку.
— Пожалуйста, просто поешь, — попросил он ее.
Да, это был ее выбор, но почему-то это не имело значения. У нее не получалось держаться от него подальше. Ей хотелось разобраться в своих чувствах к Алеку, без всяких неожиданных встреч с ним. Другими словами, не оказываться в ситуациях, в которых он ее спасает. Он присутствовал в ее жизни и принимал в ней участие.
Она глубоко вдохнула. Запах кленового сиропа развеял ее сомнения.
— Выглядит неплохо. Я не знала, что ты умеешь готовить.
— Один из многих моих скрытых талантов. — Он сел на край кровати и оперся на левую руку, перекинув ее через Танины ноги.
— Помимо всего прочего, — пробормотала она.
— Ты хочешь оспорить мой кулинарный дар?
— На самом-то деле нет. Спасибо за завтрак.
— Не стоит благодарности.
— Почему ты не ешь?
— Еда для меня не главное. Я ухитряюсь выживать на жидкой диете.
С таким-то телом? Возможно, эти быстрорастворимые напитки стоят того, в конечном счете.
Он слегка прикоснулся к ее лбу.
— Как ты себя чувствуешь сегодня утром?
— Кажется, нормально. Хотя я и была несколько сбита с толку, когда проснулась. Мне показалось, что я нахожусь в краю... лошадей.
— Ты помнишь, что приключилось вчера вечером?
— На меня напал муж клиентки. Он использовал мою голову, как стенобитное орудие, а затем ни с того, ни с сего прекратил меня избивать. Это был ты?
— Да, это был я.
— Ладно, учитель, я сдала экзамен?
— Да, но мне придется снять баллы за кривляние. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Кожу в том месте, куда он ее поцеловал, стало покалывать. Это было приятно.
— У тебя это уже вошло в привычку?
— Ты о спасении твоей жизни? Пожалуй, так оно и есть.
Она смотрела на него, качая в изумлении головой.
— Ты не считаешь, что игра в линчевателя упечет тебя в тюрьму или того хуже?
— У меня нет таких опасений.
Таня видела, что он не бравирует перед нею. У него действительно не было этих опасений. Она улыбнулась от вида его волос. Они выглядели растрепанными, словно он всю ночь их взъерошивал. «Ты никогда не добьешься от них покорности», — подумала она.
Он грустно улыбнулся ей и пробежался пальцами по волосам.
— Они и правда черные, как уголь, — произнесла она.
— Таня, ведь ты же понимаешь, что мои тайны никуда не денутся.
— Я знаю.
— А еще я понимаю, что ты не согласишься ни на что меньшее.
Таня печально улыбнулась.
— Ты прав. Не соглашусь, — подтвердила она.
— Стало быть, ты не будешь возражать, если я буду время от времени тебя спасать?
— Время от времени? Думаю, что смогу с этим жить. — Тяжело вздохнув, она добавила про себя: «Наверное».
Алек приподнял ее голову, удерживая рукой за подбородок.
— Нет, не сможешь.
— Твои секреты настолько страшны, что ты не можешь рассказать мне?
— Они не страшны… для меня. Но могут показаться таковыми тебе.
— Ты кого-то убил?
Он вздохнул.
— Это была самооборона.
Она покачала головой. Ну, он же вырвал горло Клайну, так что чем черт не шутит? Но также она знала, что Алек был щедр на сострадание и доброту, чего она никогда прежде не встречала в мужчинах.
— Ты никогда не причинял мне боли.
— Причинение боли тебе равносильно моему убийству.
— Но ты делаешь мне больно сейчас.
— И это убивает меня.
— Это безвыходная ситуация.
— Выходит, что так.
— Получается, что каждый из нас вернется к своей жизни, и мы будем встречаться, только когда я попаду в беду?
— Позвони матери. Тебе сегодня не следует оставаться одной.
Стало быть, это «да».
— Ты уходишь?
Он иронично усмехнулся.
— Я вынужден прибегнуть к своему дневному сну.
— Алек, ты опять собираешься прыгать с балкона?
— На сей раз, я воспользуюсь парадной дверью. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб, а затем в нос. Не желая разрывать контакт, их пальцы переплелись.
Они держались за руки через кровать.
— Так это значит — прощай?
— Это значит — до скорой встречи.

* * *

На следующую ночь, Алек спустился на кухню, схватил бутылку вина из холодильника и осушил ее до дна. Он натянул свой плащ, запер входную дверь и сбежал вниз по лестнице в снежную ночь. Кустистые насаждения перед его домом были украшены белыми огнями. Огни сверкали сквозь снег; это было особое время в году. Особое время для влюбленных пар и семей. Он же не относился ни к тем, ни к другим.
Алек спустился в метрополитен. Он годами не пользовался метро и не ездил на поездах по маршруту «F» .
Он помнил более ранние модели поездов. Тогда они изготавливались из древесины. Поезда были оснащены ременными петлями, изготовленными из прочнейшей материи, а не из холодного метала. Места для сидений были мягкими, и не было никакого кондиционирования воздуха и теплооснащения. Он разглядывал людей, находящихся в вагоне вместе с ним: парочки страстно обнимались, жадно целуя друг друга. Им явно требовался гостиничный номер. Молоденькая мать читала своему сыну. Двое парней одеты в джинсы, клетчатые рубашки и жилеты в оранжево-белую полоску. Один парень был в оранжевой каске с фонариком. Это работники городского транспорта, направляющиеся домой. Семейства, разряженные в честь праздника. Должно быть, они посещали рождественскую елку в Рокфеллер-центре .
Рождественская пора. Хо-хо, кровавая пора.
Состав остановился на пересечение Смита и Девятой . Они приблизились к железнодорожной эстакаде. В его вагон зашли пассажиры. Двое мужчин и женщина сели на разноцветные, оранжево-белые сиденья напротив него. Из всех людей в вагоне Алек отчетливо почувствовал волнующий запах крови лишь от одного мужчины, который разносил газеты. Сладковатый запах меди. Должно быть, у него было превосходное здоровье. Сквозь плотную, стеганую куртку мужчины Алека слышал, как сокращается его сердце. Он видел паутину близко расположенных к поверхности кожи вен. Кровь мужчины пела и взывала к Алеку. Мужчина расстегнул куртку, а затем верхнюю пуговицу клетчатой рубашки, словно приглашая Алека к трапезе. Он может укусить, и никто в вагоне этого не заметит. Это было бы быстро, безболезненно… Нет, нет, это в нем говорил гнев. Он не поддастся этим низменным инстинктам. Алек отвернулся от мужчины и устремил взгляд в снежную ночь.
Город исчезал под ледяным спокойствием и равнодушием тихо падающего снега. Люди уже не мчались стремглав. Такси двигались в более медленном, необычном для Нью-Йорка темпе.
Нью-Йорк сиял особым блеском. Свет, преломляясь от снежного наста, окрашивал обыденные вещи в нежно-синие цвета.
В такую ночь хорошо свернуться калачиком в постели с книгой или с кем-то любимым. Наблюдать за падающим снегом и потягивать горячий шоколад, или заниматься «акробатической» деятельностью.
Это Рождество пройдет не без Тани.
Он сошел с поезда на Форт Гамильтон Паркуэй, прошел два с половиной квартала и пересек путепровод, направляясь в сторону Таниного дома. Она жила на самом верхнем этаже, балкон ее квартиры выходил на фасад здания. Взобраться по кирпичному фасаду поздним вечером — довольно трудное занятие, но он проделывал этот трюк и раньше. Алек огляделся по сторонам. На улице было пустынно, его никто не заметит. Даже машины не проезжали мимо, так что это было идеальный момент для того, чтобы вскарабкаться вверх.
Через три минуты он достиг Таниного балкона. В ее квартире было темно, но он чувствовал ее присутствие. Она крепко спала. Он перепрыгнул через перила и тихо приземлился на балкон, взметнув ногами снежинки. Проверил французские двери. Они были заперты изнутри. Алек видел очертания спящей девушки сквозь прозрачные занавески дверей. Он мысленно потянулся к ней: «Таня, открой дверь».
Он увидел, как она заворочалась.
«Таня, открой дверь». Он отступил подальше от дверей, так чтобы она его не увидела.
Таня откинула одеяло и открыла балконные двери, а потом вновь забралась в кровать.
Алек вошел в темную комнату. Он любил темноту. Она была не столь сурова к его глазам, как свет. Он посмотрел на спящую девушку. Она выглядела прекрасной, спокойной и отдохнувшей.
Застонав во сне, она перевернулась на правый бок.
Он знал, что у нее был тяжелый день. Во время своего сна он ощутил ее потрясение и радость чему-то. Несомненно, его тянуло к ней. При желании он мог бы читать человеческий разум с величайшей легкостью и без зазрений совести. Но когда дело касалось Тани, он вопиюще игнорировал ее право на личную жизнь, хоть она и была по природе своей самостоятельной особой.
Какое-то время Алек испытывал чувство вины за то, что принудил девушку пригласить его в дом. Он чувствовал себя навязчивым ухажером, выходцем с того света, но что еще ему оставалось делать? Он не мог находиться вдалеке от нее слишком долго. Для него это было физически болезненно, точно так же, как и для нее — он был в этом уверен.
Как отметил Мэтт, он стал сварливее из-за того, что не мог быть рядом с нею. Алек и позабыл, что у него такая психическая связь с ним, он являлся его господином, и иногда Алеку надлежало возводить психический барьер, чтобы оградить Мэтта от своего внутреннего мира. Ему пришлось специально изучать свои ментальные силы. Существовало еще много чего, что он не понимал. Возможно, если бы он потратил меньше времени в качестве Инфорсера деда и больше времени уделил самому себе, он был бы более осведомлен.
Алек наклонился и вдохнул запах ее кожи. Она недавно приняла душ и пахла маслом какао.
Таня использовало масло какао для смягчения кожи. «Женщины и их ритуалы», — подумал он. Но это было мило. Она изумительно пахла. Долгожданное избавление от запаха йода, которым она «блистала» в последнее время из-за всех тех ран, что получила в результате нападения мужа клиентки.
Должно быть, он наклонился слишком низко, потому что заметил как маленькие волоски на ее шее стали дыбом. Ее рука взметнулась, словно собираясь прихлопнуть муху. Алек наклонился к ней и успокаивающе зашептал на ухо, она вновь погрузилась в сон, тотчас прижав руку к уху.
Он осторожно убрал ее вниз, положив в более удобное положение.
На вид Таня была такой теплой и сладкой. Он не мог противиться ей. Алек снял с себя плащ и положил его поперек кровати. Вслед за плащом слетели бежевые замшевые сапоги. Бесшумно, как пантера, он взобрался к ней на постель. Кровать скрипнула под весом Алека. Он легонько прикоснулся к лбу Тани губами и отдал ей прямой приказ глубоко уснуть.
Алек прижался к ее изгибам своим телом. Одной рукой обнял за талию. Другую руку положил на подушку над ее головой. Носом он уткнулся в ее плечо так, чтобы можно было вдыхать ее запах всю ночь. Его одежда стала оскорбительным препятствием. Он встал и откровенно грубо сорвал с себя белоснежную рубашку. Он вновь обнял Таню, чувствуя близость, к которой так стремился.
На этот раз его нагая грудь была вплотную прижата к ее спине. У нее были костлявые лопатки. Они упирались ему в ключицы. У нее всегда были костлявые лопатки, даже когда она была мужчиной. Эта особенность ее телосложения напомнило ему о былом. Он жил так долго, что зачастую прошлое возвращалось к нему в той или иной форме, заставляя его вновь все пережить. Надо полагать, именно это происходило и сейчас. Ему не хотелось вновь пройти через это. Таня была иной, но не чужой. И та же самая, и нет. Она была все такой же прекрасной, самоотверженной и рискованной, как и те, кем она была прежде. Она была ключом к его страсти.
Тянулись часы, а он по-прежнему был в постели вместе с нею, вспоминая те времена, когда они были очень счастливы. Он вновь оказался в том же самом затруднительном положении.
В то время она была Констанс Деверо и после встречи с ней на Квартеронском  балу  в Новом Орлеане ее мать всецело отписала свою дочь Алеку в качестве узаконенной любовницы. Он обратился к ней с просьбой переехать вместе с ним в Канаду, где они смогли бы без всяких помех и политических ограничений узаконить свои отношения. Таких, как они, на юге было немало.
— Прежде, чем ты согласишься принять меня в мужья, я должен тебе кое-что рассказать.
Они выехали на пикник. Констанс отставила свою чашку чая, внимательно его слушая.
Черты его лица исказились от страданий и такой острой тоски, что она взяла его руку в ладони, сопереживая и разделяя его чувства.
— Ты не обратила внимания, что мы видимся только поздним вечером или ранним утром?
— Да, я заметила это.
— Я не имею понятия, как тебе об этом сказать… Констанс, я — вампир. Вампир в течение многих лет… столетий.
Девушка отпустила его руку и встала. Она принялась ходить взад и вперед, а затем посмотрела ему в глаза.
— Я знаю, Алек. Я знаю об этом уже в течение некоторого времени.
— Как ты это заподозрила?
— У тебя бледная кожа, подобная лунному лику. Ты никогда открыто не улыбаешься, но был момент, когда ты забылся, и я увидела твои заостренные зубы.
— А я и не ведал. Когда мы вместе, я иногда небрежен.
— Ты никогда не ешь. Я зачастую задавалась вопросом: почему? Я сложила все воедино и поняла.
— Мне казалось, что я осторожен. Я не хочу тебя обманывать, Констанс.
— Я родилась в этих местах, Алек. Это земля вуду. Новый Орлеан обладает необыкновенной мистичностью. Мне знакомы подобные вещи.
— Тебе не страшно?
— Нет. У меня нет оснований для этого. Ты никогда не причинишь мне боли. Ты всегда добр ко мне. Алек Синклер, я хочу выйти за тебя замуж и переехать в Канаду.
Тогда они были оптимистично настроены. У них может быть шанс и сейчас. Он должен рассказать ей, рискуя всем.
Сейчас уже она прижималась к нему. Его подбородок покоился поверх ее заплетенных волос. Одна рука обнимала ее, в то время как другая рука лежала на подушке поверх ее головы. Его нога лежала меж ее ног. Это была сладкая пытка. Его плоть напряглась, страстно желая затеряться в ней. Он подумывал о том, чтобы взять ее сейчас. Наблюдать за ее лицом, искаженным от экстаза, чей вид заставит его разбиться на миллионы осколков. Он понимал, что если они когда-нибудь займутся любовью, это выйдет за рамки разумного. Она познает его тело и душу, а он познает ее, в который раз.
Алек прижался ухом к ее горлу. Он слышал, как ее кровь мчится по венам, словно багровая река. Один восхитительный укус, одна капля его крови, и они сольются воедино навсегда. Но он никогда не впадал в такое отчаянье, чтобы насильно решить эту проблему, если она и захочет этого, то лишь тогда, когда будет к этому готова. Когда же она захочет его?
В это время мимолетные виденья, быстрее, чем Алек смог осознать, заполонили его разум, подталкивая его к тому, чтобы прижать ее к стене и вонзиться меж ее ног. Алек затвердел от представших зрительных образов. Нет, это не его образы, эти виденья принадлежали ей. Он смотрел, как ее глаза лихорадочно метаются туда-сюда под закрытыми веками. Неосознанно, девушка прогнулась под ним. Она грезила. При иных обстоятельствах он осуществил бы ее мечты без колебаний.
Радиоприемник с таймером показывал, что время близится к пяти часам. Алек почувствовал перемену в ее состояние и понял, что она просыпается. Радиочасы загудели. Таня застонала и вытянула ноги. Не отрывая от нее глаз, он поднялся и надел сапоги. Издав раздраженный вздох, она изо всех сил, с убийственным намерением ударила по нужной кнопке радио. Часы перестали гудеть. Алек застегнул рубашку. Таня перевернулась на правый бок. Алек накинул плащ. Повернувшись и открыв глаза, она подскочила, открыв рот от изумления.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #28 : 14 Июль 2011, 09:47:20 »

* * *

— Алек? — она окинула взглядом спальню и устремила взор на балкон. Французские двери были открыты. Шторы грациозно колыхались под порывом холодного ветра.
Неужели она не закрыла двери вчера вечером?
— Эй! — она покачала головой. Как он смог попасть сюда? И тут Таня посмотрела на подушку рядом с нею. На ней явно проглядывалась вмятина от головы. Она с нежностью дотронулась до нее.

* * *

Позднее утром Таня пришла на работу на взводе. Ее раздражали мысли об Алеке. Она со злостью стучала по клавиатуре компьютера, печатая текст. Помощник окружного прокурора, проходя мимо нее, сделал ей комплимент. Она пробормотала ему что-то в том же духе. Ее мысли постоянно возвращались к сегодняшнему утру и прошедшей неделе. У нее возникало такое чувство, как будто она… она не в силах была выразить это словами. Таня проснулась с таким умиротворением, что ей вновь хотелось ощутить его. Ее сердце изнывало по тому чувству покоя. Она испытывала желание вновь пережить те ощущения окутывания и крепких объятий. Так прекрасно просыпаться, чувствуя это. Она никогда не чувствовала подобного за весь период своего взросления. Она всегда была единственной в семье, кто обнимал своих близких. Она никогда и не мечтала, что однажды это случится с нею. Должно быть, ей приснился сон.
Кого она дурачит?
Она скучает по нему. В этом вся проблема. Она скучает по тому, как он держал ее и пристально смотрел в ее глаза, искренне и с озорством. Прежде она никогда и ни к кому не испытывала подобного. Осознание этого потрясло ее до такой степени, что она напечатала сплошную линию на две строки во весь монитор.
Последний разговор ничего не объяснил и не рассеял ее страхов. Единственное, что было очевидно, это его потребность находиться рядом с нею. Так же, как и ей требовалось быть с ним. Может, она слишком торопилась. Может, ей следовало запастись терпением и не заострять внимания на его таинственности. Возможно, Мэтт все-таки был прав. Ее разум противоречил сердцу. Она ненавидела секреты. Секреты, причиняющие боль. Однако она тоже делает ему больно, потому что была не в силах постичь его тайны. Палка о двух концах.
Таня посмотрела на часы, висящие на стене у двери. Время подходило к одиннадцати. Она знала, что ей позвонит кто-то, нуждающийся в помощи, и она побежит сломя голову на подмогу.
— Ти, с тобой все нормально?
Она подняла глаза на Дорис.
— Нет, со мной не все нормально.

* * *

Через пару часов после работы Таня, одетая в шерстяные трикотажные брюки, однотонный комплект из вязаного свитера и жакета, длинное стеганое пальто и вязаную шапочку в радужную полоску, невзирая на очередную снежную вьюгу, храбро вышла на улицу.
Она приближалась к углу квартала, где находился приют «Открытые сердца». Наступила пора установить рождественскую елку для ребятишек, которые проживали там вместе с их матерями. Это был так называемый особо сладостно-горький день для детей и их родителей по раздельности празднующих Рождество. В некоторых случаях, отцы отбывали тюремное заключение. По большей части, ребятишки проведут время с матерями, а потом отправятся навестить отцов. После достижения четырнадцати лет Таня никогда не видела своего отца на Рождество или же на какой-нибудь другой праздник. Этим детям повезло.
Рождество чрезвычайно плохо сказывалось на женщинах, подвергшихся насилию в семье. Опасный период, насыщенный праздничным стрессом. Казалось, что число прецедентов растет. Вследствие этого Тане самой предстояло воспрянуть духом.
Она была в пяти домах от приюта, когда увидела, как из него выходит высокий мужчина. Она удивилась, кто бы это мог быть? Мужчины редко входили в приют, если только они не доставляли туда кого-нибудь. Она с интересом наблюдала за его походкой. Она была ей знакома. Он шел уверенными шагами. Рост мужчины был уникален. Неужели это он? Алек?
Неожиданно она поняла, что бежит к незнакомцу. Казалось, что он убыстрял шаг по мере ее приближения.
— Эй, подождите!
— Таня, давай уже сюда. Снаружи подмораживает.
Она прекратила бежать и посмотрела на Кристин, директора приюта. Таня нерешительно улыбнулась ей. Ее подловили на том, что она бегает за мужчиной. Она надеялась, что Кристин не станет ее расспрашивать о нем.
— Давай уже заходи, — повторила Кристин.
Не обращая на нее внимания, Таня стояла возле приюта и смотрела, как мужчина сел в машину. Таня знала, что при необходимости у нее довольно звонкий голос. Он уехал. Алек водил машину? Она никогда до этого не видела его за рулем, если, конечно, это был он. Она вошла в приют, закрыла за собой дверь, сняла пальто и шапку. Ее озадачил мужчина, покинувший приют столь таинственным образом. Она знала, что он слышал ее окрик. Таня поднялась по лестнице приюта.
— Кто это был?
— Кто?
Она собралась сказать «кто», когда шестеро детей пронеслись вниз по лестнице, как стадо бизонов. Схватив ее за руку, они втолкнули ее в гостиную. Подарки? Краем глаза она заметила мешок с выглядывающими из него красочными бумажными коробками.

* * *

Алек притормозил на обочине пересечения дорог, неподалеку от Метрополитен-музея . Он собрал всю свою силу воли, чтобы не развернуться и не кинуться к ней. При всем при этом ему все-таки удалось сделать это. Он ушел от нее размашистым, целеустремленным шагом, сел в машину и поспешил прочь, как… летучая мышь из преисподней.
Когда он услышал ее окрик: «Эй, подождите!» — это была музыка для его ушей, которую не смог заглушить даже снежный занос. Но это противостояние обессилило его, а его окружение было не намного лучше. Ему необходимо безоговорочно внести ясность в то, что Иона, как и Мэтт, называют одержимостью или же, другими словами, обескровливанием.
Он вздохнул, вынул ключ из замка зажигания, заблокировал руль и вышел из машины.
Проходя через квартал, он приметил на улице толпу и вспышки фотокамер. Женщина, одетая в блестящий, белоснежный шифон, и мужчина в сером фраке стояли на лестнице. Свадьба посреди зимы. Он обошел жизнерадостную толпу, не желая прорываться сквозь нее. Глубокая печаль перевернула всю его душу. А как бы выглядела Таня в свадебном платье? Он женился на ней в ее предыдущих инкарнациях, и пережитое было прекрасно. Он вспомнил синее платье, в которое она была одета, когда они обручились в Шотландии. Вычурное, довоенное, подвенечное платье, которое было на ней во время их свадьбы на острове Камберленд . Он встряхнул головой и снова вздохнул. Его воспоминания всегда возвращались к несчастным драмам, которые они совместно пережили. Только теперь они видятся в другом свете. Он зашел в тупик или был близок к тому. В ближайшее время он обязательно ей расскажет. Вечером ему предстояло отправиться на бал в Рокфеллер-центр, там он ей и откроется. Тогда уже не будет пути назад, никаких увиливаний, недомолвок и невнятного бормотания. Она должна знать.

Россия, 1570 год

Я отправился с визитом к моему кузену, российскому царю. Наша поездка несколько затянулась. Стояли морозы, а землю покрывали сугробы глубиной до одиннадцати дюймов. Густая пелена тумана обволакивала все в округе. У моего извозчика был орлиный глаз. Ничто не удержало его от поездки в Россию. Я восхищался пейзажами, которые смог разглядеть сквозь густой туман. Я погряз в воспоминаниях тех счастливых времен, когда будучи мальчишкой, мотался туда и обратно между Шотландией и Румынией. И тут я услышал пронзительный крик.
Я постучал по потолку экипажа. Мой извозчик притормозил, а я выскочил из экипажа, чтобы разобраться в чем дело. Я снова услышал крик. Он принадлежал молодой девушке. Почему такое юное создание находилось столь поздно ночью на улице? Я побежал в направлении ее голоса. Сейчас она уже молила о своей жизни. Я чувствовал чье-то присутствие, несомненно, это был вампир, к тому же женского пола. Ида! Моему деду не удалось урезонить ее странные вкусы. Я подбежал к ним, отдернул ее от девочки и отшвырнул к дереву. Я приказал девчонке бежать. Она послушалась меня. Я сражался с Идой. Она была сильна. Я с уверенностью мог сказать, что она недавно кормилась. Девочка была бы ее десертом, если бы я не подоспел вовремя. Я почувствовал, как ее ногти вонзились мне в руку; Ида пролила кровь первой. Эта бешеная сука испортила мне сюртук.
— Инфорсер или нет, ты все еще мой маленький кузен, — насмехалась она.
— И, по всей видимости, гораздо смышленее тебя, Ида, — ответил я, одновременно нанося удар тыльной стороной ладони.
Она упала лицом в снег. Не успел я забросить ее к себе на плечо, как из тумана показался экипаж. Скинув ее на сиденье рядом с собой, я продолжил свое путешествие в столицу.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #29 : 14 Июль 2011, 09:52:37 »

Глава 9

— Сдачи не нужно, — Таня схватила сумочку и скользнула к двери.
— Эй, спасибо. Вы великолепно выглядите.
— Благодарю, — она закрыла дверь и припустила к зданию Рокфеллер-центра. Наступила ночь бала, и Таня готова была всю ночь напролет танцевать, есть, пить и постараться весело провести время. Таня поднималась в лифте на самый верхний этаж, где находился Радужный зал .
Она всегда ненавидела наряжаться и, касаемо одежды, предпочитала одеваться в деловом стиле из-за своей работы. Даже когда была подружкой невесты на свадьбе старшей сестры. От этой мысли скрутило желудок. Ее лучшая подруга Мия выходит замуж в июле следующего года. И что вероятней всего Таня будет подружкой невесты уже в третий раз. Упс!
Ох, да кого это заботит? Ей не хочется замуж. Она не хочет вновь связываться с человеком, который будет пытаться ее изменить. Папочка пытался перевоспитать мамочку. Она противилась и в результате, он послал ее в нокдаун. Здорово! Алек никогда не пытался ее изменить.
Несмотря на то, что ее отец бросил семью, мать вторично вышла замуж, а со временем и сестры обзавелись семьями, однако Таня до сих пор была не решительна относительно мужчин. Ее отчим был замечательным человеком, и он любил ее мать, но все же… Она частенько спрашивала у себя, как удалось ее сестрам совершить этот переход от малышей избитой матери до счастливых замужних женщин с детьми.
Решится ли она когда-нибудь на этот шаг?
Довольно забавно, что образ Алека преследует ее даже сейчас, спустя месяц после того как они расстались. Он по-прежнему вторгался в ее мысли в самое неподходящее время. Идя по улице и видя мужчину, ей казалось, что это был Алек. Сколько раз, стоя на кухне, она ловила себя на мысли, что поглаживает крышку заварника с пакетиком чая? Он прикасался к этой же крышке, когда заваривал чай для нее. Сколько раз она задавалась вопросом: неужели в то утро он лежал рядом с ней? Но ее грезы не могли компенсировать реальность. Ее воспоминания о нем были отчетливыми и ясными. Его голос, прикосновения, понимание и… его глаза. Эти глаза, — которые могут постичь тайны вашей души, — запомнятся ей на всю жизнь. Хотя бы это она знала наверняка.
Ели бы только ей не потребовалось, чтобы он доставил ее домой. Скорее всего, у него были веские основания не открывать ей своих секретов. Это было настолько очевидно, а она столь требовательно настаивала, чтобы он открылся ей… так что, его желание, чтобы она ушла, вполне объяснимо. Все, что ознаменовало его уход — это звук хлопающих крыльев.
Таня осмотрела себя в зеркальной стене. Красное вечернее платье с алой розой сзади было простого, но тем не менее изысканного кроя. Волосы, заплетенные в мелкие косички, гладко убраны и стянуты в узел. Туфли с открытым носком — удобные, как кроссовки. На самом деле, она не планировала танцевать сегодняшним вечером. Таня ненавидела танцевать с незнакомцами, испытывая при этом чувство неловкости. С Алеком она бы не почувствовала себя неуклюжей. Лифт звякнул, двери открылись в бальный зал.
Девушка отдала свое приглашение капельдинеру  и осторожно двинулась по залу, избегая вращающейся круглой танцплощадки и ища взглядом своих коллег за восьмым столиком. Само собой, они все были с парами.
Зал был превосходно украшен, над танцполом нависала громадная хрустальная люстра. Стены из темного дерева украшали зеркальные панели. Высокие окна открывали изумительный вид на горизонт. В центре столиков стояли либо маленькие свечи в стеклянных стаканчиках, либо длинные в подсвечниках.
— Привет, Мэтт, Джон, Дэвид. — Она поцеловала их всех в щеку.
— Великолепно выглядишь, — произнес Мэтт.
— Спасибо, Мэтт. Смотрю, ты тоже «начистил перышки».
Действительно, его темная кожа мерцала в свете горящих свечей, а ямочка на подбородке привлекала взгляд. Его чернильно-темные волосы были гладко зачесаны назад, открывая лоб.
— Временами и нам приходиться блистать ради дам.
— Где твой напарник? — прошептала Таня. — Он все рыскает, пытаясь вынюхать несостыковки в моей истории?
— Сегодняшним вечером он самостоятельно патрулирует город. С твоей версией все в порядке. Не переживай.
Успокоившись, Таня заметно расслабилась.
— Спасибо.
Супруга Мэтта, Филиция, с любовью похлопала его по спине.
— Она пережила травмирующее событие. Не расспрашивай ее сейчас. Таня, ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, Филиция. Ты тоже. Боже мой! Похоже, это платье шилось специально для тебя.
Тут из-за столика встала Дорис и в свойственной ей манере устроила переполох.
— Как же я рада, что ты пришла сегодня. Я подслушала кое-какой слушок по поводу пожертвований для «Открытых сердец».
— И насколько же крупное пожертвование, мисс Всезнайка?
— Ти, сдается мне, что без меня ты бы вообще не ведала, что твориться. Некий миллионер пожертвовал денежную сумму, размер которой не разглашается.
— Что?
Дорис широко улыбнулась.
— Так точно, Ти. — Она скрестила руки на груди и уставилась на Таню: — Опять без кавалера?
— Дорис, а когда бы я успела найти кавалера?
— Да уж изыщи минуту, прежде чем твои яичники увянут!
Мэтт схватил ее за руку.
— Эй, Ти, потанцуем?
— Идем!
Рука об руку, они начали кружить по уже заполненному танцполу. Свободно держась с друг другом, они танцевали под джазовую композицию «Don’t Get around Much Anymore» на музыку Дюка Эллингтона и слова Боба Рассела.
— Как поживаешь в последнее время, Ти?
Она улыбнулась.
— Прекрасно и ни от кого не зависяще? — Мэтт крутанул ее. — Я слышал о ваших разногласиях с Алеком.
— Я едва не забыла, что вы знакомы.
— Он переживает за тебя. Дай ему шанс.
Кто-то толкнул ее локтем, когда Мэтт крутанул ее вокруг себя.
— Полагаю, что ты в курсе его секретов?
— Я в курсе почти всех их.
— Он заботился обо мне. Мы много времени провели вместе. Тебе не кажется, что ему следовало раскрыть мне свои тайны? Ведь о себе я рассказала ему больше.
— Для него это не так просто.
— Мэтт, для меня это было тоже не легко, но я открылась ему.
Музыка утихла, и они прекратили танцевать, как и остальные танцующие пары вокруг них.
— Он печется о тебе и это должно что-то значить.
«Так оно и было. Так оно и есть. Но при всем при этом Алек не хочет говорить всей правды», — хотелось ей прокричать.
— Тайны причиняют боль, Мэтт.
Заиграла другая композиция, и Мэтт с Таней вернулись к столу. Он пригласил на танец свою жену и они удалились. Таня присела на свое место рядом с Дорис.
Дорис наклонилась к ней.
— Кто бы мог подумать, что ты умеешь танцевать, Ти. Если будешь чаще выходить на танцпол, то сможешь стать лучшей на нем.
Таня покачала головой и закатила глаза. Дорис была неумолима. Ей следовало стать адвокатом. Теперь она это могла себе представить: Дорис подвергающая перекрестному допросу подозреваемого и изматывающая оного бесконечными вопросами, пока у бедолаги не осталось бы никакого выбора, кроме как сознаться на скамье для дачи показаний.
— Таня, к нам кто-то идет, — прощебетала Дорис.
Таня проследила за взглядом Дорис — к их столику направлялся мужчина.
— К тебе идет горячий белый красавчик, детка, — прошептала Дорис.
Когда их глаза встретились, она почувствовала, как ее охватила дрожь. Они очень давно не виделись, но ощущения остались прежними.
Это был Алек… в смокинге.
Он выглядел удивительно высоким, выше своих 6 футов и 3 дюймов . Смокинг подчеркивал его зеленые глаза. Его волосы были подстрижены немного покороче и казались более непокорными, чем раньше. У него был властный вид и шел он со звериной грацией.
У Тани перехватило дыхание.
Наконец он подошел к столику и, взяв ее руку, поднес к губам.
— Не хотела бы ты потанцевать со мной? — произнес он и с нежностью поцеловал ее руку.
Таню пробрала уже знакомая дрожь, и она стала косноязычной.
— Я… Я…
— По-прежнему не в состояние придумать достойный ответ? — Его поддразнивания опять застали ее врасплох. Мужчинам еще никогда не удавалось заставать ее врасплох, и она задавалась вопросом: нормально ли это?
Состроив гримаску, Таня позволила ему отвести себя к танцполу.
Сблизившись вплотную, они медленно танцевали под песню, которую она не могла узнать. В его объятиях она ощущала себя непринужденно. Ей ужасно их не хватало. В каждую из тех ночей, когда она оплакивала смерть Лидии, Алек был рядом и поддерживал ее. Таня неуверенно окинула взглядом другие танцующие пары вокруг них.
— В этом платье и с огнями зала, мерцающими в твоих волосах, ты прекрасна.
От нежности в его взгляде она потеряла дар речи. Таня не могла найтись с ответом и вымолвить хоть слово, но существовали вещи, о которых нужно было непременно поговорить, и она всецело сосредоточилась на этой задаче.
Таня торопливо заговорила, опасаясь, что он не захочет выслушать ее извинения:
— Я сожалею о том, что произошло ранее.
— С того момента прошел уже месяц.
Тридцать дней и шесть часов, не считая той ночи, когда он спас ее от пули и когда бежал от ее окрика тем снежным вечером.
— Как ты поживал с тех пор, как мы расстались друг с другом? — спросила она.
— Нормально, — со вздохом произнес он. — Нет, это ложь. Я… я скучал по тебе, Таня. Мне не хотелось оставлять тебя одну тем утром. Я хотел остаться, но не мог. Я причинил тебе боль.
— Это я сделала тебе больно, — печально произнесла Таня.
— Мы сделали больно друг другу.
В этом был весь Алек — ошеломляюще правдивый, когда ему это требовалось или же хотелось таковым быть.
— Это было моей ошибкой. Мне следовало быть с тобою откровенней. Мне бы хотелось наверстать все те упущения сейчас.
Она посмотрела на него с изумлением. Он готов ответить на все ее вопросы?
— Встретимся на балконе через пять минут, — прошептал Алек ей на ухо.
Таня согласно кивнула и покинула его объятия.
Оглядев толпу и не заметив, чтобы кто-то обратил на них внимание, Алек отправился на балкон с намерением присоединиться к Тане.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #30 : 14 Июль 2011, 09:54:09 »

* * *

Пристально посмотрев на Таню, Алек закрыл за собой дверь. Он не знал, что сказать. Ее шрамы зажили без образования рубцов. Бледность кожи, проступающая во время исцеления, пропала сама по себе, уступив место здоровому смуглому цвету. Даже в темноте, ее кожа светилась.
Таня стояла к нему спиной, но она осознавала, что Алек находится позади нее.
Наконец, она повернулась к нему.
— Что ты здесь делаешь?
— Я приглашен. Мне не чем было заняться, поэтому я и пришел. Увидеть тебя здесь — приятная компенсация. — Его ярко-зеленые глаза одобрительно оглядели ее. — Ты великолепно выглядишь в красном.
— Спасибо. Так как ты поживал?
— Это я должен спросить тебя об этом.
— Еще раз спасибо за то, что спас мне жизнь. Кажется, я уже неоднократно выражала тебе свою признательность. Я не знаю, как отплатить тебе.
Алек приблизился к ней поближе и тыльной стороной ладони погладил ее по щеке. От соприкосновения с Таней, каждый нерв в его теле зашелся в пронзительном крике боли. Он знал, что то же самое происходит и с ней. Тане казалось, что ее кожу покалывает в том месте, где он дотронулся до нее. Алек по-прежнему ее хотел, и этого мимолетного сокровенного прикосновения для него было мало.
— Видеть тебя здоровой и цветущей — с лихвой окупает все.
— Алек, ты уверен, что хочешь мне все рассказать?
— Струсила?
— Возможно. Очевидно, ты должен сохранять свои секреты в тайне.
— Я должен тебе рассказать. Господи, с чего мне начать? Это довольно сложно, когда так долго хранишь свои секреты при себе. — Он глубоко вздохнул. — Я — ва… — Алек настороженно поднял голову. Он закрыл глаза, надеясь, что сможет задержать официанта на пятнадцать минут. Но нет, этот парень был преисполнен решимости как следует выполнить свою работу сегодняшним вечером. — Черт побери! — тихо выругался он.
Таня ошеломленно посмотрела на него.
— В чем дело?
— Должно быть боги сегодня против меня. Дверь вот-вот откроется.
Появился застенчивый белокурый молодой человек.
— Господин Синклер, вас ждут на подиуме, — сообщил официант.
Алек наблюдал за выражения Таниного лица, на котором удивление сменилось недоумением. Она до сих пор еще не поняла этого. Он обратил свой мрачный и непостижимо-пристальный взор на официанта.
Официант, почувствовав себя неловко под гневным взглядом Алека, поспешно извинился и ретировался.
Алек взглянул на девушку с сожалением и провел рукой по своим полночно-темным волосам.
— Долг зовет. Я бы хотел, чтобы ты узнала об этом иначе.
Она искоса взглянула на него.
— О чем ты?
Он замешкался с ответом на этот вопрос.
— Еще один из моих секретов. Давай войдем.
Слегка придерживая ее за локоть, Алек провел ее через балконную дверь, и они вошли в Радужный зал.
Она следила, как он, прорезая толпу, пробирается к подиуму. Конферансье объявил его имя. Алек пожал ему руку и представился публике.
Произнося речь для публики, он не отводил взгляда от Тани. Она почувствовала, что это заставляет чувствовать ее радость наряду с головокружением. Она была очарована. Но когда он упомянул о двух миллионах долларов для приюта «Открытых Сердец», у нее оборвалось сердце.
Она услышала, как возбужденно зашумела окружающая ее толпа.
— Вы слышали о нем?
— Он богач?
— Я видел его фото в газетах.
— Он никогда не появляется на людях.
— Великодушный филантроп.
У Тани от удивления отвисла челюсть. Так он и есть тот самый богач, на которого намекала Дорис? Ее разум не мог осилить услышанного. Для приюта это было просто замечательно. Детям необходимо тепло. Бойлерные трубы в последнее время барахлили. Машина для перевозки женщин нуждается в капитальном ремонте. В спальнях требуется косметический ремонт, а в кухню нужны новые шкафы… неужели благодаря ему все это возможно?
Таня с недоверием покачала головой. Ей показалось, что она сейчас упадет в обморок. Она пробралась через толпу и выбежала из комнаты.

Алек позировал для фотографов, когда заметил, как Таня выбегает из зала. Он устремился вслед за ней, оставив распорядителя церемонии с недоумевающим видом. Вся аудитория в унисон устремила взгляды вслед убегающему Алеку.
Он увидел, как она пробежала по вестибюлю и завернула за угол.
Таня уже приблизилась к лифту, когда он схватил ее за запястье, не позволяя ей двинуться с места. Она с яростью взглянула на него. Изначально для нее явилось потрясением, что он коснулся ее. Ощущение было приятным, но она не могла пошевелить рукой. Хватка Алека была подобна стальному захвату, и она не смогла бы избавиться от нее, даже если бы постаралась.
Он прислонился поближе и прижался губами к ее уху:
— Сбегание от меня, у тебя уже вошло в привычку, не правда ли?
От движения его губ рядом с ее ухом, Таню охватил упоительный трепет.
Она развернулась и увидела его нахмуренное лицо.
— Я жила в твоем доме месяц и ты не мог мне ничего рассказать? Вместо этого, я выслушиваю от своей всезнающей сослуживицы, что ты пожертвовал два миллиона долларов на приют «Открытых Сердец». Ведь это не то, что ты скрываешь?
— Да, это еще не все. Если ты прекратишь сбегать от меня как Золушка, то я, пожалуй, смогу тебе все объяснить.
— Хорошо, у тебя есть две минуты на объяснения. — Она занесла палец над кнопкой вызова лифта. Таня чувствовала его нерешительность и не собиралась стоять здесь и позволять ему дурачить себя и дальше. Она нажала кнопку. — Доверие тяжело дается, не так ли? Спокойной ночи, Алек.

* * *

Таня вернулась домой, к своей спокойной и размеренной жизни. Она яростно стерла с лица и с тела косметику. Приняла душ, натянула ночную сорочку и выключила свет. В течение нескольких часов сон ускользал от нее. Она ворочалась в постели, размышляя об Алеке и о том, как он одурачил ее. Она вновь перевернулась на бок, но на этот раз лицом к французским дверям. Откинула косички с щеки и уставилась на дверные занавески, припоминая, откуда она их взяла. И тут, за балконными дверями, проскользнул силуэт, чье очертание было искажено из-за штор.
Она снова моргнула и на этот раз он оказался стоящим перед ней за дверями. Она испугано села в постели, пытаясь понять, кто это. Вроде бы очень высокий и… с крыльями? Таня включила светильник на противоположной стороне кровати, а затем юркнула назад. Он исчез.
Таня вскочила с кровати и, забыв про одежду, открыла двери. Она осмотрелась по сторонам.
— Алек? — прошептала она и покачала головой, при этом чувствуя себя глупой и доведенной до отчаяния. С какой стати он появился бы на ее балконе? Да и как бы он оказался на балконе, не войдя через парадную дверь? А как он забрался на ее балкон той ночью? Да как ему вообще удается делать все то, что он делает?
Балкон был небольшого размера, так что, при всем желание, кто бы то ни был, он не смог бы остаться незамеченным. Таня пришла к выводу, что, скорее всего это лишь игра ее буйного воображения в результате нервного перенапряжения. Она вернулась в постель.

* * *

Запрокинув голову и закрыв глаза, Алек прислонился к балюстраде балкона. Его разбирала злость. Он хотел поохотиться.
Тучи начали сгущаться; небо потемнело. Алек вдохнул влажный воздух — небеса собирались разразиться дождем. Его овевал прохладный ветерок.
Он слетел с Таниного балкона, не заботясь о том, что его может кто-нибудь увидеть. Пролетел над Проспект Парком, Гранд-Арми-Плаза, выполнил разворот налево над Нью-Йоркской Методистской больницей. Улицы были пустынны. Все магазины на Седьмой авеню были закрыты. Гостеприимная «Пицца Парлор» была еще открыта, но ему хотелось иного рода пищи. Пищи жидкой разновидности.
Алек слышал разговоры о серийном насильнике, нападающем в этой части Бруклина. Последний раз его видели в Боэрум Хилл. Каковы шансы, что он где-то поблизости? От движения воздуха Алек чувствовал легкое покалывание. Он ментально прощупал район Бруклина. «Отлично!», — подумал он про себя. В атмосфере ощущалось беспокойство. Вибрирующий гул опасности. Зависнув на углу перед пиццерией, он выжидал. Пошел мелкий моросящий дождь.
Булыжники, выступающие над мостовой, блестели от измороси.
Немного погодя Алек расслышал мысли извращенного сознания и последовал за ними. Он пролетел над Флэтбуш-авеню, миновал здание Уильямсбург банка. Его разум ушел далеко вперед тела, оставляя позади здания и одиноких прохожих, направляющихся домой или в иные места. Он расслышал женские рыдания и сосредоточил свое внимание исключительно на них, отрешившись от всего иного. Плач становился все четче. И причиной этих слез была его «еда», терзающая ни в чем не повинную женщину, которая направлялась домой после работы. Она работала медсестрой в больнице Коббл Хилла, и у нее только что закончилась смена в родильном отделении. Изнуренная женщина, соскучившаяся по своим детям.
Алек услышал, как насильник толкнул женщину на что-то шаткое и металлическое.
— Сука, ты всегда плохо себя вела. Ты никогда не была леди. Ты постоянно предлагала им это.
— Я не знаю о чем вы говорите. Я не знаю вас.
«Курт, — в голове мужчины раздался незнакомый голос, — положи нож».
— Ты решила надуть меня, сука?
— Пожалуйста, — всхлипнула женщина. — Я просто хочу вернуться домой к своей семье. Понимаете?
Алек слышал кипение крови в венах мужчины и видел переплетение вен вокруг его быстро бьющегося сердца. Эта картина вызвала у Алека слюнотечение. Он чувствовал безудержный голод.
— Курт, отпусти ее и подойди ко мне. — Его голос был умиротворяюще-завораживающий и насильник не смог устоять.
Курт развернулся и уставился в сверкающие зеленые глаза скрытые тенью. Казалось, что глаза плыли к нему во мраке. Жертва Курта еще с минуту рыдала, а затем тоже обернулась.
Теперь Курт таращил глаза прислонившись спиной к воротам.
— Курт, ты был плохим мальчиком, — произнес Алек, пригрозив ему пальцем. — Ты действовал без разбора. — Он протянул руку и, схватив мужчину за горло, приподнял от земли на шесть дюймов. — Я не могу позволить тебе творить бесчинства, — губы Алека неприятно изогнулись.
Прижимаясь спиной к воротам, женщина подобралась к небольшой лужице, в которую был выброшен ее бумажник, подняла его и крадучись отошла.
В воздухе вокруг них распространился затхлый и едкий запах мочи. Отвратительный смрад ударил в нос.
— Дай бог, чтобы это жидкое золото не оказалось на моих ботинках, Курт. — Алек глянул вниз — его ботинки промокли. Он тяжело вздохнул. — Ты хотя бы догадываешься, сколько они стоят?
Женщина, замерев на месте, смотрела на развернувшееся перед ней действо, — которое должно было обернуться ее изнасилованием, — и своего потенциального насильника со склоненной на бок головой. Голова ее спасителя чувственно склонилась над насильником. Она расслышала прихлебывающие звуки. Затем, мужчина отступил, а Курт рухнул на землю безжизненной кучей. Женщина смотрела, как ее спаситель вытер рот и быстрым шагом направился к ней. Она вцепилась в свой бумажник; в ее глазах сверкали паника, беззащитность и потрясение.
— А чтобы вы сделали, если бы вам кто-нибудь испортил пару туфель за тысячу долларов?
Рот женщины открылся от изумления.
— Вы в порядке?
— Д-да.
Алек замедлил ее сердцебиение, доведя его до свойственного ей нормального ритма.
— Вы пойдете домой к своим детям и запомните лишь то, что вы просто вышли с работы и направились домой.
— Просто вышла с работы, — повторила она монотонным голосом и отправилась прочь.
Алек тоже отправился своим путем, безмолвно коря себя за опрометчивый поступок.

Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #31 : 14 Июль 2011, 09:58:33 »

* * *

У Тани была напряженная рабочая неделя, и это еще мягко говоря. Две клиентки приняли решение не выдвигать обвинений против своих мужей. Самая юная клиентка решила вернуться к своему дружку и это после ее вторичной поддержки обвинения против него. Помощник окружного прокурора срывал на ней зло, потому что он не мог на законных правах выдвинуть обвинения людям, которым прямая дорога в тюрьму. Да и мысли об Алеке не давали никакого покоя. Его лицо постоянно стояло перед ее глазами; улыбающееся, серьезное или задумчивое — оно накрепко запало в ее душу и сердце. Как и его глаза. Ни у кого на свете не должно быть таких глаз. Да и не так уж хорошо она его знает, чтобы до такой степени запасть на него.
Он собирался рассказать ей свою тайну на балу. А она опять от него убежала и вновь осталась наедине со своими вопросами.

Ее рабочий день закончился без особых происшествий. Вернувшись домой, она включила кабельное вещание и скинула вязаный жакет. Стояло начало декабря, воздух уже был свеж и прохладен. Небо затянулось тучами, и чувствовался морозец.
«Хм, уже пахнет снегом». Продрогнув до костей, Таня наполнила чайник водой, чтобы заварить чай.
Краем уха слушая телевизор и не переставая думать об Алеке, она направилась в спальню и разделась. Почувствовав себя грязной из-за городского смога, приняла душ.
Выйдя из душа, протерла кожу лосьоном. Все еще погруженная в размышления, она время от времени переключала телевизор.
Войдя в гостиную, по совместительству столовую, она плюхнулась на диван и стянула журнал с полочки журнального столика. Таня пролистала журнал и просмотрела фотографии. Интуитивно почувствовав, что нечто, заслуживающее внимания, происходит на экране телевизора, она отложила журнал. Транслировали «Дракулу Брэма Стокера».
Таня с интересом наблюдала, как Дракула, в исполнении Гари Олдмана, рассказывал Мине — Вайноне Райдер, о том, что он проклят. Таня склонила голову набок и задумчиво прищурила глаза. «Проклят», — повторила она про себя.
Мина просила Дракулу сделать ее такой же как он.
Таня придвинулась ближе к экрану.
Дракула, в лучших традициях романтизма, притянул девушку в свои объятия и укусил ее за шею.
Укусил за шею, как Алек укусил Клайна.
Таня вздрогнула и откинулась на спинку дивана.
— Боже мой! — испугано произнесла она и встала с дивана, журнал упал к ее ногам.
Сжав руки в кулаки, она сотрясала ими в воздухе.
— Так вот, что он пытался рассказать мне все это время? Кретинка! Идиотка! Я знала. Я знала это!
Она должна пойти к нему. Но захочет ли он с ней встретиться? Она убежала от него уже дважды. Ему нужно было все прямо ей рассказать, а не юлить.

* * *

Таня сошла с поезда на Восьмидесятой-стрит в восточной части Манхэттена, чувствуя себя круглой дурой. А вдруг она не сможет найти его дом или же Алека не будет дома? А что если она столкнется с Ионой? Но она чувствовала, что поступает правильно, приехав сюда в эту снежную ночь. Ее сердце трепетало, она испытывал возбуждение и эйфорию. Нечто невидимое вело ее к нему. И она это чувствовала.
Таня натянула капюшон, отлично понимая, что скоро промокнет в этом снегопаде из невесомых пушистых снежинок.
Таня не любила первый снег. Он ни разу не выпал в канун рождества. Снег всегда выпадал или до, или после празднеств. Из-за этого мокрого снега оледенели тротуары, и весь мусор, что усеивал их, выглядел мерзко. Намокший картон или нечто близкое к нему по текстуре, тянулось вдоль всей пешеходной дорожки, и приходилось идти зигзагами, заставляя других людей думать, что вы либо пьяны, либо тронулись умом. Снежный наст настолько заглушал все звуки, что Таня не слышала ни гудков такси, ни встречных прохожих. Порою, городской гвалт помогал воспрянуть духом, почувствовать себя живой.
Она приблизилась к углу Семьдесят девятой и Второй-стрит и оглядела квартал.
«Мне за это воздастся сторицей!»
Таня чувствовала неловкость, потому что без посторонней помощи она никогда не сможет найти Первую авеню. Она всегда плутала по улочкам города. Девушка заметила парочку, переходящую улицу под одним большим зонтом, тесно прижавшись друг к другу. Их покрывал пушистый слой снега. Таня дождалась, пока загорится зеленый и перебежала дорогу.
— Извините, вы не подскажете где Первая авеню?
— В конце квартала.
— Спасибо.
Проезжающие мимо такси сигналили, предлагая подвезти. Не обращая на них внимания, она пошла в конец квартала. Снег облепил рукава куртки. Даже в стеганой курточке, Таня чувствовала, как холод пробирает ее до костей. Она переживала, думая, что не сможет его отыскать. И от переживаний ее бросало то в жар, то в холод.
Таня была почти уверена, что его дом находится в этом квартале — она чувствовала это. Но что, если она принимает желаемое за действительное? Показался Парк. Что-то подсказывало ей, что она близка, очень близка к своей цели. Но может ли она сейчас доверять своей интуиции?
— Таня?
Вздрогнув, она ахнула и развернулась. Ее захлестнула волна облегчения, смывая все дурные мысли.
— Алек? — От волнения ее грудь под стеганой курточкой бурно вздымалась.
— Я почувствовал твое приближение. Ведь ты понимаешь о чем я?
Девушка открыла рот от изумления. Каким образом? Невидимая завеса укрывала его от мокрого снега. Она не знала, как он это сделал; ей было лишь ведомо, что она рада его видеть.
Алек простер к ней руку в ожидании:
— Давай-ка выбирайся из-под снега.
Таня приняла его руку и, неожиданно, ее окутало волной теплого воздуха. Снежинки на рукавах растаяли. Скоро она получит ответы на свои вопросы.

Переступив порог особняка, Таня оглядела гостиную и почувствовала успокоение от его темной, готической атмосферы. В углу стоял витиеватый, из резного дерева антикварный шкаф с вином. Стены были окрашены в темно-красные тона. Первое, что приходило на ум — это кровь. Она дотронулась до стены и почувствовала ее зернистую текстуру. Портьеры из плотной ткани, казались такого насыщенного малиново-красного цвета, что по краям отливали черным. Они висели на богато украшенных карнизах, которыми гордилась бы даже сама Марта Стюарт . Кушетка… о которой у нее остались приятные воспоминания. В один прекрасный вечер, Алек положил ее на эту кушетку и принялся массировать ей ноги, чтобы восстановить в них кровообращение, после ее столь долгого пребывания в постели во время выздоровления. Его большие руки, размерено двигаясь по ее бедру, доставляли блаженство. Как правило, ей не нравились кушетки обтянутые черной кожей, но эта была ей по вкусу.
Не сводя глаз с Алека, который ворошил дрова в камине, Таня уселась на кушетку. Черные джинсы Алека прекрасно обрисовывали его лепные бедра. Она улыбнулась, гадая, каковы эти бедра на ощупь, их изгиб и…
— Таня.
Широкая улыбка пропала с ее лица, откашлявшись, она ответила:
— Да?
— Ты забываешь, что я слышу тебя.
«Полцарства и коня за равнодушие и бесстрастность», — подумала она.
Таня встретила его проницательный нефритовый взгляд.
— Для начала, позволь мне объясниться. Я покинула бал, потому что была сыта по горло всеми тайнами и недоговорками, которыми ты кормил меня.
— Я собирался рассказать тебе всю правду той ночью на балу.
— Знаю, но я убежала, как идиотка. Прости меня, Алек.
— Я тебя прекрасно понимаю. Я человек, которого нелегко познать.
Невозможно познать.
— Это составляющая часть моей сущности.
— Это послужит причиной моего следующего вопроса. Скажи мне, пожалуйста, что ты сделал той ночью с мужем Лидии Клайн?
— Таня, ты видела, что я сделал.
Девушка закусила губу и уставилась на свои руки.
— Я была в полуживом состояние, помнишь?
— Ты. Видела. Что. Я. Сделал, — произнес Алек, четко разделяя слова. — Разве не поэтому ты здесь?
Они пристально смотрели друг на друга; в его глазах читалась такая откровенная потребность в ней, что у нее аж перехватило дыхание. Казалось, его глаза говорили: доверься мне, не презирай меня и не бойся. В ее глазах тоже читалась потребность в нем, но с примесью настороженности. Однажды она доверилась, а затем ее предали.
Как же ей поступить с ним? Он имел полное право быть осторожным. Она нанесла ему глубокую рану. Какую пару они составят? Они оба были уязвлены и нуждались в эмоциональной поддержке, но они очень сильно стараются избежать ошибок, чтобы понять, чего хотят. Несмотря на всю его замкнутость, ей нужно было знать, что произошло в ту ночь.
— Ты… вампир?
Он поднял бровь.
— Как ты пришла к такому выводу?
— Ты загипнотизировал Хуана. Ты спрыгнул с моего балкона. — Задумавшись на мгновение, она вспомнила случай на Саут-стрит в Морском порту. — Ты загипнотизировал меня, точно так же как и Хуана.
— Ты помнишь Морской порт?
— Я вспомнила.
— Жизнь вампира в Нью-Йорке становится довольно проблематичной: наивные непорочные девы встречаются все реже, — пошутил он. — Единственной девой, которой бы я хотел обладать снова и снова — это ты.
Теперь настал ее черед изумленно приподнимать бровь.
Как известно, вампирам для полного счастья требуется хлебнуть слишком много крови.
— Алек, ты когда-нибудь убивал из-за крови?
— Смертная, ты так глупа.
— Как и ты временами.
— Я не святой, но мне никогда не доводилось убивать невинных. К тому же, тюрьмы переполнены преступниками, благодаря которым можно откормиться на убой. Дымные пабы битком набиты негодяями. — Он усмехнулся, впервые показав клыки. — Мы, жизнелюбивый и идущий в ногу со временем народ, как и люди. Помимо прочего, к нашим услугам банки крови. А некоторые из нас имеют даже доноров.
— У вас есть люди, которые снабжают вас своей кровью?
— Верно.
— А как же здоровье ваших «подрядчиков»?
— Доноры проходят тщательную проверку.
У нее имелось столь много незаданных вопросов, на которые ей хотелось бы получить ответ. Это было пугающе и в тоже время увлекательно. Должно быть, он очень много знает о мире.
— Ты… ешь каждый день?
— Я кормлюсь раз в неделю, — вздохнул он. — У меня такое чувство, что я нахожусь на собеседование.
— Извини, у меня накопилось много вопросов.
— Брось, мне это нравится.
Взглянув на него, она прикусила губу и громко выдохнула:
— У тебя никогда не возникало желания кормиться от меня.
Он выпрямился, пристально вглядываясь в глубину ее глаз, а затем наконец ответил:
— Всякий раз, видя тебя, размышляя о тебе, — он обхватил ее лицо ладонями. — Мне хочется попробовать тебя.
— Что же мешает тебе?
— Я предпочел бы иметь на то твое разрешение.
Прошла минута или две, он убрал руки от ее лица.
— Неужели я внушаю тебе ужас, Таня?
Она не могла разобраться в своих чувствах. Таня, понимала, что увлечься таким мужчиной как он, на нее не похоже. И смягчаться от его взгляда или прикосновений, ей тоже было не свойственно.
— Я так запуталась. Ведь ты вампир и мне следует тебя бояться, не правда ли? Мне сию же минуту следует припустить без оглядки к метро и придумать, как сменить замки на входной двери.
— Запорами меня не удержишь.
— Ты можешь проходить через запертые двери?
Он неожиданно обезоруживающе улыбнулся:
— Легко.
— Здорово.
— Таня, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь?
Она отвела взгляд от его лица к окну.
— По правде сказать, ты меня не пугаешь. — Алек осторожно повернул ее голову, так чтобы было видно лицо. — Я чувствую обратное: мне с тобой спокойно. Странное и в тоже время изумительное чувство.
— Я надеюсь, что это никогда не изменится.
— Возникало ли у тебя желание укусить меня, когда я находилась в твоем доме?
— Я не стану тебе лгать. Я хотел тебя каждую минуту, что провел рядом с тобой. Уверен, что ты это помнишь.
Она отлично все помнила. Сражение с ночной сорочкой, шелковые боксеры, — еще бы! Она отлично все помнила.
— Ты хотел меня или ты хотел кормиться от меня?
— Жажда крови и вожделение всегда взаимосвязаны. Одно немыслимо без другого.
— Почему?
— Это довольно интимное действо.
— Ты испытываешь страсть к своим дарителям?
— Я принимаю меры и держу эмоциональную дистанцию.
— Что ж, это будет интересный опыт.
Сам воздух наэлектризовался после этого высказывания. Сквозь высокие окна она видела модниц на высоких каблуках и мужчин в полуботинках спешащих неизвестно куда. Мимо мчались такси, в то время как дождь стучал в окно. Внутри потрескивал огонь, окутывая их теплом, а взгляд Алека согревая, обволакивал ее.
Неожиданно, он резко наклонился к ней, упершись руками в колени. Его нос оказался в дюйме от нее. Его взгляд остановился на ее губах.
— Это провокационное заявление, — его теплое, свежее дыхание скользнуло по ее векам.
Таня почувствовала легкую дрожь в его руках. Связывающие их узы возникли задолго до их рождения, а теперь они жаждали укрепить их через физическую и кровную связь. И неукоснительная убежденность в их укрепление была сильна с обеих сторон.
— А почему бы и нет? — она играла с огнем. Но где-то в глубине души, она знала, что ничего ужасного не случиться, если он укусит ее.
— Я бы охотно так и поступил, если бы мне не претило это отвратительное, общепринятое понятие, о так называемой «абсолютной свободе человеческой воли».
— В сущности, я предлагаю себя на блюдечке с голубой каемочкой.
— Я хочу этого не меньше тебя, — перебил он Таню. — И ты заблуждаешься, мы знаем друг друга гораздо лучше, чем ты думаешь.
— До того дождливого октябрьского дня мы никогда не встречались.
Он резко отдернул ладони от ее лица. Утрата тепла его прикосновений была настолько болезненна, что в груди возникло тягостное ощущение пустоты.
— Ты уверена в этом?
Ее пронзило смутное предчувствие.
— Более чем, — заявила она, встав с кушетки и присоединившись к нему у камина.
Он небрежно пожал плечами, словно все что она говорит не имеет значения.
— Ты когда-нибудь покупала такие большие разноцветные губки, а потом разрезала напополам? Если ты используешь половинку губки, ты никогда толком ничего не отмоешь. Ты только напрасно потратишь усилия, губка становится бесполезной.
— Да, от нее уже никакого проку.
— Две половинки единого целого, — произнес он, убирая косички с ее лба. — Это то, кем являемся мы.
Таня зачаровано смотрела на огонь, перед ней промелькнуло воспоминание: летящие комки грязи, стук копыт, пологий холм, поросший травой. Она услышала смех. Длинный черный плащ, трепещущий на ветру, развевающиеся на ветру косы и царственного вида мужчина с длинными черными волнистыми волосами.
— Мне раньше часто снились сны о том, как я скачу на лошади. Я с кем-то смеялась и шутила. — Таня не знала, откуда взялись эти сны, но в ее жизни не случалось ничего подобного, и она не могла понять подоплеки этих видений.
— Продолжай.
— Я ехала верхом на белой лошади, а рядом со мной на вороном коне скакал мужчина. Я была безмерна счастлива. Я чувствовала себя свободной. Да и мужчина, с которым я скакала, тоже казалось, испытывал чувство внутреннего довольства. Ветер раздувал мне волосы, воздух был чист и прозрачен, а вокруг было очень много деревьев. Вот и все, что я помню.
— Раньше, мы с тобой наперегонки скакали по вересковым пустошам Шотландии.
Таня задрожала:
— Разве это был не просто сон?
— И да, и нет.
— О, Боже! Мне нужно присесть.
— Ты не помнишь кличку моего коня?
Таня перебирала в уме воспоминания, пытаясь вспомнить кличку лошади, единственное имя, которое ей приходило на ум — это Маджестик. Одно и то же имя настойчиво свербело в голове. Она опустила голову и с поникшим видом произнесла:
— Маджестик?
— Бог мой! Мою лошадь звали Маджестик!
— Это был величественный  конь вороной масти. Его грива мерцала в лунном свете, как… волосы его хозяина.
— Я не был ему хозяином, мы были друзьями.
— Это какое-то безумие. Должно быть, я ударилась головой выходя со станции, или же я ненароком прошла сквозь облако марихуаны.
Рот Алека искривился в усмешке:
— Поверь мне, ты абсолютно нормальна.
— Так это не был сон? У меня, в самом деле, были видения о нас? Или, все же нет? У меня в голове абсолютная неразбериха.
— Ну еще бы. У меня самого не совсем это укладывается в голове, но я постараюсь тебе объяснить. Ты прожила множество жизней, я же прожил одну протяженностью в несколько веков. Каждые сто лет, ты возрождалась в ином обличие, и мы находили друг друга снова и снова.
— В твоей душе царит Ширли Маклэйн  и вера в реинкарнацию?
— Ты живое доказательство того, что такой феномен имеет место быть. Знаешь, почему в качестве примера я привел губку? Я считаю, что мы родственные души, вот поэтому, мы постоянно и возвращаемся друг к другу.
На мгновение она сосредоточилась на своих чувствах, которые всколыхнула и вынесла на поверхность эта беседа.
— Почему у меня такое чувство, будто на нашу долю выпали тяжелые времена?
— Так и есть. Последний раз, когда мы были вместе, закончился ужасно.
— Что случилось?
— Никогда не проси меня возродить воспоминания о тех временах.
Потрясенная его внезапной вспышкой гнева, Таня попыталась объяснить ему, почему ей столь важно это знать:
— Алек, я…
— Никогда не спрашивай меня, — непреклонно повторил он.
Она вздохнула:
— Если все было настолько ужасно, тогда почему мы постоянно возвращаемся друг к другу? Не пора бы нам отказаться от этой затеи?
— Души должны выяснить, что стоит на их пути к счастью.
Таня не могла понять и осознать всего, что узнала; для первого раза это было уже слишком. Одну минуту она — муниципальный трудоголик: обыкновенная служащая, перегруженная работой и с мизерным окладом. В следующую — перевоплощенная душа из прошлого. «Это какое-то безумие», — подумала она. Однако же, у нее остался еще один не заданный вопрос.
— Луиза говорила, что я напоминаю Ионе женщину, которая встала между вами двумя. Это правда?
— Луиза, по большей части, не присутствовала при той драме.
— А Луиза — вампир?
— Нет, она оборотень.
— Черт! — Таня спрыгнула с кушетки. — А разве они не едят людей? Я смотрела «Вой» , и мне показалось, что они предпочитают нас в сыром виде.
— Оборотни не едят человечины, вы им не по вкусу. Оборотни, как и вампиры, были и есть цивилизованной расой в течение многих столетий. К слову, вампиры тоже безвкусны. — Крепко удерживая Таню за плечи, он усадил ее на кушетку. — А теперь успокойся.
Таня старалась не трястись от волнения, но было уже поздно. У нее задрожали руки и она вспотела. Вспотеть в присутствии такого «орла» не самая лучшая идея. К несчастью, Алек пристроился рядом с ней на кушетке, заставляя ее обливаться потом, как свинью перед убоем, и даже похлеще.
— С Ионой у нас была мимолетная связь, не более. Мое сердце принадлежит только Констанс.
— И все-таки ты спал с ней?
— Я не безупречен.
— Почему ты до сих пор с ней живешь? Я знаю, что ты можешь позволить себе купить любую дорогостоящую квартиру в этом городе.
— Мы с ней построили этот дом в 1880-ом году. Он принадлежит мне, равно как и ей.
— Одно из двух: либо ты истинный джентльмен, либо я самая круглая дура каких видел свет. — Она то и дело наступала на одни и те же грабли. Это была история ее печальной, жалкой и несуществующей личной жизни.
— Таня, я могу пересмотреть свой образ жизни.
Под его напряженным взглядом, она с трудом могла подобрать слова:
— Т-ты сделаешь это ради меня?
— Я охотно сделаю это для тебя.
— Ведь ты прожил здесь многие годы? — в ее голове до сих пор не могло уложиться, что он готов съехать из этого дома ради нее. Ради нее! А кто она ему? Напоминание об утраченной любви?
— Да, с переменным успехом на протяжении веков.
— Ты готов оставить эти хоромы ради меня?
— А тебе не хочется поближе познакомиться с нами?
— Да, мне хочется получше узнать обо всем этом.
— Тогда это оправданное решение.
Таня зачаровано смотрела на огонь. Она разговаривает с вампиром, с которым знакома, но которого даже не знает, и который идет на жертвы ради нее. Девушка, как зачарованная взирала на желто-оранжевые всполохи пламени в камине. Огонь!
— Я думала, вампиры не любят огонь?
— Тебе предстоит многое познать, любимая, и, по-моему, я знаю способ как ускорить этот процесс.

Россия, 1570 год

Над Идой Батори , дворянкой и вампиршей, состоялось судебное разбирательство по покушению с целью убийства и совершенные убийства молодых девушек в деревнях, прилегающих к замку. Она похищала несчастных юных созданий, выкачивала из них кровь и купалась в ней, задавшись целью навечно остаться молодой и красивой. Она нарушила один из наших самых священных законов: «Никогда не охоться на безвинных». Мой царственный кузен, заточил ее на всю оставшуюся жизнь в Вакаровской башне. Она отделалась малой кровью. Я же уничтожил бы ее прямо на месте, в лесу.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #32 : 14 Июль 2011, 10:00:37 »

Глава 10

Впервые за многие годы Алек нервничал. Даже в свое первое сражение на поле боя Туманного Альбиона он и то не был так взвинчен.
Стоя перед зеркалом, Синклер поправил воротник пиджака, завернул белоснежные манжеты французской рубашки . Отвернувшись от зеркала, он окинул взглядом свой гардероб с разноцветными рубашками и галстуками. Вытянув из всего многообразия один галстук и рассмотрев его расцветку и узор, он, чертыхнувшись, захлопнул дверцу гардероба. Алек ненавидел галстуки. Переживая, он тяжело вздохнул.
Алек нанес гель на свои непослушные волосы, пригладив их назад, от чего вдовий мыс  на лбу стал более заметен. Но его волосы противились «умасливаниям» геля, став еще более волнистым.
— Расслабься, Алек, — сказал он себе, не желая опоздать на первое свидание с Таней.
Это был тот редкий вечер, когда он был один в своем особняке. Все были чем-то заняты. Это избавляло его от разъяснений куда и с кем он идет. Временами, он и его ковен бывали настолько «сплочены», что ему даже не удавалось расслабиться в глубоком мягком кресле с книгой.
Алек схватил ключи и запер за собою дверь. Сегодняшним вечером он не обращал внимания ни на Музей современного искусства, ни на людей, идущих рядом с ним. Все его мысли были лишь об одном: он дождался замечательного первого свидания с единственной, вечно любимой и неотъемлемой частью своей души.
Он загодя позвонил в ресторан, удостоверившись, что отдельный кабинет будет готов к их приходу. В ресторан Алек отправился на собственной машине — сегодняшним вечером ему хотелось полнейшего уединения.
Он ехал по ФДР магистрали , открывшийся перед ним вид был изумителен. Ему нравилось, как выглядит Манхэттен в ночное время. Миллиарды огней обрисовывали мосты и небоскребы. Как же увлекательно находиться в Нью-Йоркской толкотне и суете, в безумном ритме всего живого. Алек задавался вопросом: чувствует ли Таня то же самое?
Он достиг Манхэттенского моста и выехал на Проспект Парквэй, почти доехав до ресторана. Его переполняло волнение, пальцы нервно постукивали по рулю. Подъезжая к Проспект-парку, он мельком заметил запозднившегося всадника на лошади. Найдя место для стоянки, Алек припарковался перед ее домом. Он приблизился к парадному входу дома и нажал номер Таниной квартиры. «Входи», — раздалось из домофона. Войдя в вестибюль, он написал свое имя в гостевой книге, сел в кресло и принялся ждать.
Алек кинул взгляд на часы: уже прошло пять минут. «От чего она так задерживается?» — хотелось бы ему знать. Он поднялся из кресла и выглянул в высокое, в стиле «арт-деко», рамочное окно вестибюля. Снова посмотрел на часы. Алек чувствовал, как усиливается ее предвосхищение от предстоявшей встречи. Ее чувства могли составить конкуренцию с его. И с чего они так волнуются? В прошлом они проделывали это сотни раз.
— Первое свидание?
Алек повернулся лицом к охраннику:
— Как вы узнали?
— Я сужу по вашему виду. Вы ждете и нервничаете. Я не ошибся?
Алек удивленно приподнял бровь:
— Нет, вы правы, — ответил он и поправил запонку на манжете.
Ну что ж, он достиг новых высот, перестав быть загадкой для смертных.
— Да все нормально, мужик, у нас у всех когда-то было первое свидание. Вот о втором, ты должен беспокоиться значительно сильнее.
Звякнул лифт и оба устремили взгляд в его сторону. Двери открылись и Алек резко вдохнул. Она шла к нему, одетая в черный блейзер и под стать ему брюки. И на ней не было никакой блузки. Он сделал шаг на встречу Тане. Ее волосы были уложены в высокую прическу, в ушах горели бриллиантовые капельки, а в руках она сжимала маленькую черную атласную сумочку. Он подошел к девушке. В другой руке она держала куртку. На ее лицо был нанесен макияж, но он был довольно не броским и лишь подчеркивал ее черты. Она обладала ошеломляюще нежной красотой, от которой не возможно было отвести глаз и хотелось смотреть вечно. Это была наилучшая часть ее, о которой она и не догадывалась.
Он заметил ее взгляд и остался доволен: Таня выглядела так, будто опять лишилась дара речи.
Алек привлек ее к себе. Воздух между ними накалился и замерцал, пронизывая их обоих. Он мягко поцеловал ее в губы. Это было всего лишь трепетное, едва осязаемое, прикосновение губ, но весьма действенное. Для себя, во время этого простого, но возбуждающего, приветствия, он отметил две вещи: она пахнет знойным летним вечером и ее близость взволновала его.
Он посмотрел на локон волос, заправленный за ее ухо; о, как же сильно она была похожа на Констанс, которую он когда-то любил.
— Ты великолепно выглядишь, — произнес Алек.
Казалось, что она по-прежнему не может найти слов:
— С-спасибо, — запинаясь, ответила она и опустила взгляд на его довольно мускулистую и широкую грудь перед нею: — Ты тоже.
Она помахала рукой охраннику.
— Идем. — Он предложил ей руку.
Взяв его под руку, Таня спросила:
— А куда мы идем? Мы не опоздали?
Алек махнул охраннику:
— Счастливо!
Они услышали, как за ними закрылась дверь.
— Мы направляемся в «У-Довольствие».
— Я слышала, что в этом ресторане трудно зарезервировать столик, — выдохнула она.
— Я хорошо знаком с его владельцем. Помимо этого, после ресторана я приготовил для тебя сюрприз.
— Звучит заманчиво.
— Ручаюсь, мы приятно проведем время, и так будет всегда.
Он завел машину.
— Пристегнитесь, мадмуазель.
Услышав щелчок ремня безопасности, он выехал с парковки.
Всю дорогу они вели беседу, в то время как Алек не отрывал глаз от дороги.
— Ну, как прошел твой день сегодня? — спросила она, заметив слева наездника поворачивающего за угол к конюшням. Одна ее рука спокойно лежала на коленях, другая на кожаном сиденье.
Левая рука Алека опиралась на руль, правая лежала на сиденье в дюйме от Тани.
— Потихоньку. — Машина остановилась на красный свет.
— А ты вообще выходишь прогуляться? Я забыла, ведь ты не можешь, да?
— Я рискую выходить на солнце только в утренние часы.
— Я думала, вампиры разлетаются в пыль, когда оказываются под солнцем.
— Мы не «разлетаемся», — усмехнулся он. — Нам становится плохо от чрезмерных «солнечных ванн», мы светочувствительны.
— Понятно.
— Я выхожу во двор и сажусь за садовый столик.
Рука Алека смесилась вперед. Танина рука незаметно переместилась к его.
— И все? Просто сидишь в саду за столиком?
Их руки сомкнулись. Ни тот, ни другой не заметил, как это вышло.
— Я… — Алек опустил глаза и увидел, как их руки накрепко переплелись воедино.
— Что?.. — Таня проследила его взгляд и увидела их стиснутые руки. Она начала вырываться, но Алек еще крепче стиснул ее руку.
Они пристально смотрели друг другу в глаза.
— Тебе нравятся «Метс» ?
Таня улыбнулась ему и накрыла его руку своей.

Прибыв в ресторан, они подошли к сотруднице, которая встречала и усаживала посетителей.
— Добрый вечер, господин Синклер, — произнесла та.
— Добрый вечер, Фрэнки.
— Привет, госпожа Уильямс.
— Привет? — Таня перевела вопросительный взгляд от администратора к Алеку, чьи глаза сверкали озорством.
Они прошли в ресторан, отдав ее куртку в гардероб.
— Вы только гляньте на себя, — сказала девушка, работающая в гардеробе. — Алек, вау! Вы оба великолепно смотритесь, вы похожи на модели! — соловьем заливалась гардеробщица.
Алек улыбнулся ей:
— Спасибо, Шарлотта. Смотрю, вечер в разгаре.
— Благодаря вам, — прощебетала жизнерадостная девушка.
— Следуй за мной, — заговорщицким тоном произнес Алек, взяв Таню за руку.
— Как скажешь.
Он провел ее через главный обеденный зал, в баре было полно посетителей, ожидающих столики. Бармен, тряся в шейкере мартини, разговаривал с полногрудой блондинкой, которая полусидела на высоком барном стуле. Таня огляделась вокруг — столика им не видать.
— За тобой зарезервирован отдельный кабинет?
— Нет.
— Ты бывал здесь прежде?
— Да.
Она вздохнула:
— Алек, объяснись.
— Таня, этот ресторан принадлежит мне.
— И как давно он твой?
— Ну где-то с месяц. Два года назад я был завсегдатаем этого ресторана. И был настолько постоянен в своих вкусах, что мы с его прежним владельцем стали друзьями. Немного погодя, он принял решение продать ресторан. У него появился покупатель, но будущий владелец хотел превратить это местечко в бутик. Я так сильно полюбил это место, что не мог себе представить, как оно превратится в магазин одежды. В силу вышесказанного, я перебил цену и вот мы здесь. Не хочешь бокал вина, прежде чем мы приступим к еде?
— Будьте добры, целую бутылку — храбрость во хмелю!
Але усмехнулся:
— Храбрость во хмелю?
— Ты вампир и владелец ресторана, так?
— Мой дед со стороны матери был фермером, так что еда в моей крови, — ответил он, пожимая плечами.
Таня рассмеялась. Алек посмотрел на нее, ее смех был так заразителен, что тоже он непроизвольно рассмеялся. Уж как это не парадоксально звучало, но рестораном владел ни кто-нибудь, а он — тот, кто днями напролет мог не есть.
К их столику подошел сомелье и Таня заказала Мерло. Алек тоже заказал вина, только когда его подали, оно оказалось темнее и гуще, чем ее.
— Ты потрясающе выглядишь, и я даже подумал, что придется отбиваться палкой от ухажеров.
Она смущенно потупила глаза:
— Еще раз спасибо.
Он нежно приподнял ее голову, удерживая подбородок теплой ладонью.
— Не думаю, что ты можешь себе позволить застенчивость в этом наряде. — Он имел представление о том, что так хитроумно скрыто под ее блейзером. Он чувствовал, как они прижимаются к его груди в ту ночь, когда прокрался в ее квартиру. Его руки помнили, как он намыливал их мылом, и какие чувства возникли в нем в тот момент. Тогда у него возник соблазн покрыть поцелуями все ее шрамы, сейчас же, он испытывал соблазн сделать намного больше того.
— Ну, мне так не кажется. Мой наряд заслужил твое одобрение?
— Ты можешь постоянно рассчитывать на мое одобрение, несмотря ни на что.
К ней подошел официант с меню. Таня заказала «Оссобуко» — рулька с мозговой костью и рисом в томатном соусе.
— Ты расскажешь мне о себе?
Он порывисто развел руками и посмотрел в потолок; прожив так долго на свете, он не знал с чего начать.
— Это слишком расплывчатый вопрос, на который невозможно получить четкий ответ? — спросила Таня.
— Да.
— Ладно. Ты давно живешь в Нью-Йорке?
— С 1800-ых годов. Я пережил банду Пяти углов , бунты и мятежи, строительство железной дороги, статуи Свободы и Бруклинского моста. Я пережил все.
— Невероятно.
— Я люблю Нью-Йорк.
— Я испытываю к этому городу те же чувства.
— Хоть что-то между нами общего… в этой жизни.
Алек заметил как заискрились ее глаза от удивления. Он мог видеть ход ее мыслей, а если бы захотел, то смог бы и прочесть их, но он дал себе слово этого не делать. Ей требовалось личное пространство, без его вмешательства.
— Расскажи мне о себе. У тебя есть братья или сестры?
— У меня две сестры и обе замужем. У Лейлы, средней сестры, двое детей, Жаклин — моя старшая сестра, на втором месяце беременности. У меня был еще брат, но он умер четыре года назад.
— Мне жаль.
— С тех пор прошло уже много лет.
— А твои родители еще живы?
— Да, они оба в добром здравии. Отец живет где-то в Южной Каролине, мать замужем за прекрасным мужчиной и ныне проживает в Бруклине.
— Ты не поддерживаешь связь со своим отцом?
— Нет, мы не общаемся.
Их беседу вновь прервал официант, на этот раз принеся заказ.
— Спасибо, Дэвид.
— Не стоит благодарностей, Алек.
Алек заказал блюдо из фаршированных перцев. Он посмотрел на блюдо и улыбнулся, когда почувствовал исходящий от него аромат. Если бы в наше с вами время он являлся послушником, придерживающимся поста, то от такого обилия превосходной еды, у него бы случилась истерика.
— Так что произошло? — спросил Алек, возвращаясь к их прерванной беседе.
Таня медлила с ответом.
— Скажем, что в его лице, департамент по выполнению родительских обязанностей потерял самую малость.
Получив мысленный образ Таниной перепалки с отцом, Алек согласно кивнул. Ему не следовало читать ее мысли, но он жаждал знать, что делало ее несчастной. Ей хотелось общаться с отцом и иметь полную семью. Они с ней хотели одного и того же: семью. Он моргнул и быстро опустил глаза к своей тарелке, взял вилку и принялся ковыряться в перце.
— Ты близка со своей матерью?
— О, да. Время от времени мы ссоримся из-за пустяков, но мы женщины и для нас, — я слышала, — это нормально. А у тебя есть братья или сестры?
— Нет, я являюсь единственным ребенком.
— Наверное, тебе одиноко?
— Какое-то время так и было. Еще вина?
— Да, спасибо, — Таня откашлялась: — А что у тебя за вино?
— Специальный коктейль.
— Ты пьешь особый коктейль?
— Да, как видишь.
— Алек, а какое у тебя было детство?
Воспоминания о молодости вызвали у него улыбку:
— Я уйму времени потратил на переезды от своих родителей к бабушке с дедом и обратно.
— Они баловали тебя?
— В какой-то мере. Если я начинал корчить из себя большого барина, то они быстренько водворяли меня на путь истинный.
— С кем ты был близок?
— Я был близок с дедом.
— Каким он был?
— Он был хорошим, сложным, здравомыслящим, справедливым, любящим и безжалостным. Он научил меня сражаться.
— Он научил тебя сражаться? — Таня покачала головой, обдумывая услышанное. — Какому виду борьбе?
— Сражение на мечах и рукопашная схватка.
Она усмехнулась:
— И никакого каратэ?
Алек фыркнул от смеха:
— Нет, мы не вникали в суть Кун-фу или Джиу-джитсу. Я изучил старую, добрую, и не омраченную излишними принципами, борьбу викингов.
— Викинг. В это так трудно поверить.
— Знаю, что это звучит неправдоподобно. Не переживай, я не собираюсь тут же заставлять тебя принять все это, как должное.
— Какая я была в те времена?
— Ты была похожа на саму себя, как и сейчас у тебя были все те же выступающие скулы и миндалевидные глаза, окаймленные длинными ресницами. Однако твоя кожа была гораздо темнее, а волосы длиннее и непослушнее, и свободно ниспадали на плечи. Опять-таки, ты не всегда была потомком африканцев.
— Правда?
— Правда.
— А твой облик никогда не менялся?
— Я никогда не умирал. На мой взгляд, это к лучшему, что ты помнишь лишь то, что ты пережила и кем являешься в действительности.
— Почему?
— Я не хочу влиять на твои воспоминания. — Он хотел сменить тему разговора и узнать человека, которым она была сейчас: от обыденного к особенному.
— Почему тебе так нравится «Бургерама»?
— Это место, как рай земной. Тебе знакомо выражение: «Ваши артерии закупорятся, однако же, ваш дух воспарит»?
— Да.
— Это истина, но кого это волнует? Как только тот сырный соус начнет стекать по вашему подбородку — все, с этого момента вы «на крючке».
Алек слушал ее повествование о любимом гамбургере, получая удовлетворение от звука ее голоса, наполняющего его тело. Слушать ее рассуждения было не просто приятно, для него это было жизненно важно. Звук ее голоса даровал успокоение, его сердце уже не билось как раньше в бешеном ритме, ему подвернулся удобный случай узнать ее получше. Ему уже представлялся такой случай, когда она оправлялась от ран под крышей его дома. Но то была иная Таня, да и обстоятельства тоже были другими. Таня, сидевшая перед ним сейчас, выглядела соблазнительной, расслабленной и жизнерадостной.
Она была двойственной натурой. Он отметил, что ее нежный образ противоречит ее скрытой сексуальности. Эта девушка обладала чувством собственного достоинства: чтобы ни происходило в ее жизни, она все встречала прямо и с высоко поднятой головой. Ничто не в силах ее сломить.
У нее было удивительное чувство юмора для человека, оказывающего поддержку женщинам, подвергшимся насилию. Как же все-таки это должно было омрачать ее душу изо дня в день. У него сложилось впечатление, что она жила и дышала ради своей работы. Этот человек никогда не махнет рукой на свою работу.
Алек согласно кивал и смеялся в соответствующие моменты ее рассказа; улучив минуту, он спросил о ее друзьях. Ее лицо прояснилось, глаза оживленно заблестели, голос смягчился и в нем появились по-детски непосредственные нотки. Эти интонации в ее голосе ему понравились больше всего. Легко попав под обаяние ее чарующего голоса, он заслушался — с его стороны это было верхом неосмотрительности.
Алек заметил, как Шарлотта, администратор зала, кинула на Таню завистливый взгляд. Он был уверен, что его прекрасная спутница тоже заметила это. Танины глаза улавливали каждый нюанс, ничто не ускользало от ее внимательного взгляда. Это и делало ее хорошим юристом.
Таня закончила рассказ о временах своего взросления в Бруклине.
— Скажи, а почему ты не занимаешься адвокатской практикой?
— Я ненавижу выступать на публике во время слушанья дела в суде.
— Тебе не нравится публика? Весьма любопытно. Будь добра, просвети меня на этот счет.
— Я очень застенчива.
— А я и не заметил. — Перед ним открылась еще одна черта ее характера. Он это чувствовал, но не был уверен. Таня очень непростой человек, сложнее любого другого смертного, которого он когда-нибудь встречал.
— А я бы и не хотела, чтобы это стало явным для тебя. Все мои нервозы будут, как на ладони, если я буду выступать перед жюри, аргументируя судебный прецедент. Нет уж, спасибо. У меня гораздо лучшие достижения в индивидуальной работе с клиентами.
— А тебе вообще приходиться обращаться в суд?
— Да, причем во многих случаях. Я консультирую клиентов о том, как они на законных основаниях могут себя защищать.
— По-моему, ты стала бы хорошим адвокатом.
— Думаешь?
— Ты по своей природе любознательный и пытливый человек.
— Мне нравится осведомленность.
— Ты любишь осведомленность. Ты поглощаешь полученные крохи информации с такой жадностью, как если бы это являлось твоей последней трапезой.
— Мне не нравиться быть несведущей практически в любой сфере деятельности. Порою я могу быть очень настырной несмотря ни на что.
— Именно по этой причине ты и могла бы стать хорошим адвокатом. Ты бы докапывалась до сути, пока не осталось бы ничего, что стало бы для тебя сюрпризом. — Алек заметил на ее щеках легкий румянец: — Я смутил тебя?
— Я все-таки живая. Алек, а что ты хочешь от жизни?
— Я хочу быть счастливым, — «с тобою», — добавил он про себя. — А как на счет тебя?
— Я хочу быть счастливой, как мои сестры.
Их беседа продолжилась о настоящем, и они обнаружили, что у них много общего. Они оба мыслили в одном направление, и стремились к чему-то более лучшему, нежели чем то, что имели.
После ужина Алек отвез их в следующее, по списку развлечений, место: в караоке-бар «Райское блаженство» на пересечение Сорок четвертой и Седьмой-стрит.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #33 : 14 Июль 2011, 10:03:17 »

* * *

— Алек, я не пою.
— А я думал, что все темнокожие женщины поют, — ответил он, заперев двери машины не пошевелив и пальцем.
— Большинство из нас могут петь, я же сегодня просто не в голосе.
Они вошли в бар, и нашли столик в задней части зала. В баре находились представители всех слоев общества: студенческая молодежь, мужчины в костюмах с ослабленными галстуками и группа заводских рабочих — все вместе весело проводили время. На сцене стояла парочка и пела «Я добьюсь тебя, детка», тесно прижавшись друг к другу, они кидали быстрые взгляды на экран с подсказками.
Таня вынуждена была признать, что ей это доставляет удовольствие. Как же давно она не испытывала подобного. Вместе с Алеком, они хлопали в такт музыке. Она искоса посмотрела на него: он веселился вовсю — громко хлопал в ладони, двигал в такт головой и беззвучно шевелил губами, напевая песню. Вампир в караоке-баре? Воистину дикость.
Перед ней возник мысленный образ: Алек, облаченный в черный смокинг с широким поясом-шарфом, развивающийся вокруг него плащ, и произносящий следующие слова: «Я хочу высосать твою кровь».
После нескольких выступлений «Райское блаженство» было уже битком заполнено народом. На сцену поднялась женщина, чтобы спеть «Какие чувства» из фильма «Танец-вспышка» . У нее было прекрасное начало, но потом она стала фальшивить. Ее голос дребезжал при переходе с высоких нот на низкие. Когда она взяла высокую ноту, точно попадая в тон исполняемого сопровождения, Танин стакан с водой начал дрожать. Поморщившись от пронзительного визга, она посмотрела на Алека. Ее пение было похоже на крик курицы, которую пнули под зад, причем неоднократно.
Где-то вдалеке послышался звон разбитого стекла. Весь зал обернулся посмотреть, у кого разбился вдребезги стакан. Пытаясь удержаться от смеха, Таня опустила голову и сжала губы.
Алек обошел ее и сказал:
— Наш выход. — Они схватили свою верхнюю одежду и, смеясь, выскользнули из зала.
— Боже мой, это было так забавно, — произнесла Таня, вытирая слезы с глаз.
— Только здесь можно выставить себя полным дураком, а люди все равно будут тебя любить.

Они вернулись в ее квартал, на этот раз свободных мест на парковке рядом с ее домом не оказалось и им пришлось припарковаться позади здания, рядом с конюшнями. Подобно вихрю, их захлестнуло запахом конского навоза. Алек, с его обостренным обонянием, почувствовал тошноту. Не пытаясь даже бороться с тошнотой, он позволил ей захлестнуть себя.
— Что же летом ты чувствуешь здесь?
— Ох… Ну, лошадиный запах заполоняет мою квартиру. Всякий раз, когда я возвращаюсь домой с работы или из приюта, резкий запах ударяет мне в нос, как только я открываю двери. Я проверяю свои туфли, чтобы убедиться, что ничего не притащила на них в дом.
— Ты уже привыкла?
— О, да, это все равно, что жить в деревне.
Алек откинул голову и рассмеялся.
— Эй! Сколько человек могут сказать, что живут рядом с конюшнями в Бруклине?
— В Шотландии, до того как придумали конюшни, военная конница оставляла кучи навоза повсюду, где бы ни находились.
— У тебя в то время уже был Маджестик?
— Да, он был норовистым конем, но я его любил. На первых порах, между нами не все гладко складывалось.
— Почему?
— Я расскажу. Остановившись на часок отдохнуть под деревом, я оставил медовуху и фрукты на земле. Мы притирались друг к другу, и я самонадеянно полагал, что мы с ним сможем поладить, насколько это вообще возможно между человеком и лошадью. Я позволил ему остановиться у ручья и попить, но тут приметил развесистое дерево, под которым можно было без помех отдохнуть. Оторвав Маджестика от водопоя, я направил его к дереву. Привязав коня к ветке, я выпил медовухи и подкрепился своими запасами. Меня разморило, я сложил снедь и оставил ее на земле, в ногах, рядом с копытами Маджестика. Прикорнув на мгновение, я резко подскочил, услышав, как конь бьет копытом, и в этот момент из него повалилась вся эта смрадная бурая гадость. Мне не оставалось ничего другого, как просто стоять и смотреть, как он уничтожает мою еду. Хочешь знать, что он сделал дальше?
— Что? Рассказывай.
Они прошли через двери вестибюля и помахали рукой охраннику.
— Он облизал мне лицо своим огромным шершавым языком, словно вытирая от той гадости. Мне даже показалось, что он насмехался надо мной. Сволочь! Никогда не вмешивайся в кормежку лошади. — В его голосе слышался смех, хоть он и поносил свою лошадь на чем свет стоит.
Они вышли из лифта, и подошли к дверям Таниной квартиры.
Девушка рассмеялась:
— Ну что же, по крайней мере, ты получил ценный урок.
Глядя, как она смеется, утирая слезы от смеха, Алек тоже рассмеялся. Она продолжала смеяться, и слезы все катились из глаз. Нежно обхватив ее лицо ладонями, он поцеловал ее в лоб, затем его губы переместились к носу, а потом к глазам. Она моргнула и ее слезы превратились в бриллианты. Они скатились с ее лица в подставленную Алеком руку.
Таня выдохнула:
— Волшебство?
В ее глазах он видел вопросы.
— Что-то вроде того. — В течение мгновения они пристально смотрели друг на друга. Он опустил густые ресницы и тихо произнес, вкладывая в ее ладонь бриллианты: — Мне нужно идти.
— Я замечательно провела время и без фокуса с бриллиантами. И действительно наслаждалась твоей компанией.
«Она сказала, что наслаждалась моей компанией?»
— Я получил не меньшее удовольствие от твоей. Ты не хотела бы это повторить?
— Да, мне бы хотелось этого. Алек, не хочешь пропустить по стаканчику на сон грядущий?
— Нет! Если я приму твое приглашение, то не захочу уходить.

* * *

Спустя несколько часов, Таня лежала в постели и вспоминала свое необычайное свидание с Алеком. Для мужчины, он обладал удивительным умение слушать. Его рассказы о том, что он рос в неспокойные времена, были просто невероятны. Этот мужчина на самом деле жил в те времена… Алек был ходячей книгой по истории.
А этот его фокус с бриллиантами… Вот, что ей теперь делать с ними? Она будет помнить эту ночь до конца своих дней. Итак, подведем черту: он не сказал ей, что у нее чересчур этническая прическа; он не попытался вывести ее на неприятный разговор о детстве, полном разочарований и обманутых надежд; и он не умалял ее усилий по оказанию помощи женщинам и детям.
Одетый на нем костюм, и приталенная рубашка, были подобраны со вкусом. С очень хорошим вкусом. Кого она пыталась обмануть?! Алек выглядел, как современный элегантный вампир с прекрасными кубиками на прессе и роскошными волнистыми черными волосами. При виде Алека и слепая сделала бы сальто. Но он никогда не привлекал к себе внимания и никогда не упоминал о своей красоте. Он был скрытен и, невзирая на свою очевидную мужественность, скромен.
Таня перевернулась на другой бок и посмотрела на электронные радио-часы. Потом зазвонил телефон — непонятно откуда, она знала, что на том конце провода Алек. Таня не спеша подняла телефонную трубку и, прочистив горло, ответила:
— Алло?
— Таня…
Широко улыбнувшись, она откинулась на подушки.

Америка, 1614 год

Получив известие о смерти Иды, я уехал в недавно открытые Британские колонии . Эта девственная страна возбуждала мое любопытство. До меня дошли слухи о казнях и изгнание со своих земель коренного населения той страны. Я должен был помочь им всем, что было в моих силах.

Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #34 : 14 Июль 2011, 10:05:20 »

Глава 11

Раду не пришлось долго убеждать приспешников Алека прийти в доки Ист-Сайда и выслушать его. Появились не все, но большая часть из них, которой будет вполне достаточно, чтобы создать заваруху — в общем, Раду был доволен.
Они все добрались до заброшенного пакгауза незамеченными. Ну почему им приходилось постоянно беспокоиться о том, что их обнаружат? Они помогали строить этот город, как и каждый город в этой стране. Они помогали возводить этот бренный мир. Править этим миром должны они и он приблизит этот день. Среди всех, вампиры — самые могущественные существа на Земле. Все люди, а в частности женщины, будут поклоняться ему… впрочем, приятная внешность Синклеров никогда не подводила. Раду знал: если бы ему удалось наложить руку на смертную наложницу Алека, она бы полюбила его, боготворила и всегда была бы рядом, готовая в любую минуту распахнуть ему свои объятия. Ионе пришлось бы подождать.
— Мы слышали, ты погрузился в сон в подземелье. Кто разбудил тебя, о, схоронившийся? — выкрикнул кто-то из толпы. Толпа рассмеялась в ответ.
— Кто разбудил меня, не ваша забота. Что вас должно заботить, так это кто собирается вступить на престол короля.
— Что тебе нужно от нас?
— Примкните ко мне. — Над толпой всплыла фигура укутанная в плащ. Отличительным качеством Раду являлся дар «дудочника» — он умел увлекать за собой массы, давая нереальные и неосуществимые обещания, соблазняя одним лишь звуком своего голоса. — Давайте уже создадим это королевство таким, каким оно и должно быть.
— Почему к тебе? Ты похож на плохую копию Мрачного жнеца .
— Я не заигрываю со смертными. Давайте не будем забывать об инквизиции и раннем средневековье. На нас охотились так называемыми «богобоязненные» люди. Король, которому вы служите, питает к ним слабость, и это делает его опасным.
— Он и его дед всегда были справедливы к нам. Мы знаем их и не знаем тебя.
— Туше! Как тебя зовут, друг мой?
— Гавейн.
— А если его маленькая шлюшка обнаружит, что один из нас по праву лишил жизни ее собрата? Вы думаете, она закроет на это глаза? Нет, она обнародует факт нашего существования миру.
— Алек знает закон. Он этого не допустит.
— А вдруг его любовь к ней сильнее заботы о нашем будущем, Гавейн?
— Он прав, — выкрикнул кто-то из толпы.
— Кто осмелиться противостоять ему один на один? Среди нас нет тех, кто обладал бы такой силой, как у него. Я видел его пурпурные крылья, — вмещался Сильвестер, еще один приспешник.
— Алек сбился с пути истинного, — ответил Раду и, вынув руку из складок темного плаща, погрозил пальцем. — Вы хотите, чтобы человеколюбивый уродец стал вашим королем?
— Если люди прознают о нашем существовании — нас уничтожат. И кто будет в этом виноват?
Толпа согласно взревела.
— Я слышал, что он проводит с нею ночи, — прокричал кто-то.
«Слухи — великая сила», — подумал Раду. — «Кривотолков о его человеколюбивом идиоте-племяннике будет вполне достаточно, чтобы овладеть этими разрозненными умами и сплотить их».
— Это не наше дело, кто с кем спит, — сердито выкрикнула Мэнди. — Все ли из нас могут сказать, что не вступали в связь с человеком и не наслаждались этим?
Раду становился все раздражительней. Он должен заставить их внять доводам рассудка.
— Но как только ваша прихоть становиться явью, от вас больше ни слуху, ни духу. Верно, крошка?
Женщина замолчала; Раду нашел нужную мелодию «дудочника».
— Видите? Даже молодежь знает, где место смертного. Вы хотите увидеть королем человеческого любовника, или же вы хотите пуританина, который будет держать живых существ по раздельности? Послушайте, уже в ближайшие дни мы сможем править миром, то бишь, если вы поддержите меня.
По толпе разнесся гул, стены заброшенного пакгауза содрогнулись от накала страстей. Молодой приспешник обхватил себя руками и отошел от разгоряченной толпы.
— Давайте убивать их, прежде чем они убьют нас, и любого кто будет стоять на нашем пути.
— Да! К черту последствия! У нас еще нет официально объявленного короля.
Молодая приспешница Мэнди, на ощупь выбралась из заброшенного пакгауза. Ей необходимо его найти, прежде чем кто-нибудь будет убить. Услышав шаги за спиной, она осознала, что должна добраться до Алека, прежде чем вампиры Раду доберутся до нее.

* * *

Алек поджидал Таню на балконе, который стал их излюбленным местом в ее квартире. Без всякой договоренности они встречались именно там. Таня понимала, что Алек отдал предпочтение этому месту из-за того что с него открывался не впечатляющий Манхэттен, но вполне привлекательный вид города на фоне неба. Таня оглянулась и через балконные двери скользнула взглядом по мужчине. Даже со своего места за туалетным столиком в спальне и через просвечивающие шторы на французских дверях, она загляделась его величественным обликом.
В сером костюме из ткани в тонкую полоску у него был властный вид. Его непослушные волосы, которые она так любила, сегодняшним вечером были укрощены. Они были зачесаны назад, делая его похожим на вампира, которым он, по сути, и являлся.
Таня обула туфли-лодочки, разгладила на бедрах черное платье из креп-жоржета и потянулась к спине, чтобы застегнуть «молнию», изгибаясь и ругаясь себе под нос.
— Я застегну.
Таня чуть не выпрыгнула из своей шкуры от звука его голоса — она не слышала, как он вошел в комнату. Алек был бесшумен, как кошка в ночи.
— Ты великолепно выглядишь сегодня.
Она почувствовала его дыхание, танцующее у нее на затылке и задрожала в предвосхищение.
— «Молнии» представляют собой угрозу, не так ли? — Он слегка дотронулся до Таниной талии, заставляя ее сердце подпрыгнуть до Луны.
— Я всегда их не любила.
— Равно как и я. Мужчины и «молнии» — плохо сочетаются друг с другом, особенно, если спешишь.
— Ты когда-нибудь защемлял себя «молнией»? — Она увидела, как от ее дерзкого вопроса, у него удивлено округлились глаза. Таня гордилась своей способностью заставать его врасплох. Алек пришел в себя и, разумеется, приготовился ответить грязным шотландским юмором. Он посмотрел вниз, Таня проследила за его взглядом.
— В 1937 году, я и «маленький Алек» имели печальный опыт с застегиванием «молнии» на брюках. После того случая, жизнь уже не была прежней. Увы, даже вампиры должны быть осторожны.
Таня сжала губы, пытаясь не рассмеяться. Алек преклонялся перед ее смехом.
— Ну, а теперь, мы можем идти?

Сев в его машину и выехав с парковки, они направились в сторону Бруклинского моста.
— Я знаю, ты хотела пойти в «У-Довольствие», но я пообещал Ионе.
— Знаю, знаю. Твое присутствие привлечет больше посетителей.
— Таня, если ты считаешь, что тебе там будет некомфортно, мы не пойдем туда.
— Я хочу туда пойти. Я никогда раньше не бывала в вампирском притоне.
— Это ночной клуб времен сухого закона. Все вампиры и люди, если на то у них имеется желание, собираются в этом месте, общаются или слушают вокально-инструментальные группы. Там всем рады, и любое проявление насилия под строжайшим запретом. — Спустя несколько секунд, он добавил: — Это последний раз, когда мне придется валандаться с ней.
— Знаю, Алек. Я уже достаточно большая девочка и справлюсь с этим. Давай просто хорошо проведем время.

Таня и Алек расположились в округлой кабинке «Вуали», наслаждаясь вкусной едой и оживленной беседой. Молодые люди находились в собственном мирке, не ведая, что им предстоит.
Сегодняшним вечером ресторан-клуб Ионы был переполнен. Очевидно, холодная погода не послужила препятствием для голодного люда. Тане пришлось отдать должное хозяйке заведения: место было великолепным, выдержанном в строгом готическом декоре, с толстыми свечами, придающими ему элемент романтизма. Одно время у Алека это было излюбленным местом, чтобы поесть. Но все же Таня надеялась, что впредь, они будут посещать только его ресторан.
Между делом, она гадала, есть ли среди всех этих людей еще вампиры. Словно прочитав ее мысли, пара, сидящая за столиком напротив них, в знак приветствия подняла бокалы с вином. Неуверенная, что это было адресовано ей, Таня указала на себя пальцем, спрашивая: «Меня?». Они кивнули «да», она подняла свой бокал и поприветствовала их в ответ.
— Они знают, кем ты являешься, Таня. И ты возбуждаешь их любопытство.
— Следует ли мне в ближайшее время быть готовой к тому, что застану их поздней ночью у себя на пороге с целью поболтать?
Алек прошептал ей ответ на ухо. Разрезая бифштекс из вырезки, она рассмеялась над его шуткой.
— Мне не верится, что мы снова занимаемся чем-то нормальным. — Таня оглядела вокруг себя обедающих, танцующих и разговаривающих в баре людей. Иона, поймав Танин взгляд, подняла в ее сторону бокал из-за барной стойки.
Таня вздрогнула от плохого предчувствия. Она не доверяла этой женщине, ей было ненавистно находиться в этом месте, но Алек пообещал Ионе, что придет… И она охотно последовала за ним, желая оценить свою соперницу в ее естественной среде обитания.
— Я тебе говорил, что ты сегодня прекрасно выглядишь?
— Пока всего лишь три раза.
— Я исправлюсь.
Таня улыбнулась в бокал вина. Ее годами не называли прекрасной.
— Таня?
— Уже много времени прошло с тех пор, как я была в обществе внимательного мужчины.
— Почему так?
— Я думала, ты знаешь почему. Моя работа не оставляет мне много времени для общения с друзьями и знакомыми.
— Хорошо, мы не будем спешить. Как уже было сказано на прошедшей неделе — я не хочу торопить тебя.
— Уверена, ты привык добиваться своего.
Он даже слишком привык добиваться своего.
— Да, но не за счет того, кто мне не безразличен.
— Как обстоят дела с твоим новым жилищем?
— Ты переводишь разговор на другую тему. Это… — Услышав в отдалении чей-то крик, он в ожидании устремил взгляд на двери. Все посетители «Вуали» обернулись на шум. Молодая девчушка, едва переступившая порог подросткового возраста, бежала к их столику. Одежда разорвана, нижняя губа кровоточила, а сквозь порванные чулки были видны исцарапанные ноги.
Посетители, готовые помочь, поднялись.
— Ваше высочество, вы должны их остановить.
Алек подхватил девушку и, крепко держа, усадил к себе на колени. Он вытер ей лоб и встряхнул, пытаясь успокоить. Она бессвязно лепетала. Таня бросилась к дамской комнате, чтобы смочить салфетку в теплой воде.
— В чем дело, дитя?
— Они разъяренны из-за нее. Они собираются их всех убить. Вы должны остановить их.
Таня вернулась и положила на лоб девушки салфетку. Взгляд девушки метнулся к Тане.
— Вы такая хорошенькая. Вы не выживите. — На этих словах она провалилась в забытье.
— Алек, что она имела в виду? — Она вспомнила о своем необъяснимом зловещем предчувствие.
— Сейчас узнаю. — Алек возложил руки на голову девушки, поток ее эмоций затопил его сознание. Он разбирался в образах и чувствах, в которых присутствовал страх, боль и всевозрастающий ужас. Заброшенный пакгауз на Ист-Ривер, вокруг человека в тени, — чья манера себя держать выглядела знакомой, слишком знакомой, — собралась толпа. По спине Алека пробежал холодок. Это не может быть он, а что если это так? А что, если он здесь для того чтобы снова вонзить нож в спину Алека?
Он посмотрел на Таню:
— Я должен доставить тебя домой, сию же минуту.
Он подхватил бессознательную девушку на руки и ментально призвал Иону. Она не отвечала. Алек не чувствовал ее присутствия.
— Куда она ушла? — спросил он у бармена.
— Не знаю, господин, она была здесь еще минуту назад, — ответил бармен.
Глаза Алека потемнели от гнева.
Бармен отпрянул от него, наскочив на полки с бутылками спиртного и пива позади себя.
— Таня, пойдем со мной, — произнес Алек, не отрывая глаз от бармена. — На верху есть кровать, Мэнди может спать там до завтрашней ночи.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #35 : 14 Июль 2011, 10:07:37 »

* * *

Алек припарковал машину перед Таниным домом в Бруклине. Они молча шли по вестибюлю к лифту.
— Алек, что происходит? — спросила она, когда двери лифта закрылись.
— Я улажу это, — поклялся он.
— А та девушка, Мэнди, с ней все будет в порядке?
— Мы весьма толстокожи. Она поправиться.
— Как ты собираешься это уладить?
— Не беспокойся об этом. Быстрый урок самозащиты против вампира: держи дверь закрытой; никому не позволяй входить; в случае необходимости, надежный способ убить вампира — начисто отрубить его или ее голову.
— Что?..
Алек осознавал, что резок, но ему требовалось, чтобы она поняла всю серьезность ситуации. Его народ мог быть безжалостен в случае необходимости. И если то, что сказала бедняжка Мэнди правда, тогда ему нужно быстро принимать меры.
— Если что-нибудь случиться, я буду здесь в мгновение ока. Будь внимательна и осторожна. В дом никого не приглашай.
— Я должна быть там, с тобой.
— Нет, Таня.
— Почему нет? Ведь это все происходит по моей вине.
— Нет, это все из-за того что кто-то всколыхнул древние страхи. — Алеку так хотелось достать того, кто все это затеял. Однако ему была ненавистна мысль, что это затея может принадлежать Ионе. Да и зачем бы ей сейчас, после всех этих лет, мутить воду?
— Я могла бы тебе помочь.
— Нет, Таня. Пожалуйста, оставайся здесь, подальше от побоища.
— Позволь мне помочь.
Хлопнув в ладоши, Алек вскрикнул:
— Довольно! — Он взглянул на нее испепеляющим взглядом: — И не мечтай быть крестоносцем там, где впутаны вампиры.
Таня попятилась от него. Ну когда же поднимется этот маленький лифт?
— Успокойся, — тихо сказала она.
— Я спокоен, — ответил он, поправив галстук.
— Алек, пожалуйста, будь осторожен.
Карие глаза впились в зеленные. В их глазах читалась потребность и надежда. Так много было сказано между ними, не произнося ни слова.
— Непременно, Таня. — Он подвел ее к двери и проследил, как она открыла дверь. — Если я не вернусь…
— Это значит, ты мертв.
— Нет, это значит, что взошло солнце и мне нужно спать. — Он быстро и страстно поцеловал ее в губы, после чего Таня закрыла за ним дверь.

Алек заскочил в свою машину и помчался прочь.
В его голове возникали образы. На Верхнем Ист-Сайде вспыхивали пожары. Вампиры не тяготели к сокрушительному натиску. Вампир-изгой разжег их страхи, а Алек обязан их остановить. Формально он не был Королем, ранее он являлся несостоявшимся судьей, присяжным и палачом. В очень давние времена Алек сложил свое оружие, но теперь он вынужден обратиться к той части себя, что была способна на убийство ради королевства.
Он был хладнокровен. Не с руки новому Королю утратить самообладание в такую минуту. Дед хорошего его вымуштровал. А Алек в свою очередь научил своего сына, Матео, всегда держать все под контролем.
Он потянулся к своему помощнику, Мэтту, воспользовавшись ментальной связью, присущей только ему. Они разделили кровь, и для них это был естественный способ общение, когда они в этом нуждались.

Мэтт закрывал дверцу своего шкафчика, когда острая боль пронзила его голову. Он враз ощутил гнев Алека, его беспокойство о своем народе и Тане; все эти переживания вгрызались в его виски.
«Алек?»
«Мэтт, кто-то спровоцировал мятеж. Мир нежити пришел в бешенство из-за… Тани. Начало этому положил Изгой. Мне нужна твоя помощь для облавы отступников».
«Я — за, как обычно. Решительные меры потребуются?»
«У меня с собою меч».
«Я понял. И еще… Алек?..»
«Да, Мэтт?»
«Тебе нужно сделать передых. Когда ты потянулся ко мне минуту назад, это причинило боль».

Вдалеке Алек расслышал пронзительный крик. Он разорвал свою ментальную связь с Мэттом, припарковал машину и побежал в ту сторону, откуда доносился крик.
Два хорошо одетых вампира мужского пола нападали на одну женщину; ее одежда, изорванная в клочья, как если бы она была из папиросной бумаги, валялась на земле по всему переулку. Один вампир кормился на груди женщины, а другой расположился меж ее ног. Промеж трех тел на землю сочилась кровь. Растрепанный мужчина средних лет, рыдая, валялся возле кирпичной стены, потрясенный видом своей жены, из которой высасывали жизнь.
Оба вампира обменивались зловещими улыбками, с самодовольным видом кормясь от женщины. После того, как они разделаются с женщиной, наступит черед старика. Сильный порыв ветра прервал их кровопролитие. Вампиры переглянулись и остолбенели от ужаса, уронив бездыханное тело между ними. От удара плоти об стылую мостовую брызнула кровь. Они лихорадочно вглядывались в ночное небо над ними.
— Откуда это исходит?
— Да бог его знает! Я понятия не имею, Дэниел. Не думаешь же ты, что это…
Прежде чем вампир успел закончить свой вопрос, он неожиданно взмыл в воздух. Его напарник начал пятиться. Во мраке он смог разглядеть лишь фигуру с огромными крыльями, тихо взмахивающими под руками его напарника.
— Нет! — закричал он.

В данный момент уже рвались плоть и мышцы, а не только одежда. Каждой клеткой своего существа, Алек ненавидел убивать собственный народ. Он знал Дэниела, не очень хорошо, но знал. А теперь он казнил его.
Рыдающий старик, который сидел на земле, потерял сознание.
Части тела были разбросаны по всему переулку. Алек дал выход своему гневу. Кто подначил его народ на убийства? Кто бы мог на это решиться? Но в глубине себя, Алек знал правду, и осознание этого разъедало его.
После расправы над Даниэлем, он обратил свое внимание на Сильвестера. Крылья втянулись в его плоть на спине. Кровь из прорезей от крыльев сочилась по телу, смешиваясь с кровью Дэниеля. Алек обнажил меч.
— Сильвестер, — произнес он со скрытой угрозой в голосе.
— А-а-лек, брось, мы все напуганы той смертной.
— Сильвестер, я возлагал на тебя большие надежды, — печально произнес Алек, однако его лицо осталось бесстрастным.
Сильвестер таращил глаза на пяти футовый меч. Лунный свет танцевал по всей длине лезвия.
— Вы ни за что убили безвинную женщину. Ни за что! Ты знаешь какое наказание за это.
— Откуда нам знать, что она не подставит нас?!
— А ты никогда не подумывал спросить у меня? А, Сильвестер?!
— Алек, я не сдамся без боя!
— Отлично! — Алек вложил меч в ножны.
Они схлестнулись; мраморная плоть против мраморной плоти. Пинки и удары сотрясали стены вокруг них. Сильвестер был храбрым и находчивым воином. На краткий миг, Алек был застигнут врасплох. Сильвестер просунул руки через подмышки Алека и, нажимая кистью руки на шею и затылок, склонил того к земле, грозя сломать ему шею. Алек перевернулся вместе с противником и оказался сверху него. Он схватил Сильвестера за плечи и протаранил им стену. В бою Сильвестер был не чета Алеку.
Алек смотрел, как меняется выражение на лице Сильвестера: от презрения к чудовищному осознанию того, что его голова оторвана от тела.
Он умер с честью.

* * *

Со скоростью и пластичностью паука, Мэтт перелез через стену на крыше многоэтажного здания на пересечение Двадцать третьей и Первой-авеню. Его цель — мужчина-вампир в черном, обольщающий молодую девушку.
Девушка, готовая стать закуской для вампира, стояла неподвижно. Она расстегнула пальто. На улице было около пяти градусов выше нуля, и температура понижалась. Она скинула пальто на землю и начала порывисто расстегивать блузку, оторвавшиеся пуговицы разлетелись во все стороны. Она оттянула раздражающую кожу ткань и обнажила шею. Располагающе улыбаясь, вампир вальяжно направился к ней.
Мэтт наблюдал за ними с ужасом и вожделением. Глотать кровь и получать от этого процесса удовольствие, было заложено в его природе. Он закрыл глаза, заставляя провокационное желание, являющиеся неотъемлемой частью него, утихнуть. Его тело содрогалось от напряжения.
— Человеческие женщины — отребья, — глумился вампир.
Тело Мэтта начало биться в конвульсиях; нос и рот стали мордой, мышцы взбугрились, пальцы свело судорогой в кулак. Из пальцев появились когти, а кожу покрыл черный мех. Его темно-карие глаза занялись жутким свечением, исходящим изнутри.
Перекинувшись, он с рычанием спрыгнул с крыши здания и приземлился на голову вампира, сбив того с ног. Позабытая девушка стояла, как вкопанная там, где ее и оставили.
— Джеймс, — произнес скрипучим голосом Мэтт в волчьем обличье. — Не делай этого.
— Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. Я не хочу быть вынужденным все бросить и начинать все с нуля. Я пустил здесь корни. Неужели ты не понимаешь, Мэтт?
— Я понимаю, но ты не знаешь всех деталей, Джеймс. Остановись, прежде чем я волей-неволей учиню нечто ужасное, — мрачно предрек он.
— А я и не ожидал ничего другого от холуя нового короля!
Они бились не на жизнь, а на смерть. Мэтт одержал верх; голова Джеймса полетела с плеч.

* * *

Сражения продолжались в таком духе большую часть ночи. В определенный момент Алеку пришлось заручиться поддержкой Луизы. Он осознавал, что злоупотребляет их дружбой, прикрываясь радушным отношением со стороны ее стаи. Но они отнеслись с пониманием и готовы были помочь, если сражения перекинуться на их территорию. К тому моменту, как сражения закончились, небо уже просветлело. У Алека из раны, нанесенной ему отщепенцем-вампиром, текла кровь. Ему необходимо было вернуться домой и погрузиться в сон, чтобы рана затянулась.
Солнце уже начинало всходить; Алек, Мэтт и Луиза единодушно пришли к выводу, что им суждено встретить наступление сегодняшнего утра.
Алек, едва способный двигаться, медленно побрел домой. Ментально, он опустил затемняющие экраны на окнах по всему дому. В особняке стояла мертвая тишина, он знал, что Иону нигде не нашли. Она проявила смекалку, не появившись ему на глаза. Потирая лицо, он поднялся по лестнице. Лицо осунулось, кости отчетливо выдавались под натянувшейся кожей. Алек знал, что ему нужно поесть, но больше всего ему требовался сон, и это как никогда пугало его.
Он знал, что Таня беспокоится за него и нужно ей позвонить, рассеять ее опасения. Она плохо спала, мешая ему драться. Во время сражения он чувствовал ее эмоции и был благодарен ей за то, что она не обладает даром эмпата. Но рано или поздно, она все узнает и поплатится за это.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #36 : 14 Июль 2011, 10:09:08 »

* * *

Барри Чен в приподнятом настроении и полной убежденности, что сегодня не получит пули, перескакивая через четыре ступеньки, взбежал по лестнице 201-ого участка. Он стремился защищать невинных: через год он станет детективом и тогда займется настоящей оперативной работой. Он улыбнулся дежурному сержанту.
— Привет, Манкузо, что слышно? — спросил Барри, доставая из коробки с логотипом «Криспи Крем» пончик, обсыпанный сахарной пудрой.
— Ты не слышал новостей?
— Я воссоединился со своей позабытой невестой. Так что, нет, я не слышал новостей. Что происходит?
— Вчера вечером в городе произошло, по меньшей мере, десять убийств. Во всех пяти районах города. И это странно, мужик.
Барри откусил кусочек пончика:
— Ты имеешь в виду не обычные выстрелы и поножовщину? — Сахарная пудра и крошки осыпались с уголков рта.
— Нет, мужик. Отсеченные головы, расчлененка и полностью обескровленные тела.
— Не может быть! Не в службу, а в дружбу, скажи: ты шутишь?
— Обескровленные тела, — взволнованно повторил сержант.
— Это напоминает убийства, которые произошли несколько месяцев назад. Мы с Родригесом натолкнулись на два трупа: первый — был избит до полусмерти, а второй — обескровлен.
— Да уж! Современные упыри в Нью-Йорке, но с другой стороны у нас и своих, местных, уродов хватает.
Барри Чен побежал в раздевалку, позабыв про свой наполовину съеденный пончик.
— Эй, Чен, ты собираешься его доедать? — втянув шею, Манкузо крадучись откусил кусочек от пончика коллеги.

* * *

Таня без дела слонялась по квартире. Ей нужно было создать видимость, что она чем-то занята и сосредоточиться на чем-то ином, чтобы удержать себя от терзаний. Она взглянула на телефон и поняла, что еще ни разу не звонила Алеку. Ей никогда не представлялось случая.
Она вошла в спальню, села на кровать и вытащила из своего кожаного портфеля документы; работа всегда служила хорошим отвлечением. У нее появилась новая клиентка, обещавшая быть покладистой, ибо ее будущий экс-муженек вскорости освободиться из мест не столь отдаленных. Почувствовав духоту, Таня принялась обмахивать себя рукой и подошла к французским дверям, чтобы их приоткрыть. Она сделала пару шагов к постели уже приготовившись взобраться на нее, как позади нее раздался голос:
— Как поработала сегодня?
Девушка резко развернулась, уронив вентилятор на пол. Таня испытала облегчение, увидев его живым и невредимым.
— Я не хотел тебя напугать.
— А ты и не напугал. Я ждала тебя сегодняшним вечером, но не в данную минуту.
Он усмехнулся, словно зная, что это не так.
— Мне нужно было тебя увидеть.
— Алек, у тебя все хорошо?
— На данный момент да. Мэтт, Луиза и я позаботились об этом.
Он сжал ее в объятиях и притянул к себе. Таня обняла его в ответ, прижавшись к нему и обхватив руками, она почувствовала что-то странное под шелковой сорочкой.
— Алек?
Он перехватил ее руку, пытающуюся нащупать через сорочку то, что привлекло ее внимание. Взгляд его нефритовых глаз был напряженным, когда он заставил ее посмотреть на него.
— Мне нужно слово смертной женщины, что стоит передо мной и которая работает в офисе окружного прокурора.
До них доносились звуки с оживленной улицы.
— Ты хочешь рассказать мне что-то плохое?
— Я уже упоминал, что предстоит заплатить свою цену за знание всех моих тайн. Некоторые представители мира нежити вышли на улицы. Как тебе известно, произошли нападения на безвинных людей.
— Потому что мы вместе?
Алек посмотрел на ночное небо. Ему страстно хотелось взлететь в небеса, коснуться звезд, всего что угодно… лишь бы ничего ей не рассказывать о том, что их миры на грани войны.
— Потому что ты повязана законом, и возможно, тебе придется выбирать между мной и людьми.
— Я всегда подчиняюсь закону, — твердо ответила она.
— Справедливо. В моем мире есть лишь один закон: я должен всецело соблюдать права своего народа.
— Теперь, я начинаю это видеть.
Алек почувствовал тепло ее рук через рубашку и, представив, как бы они ощущались на других частях его тела, почувствовал возбуждение. Он взял ее руки в свои и мягко их отодвинул.
— Ты даже и не догадываешься, какую власть имеешь надо мною.
Она растеряно посмотрела на него.
— На улицах сейчас опасно… — он с такой неукротимой силой и всепоглощающей страстью хотел ее, что не знал, хватит ли у него духу обратиться к ней с просьбой и исполнить задуманное без задней мысли.
— В городе всегда опасно…
— …а сейчас и подавно. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред.
Она была упрямым человеком, но за это он ее и любил. Любил за ее несломимую силу воли, кроющуюся в теле Венеры.
— Почему вампиры до сих пор нападают на людей?
— Они нападают из-за страха. Ты только вообрази, какое пятно позора легло на весь вампирский род, когда мы были подвергнуты гонениям. Большинство народа на полном серьезе считает нас подобными Голливудским вампирам: остервенелые безумцы и кровососущие маньяки. Вы привыкли видеть нас такими. Орава сверхрьяных, религиозных фанатиков посчитает своим прямым долгом объявить на нас охоту. Могут погибнуть тысячи вампиров… как и людей.
— Сообщество Готов. — Некоторые из ее клиентов были готами.
— Да, любой, кто покажется странным, станет изгоем. Я устал от этого в былые времена — это поистине было ужасно, нам вечно приходилось скрываться. Ради твоей безопасности в моем мире, я… Я должен отметить тебя.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #37 : 14 Июль 2011, 10:11:05 »

Глава 12

— Что значит «отметить» меня?
— Это означает, появление неоспоримых доказательств того, что ты не разгласишь наши тайны. — Он с грустью погладил ее по щеке. — Устные обещания не в счет, им нужно материальное подтверждение. — Алеку не хотелось, чтобы это произошло при таких обстоятельствах. Он бы хотел, чтобы это случилось в один прекрасный вечер в окружение свечей, чтобы было море шампанского и огромное кольцо на ее пальце. Кое-кто заставил его слишком рано вмешаться в жизнь Тани.
Алек видел, как встревожено она на него глядит. Таня отвела взгляд к красной розе в горшке, а затем вновь посмотрела на него.
— Ты должен взять у меня кровь?
— Мне очень жаль, Таня.
Она отвернулась от него и подошла к французским дверям.
— Таня?
— Я не могу разговаривать об этом на балконе, это слишком личное. — Она указала на двери: — Не желаешь присоединиться ко мне?
— Таня, на будущее: однажды пригласив меня, ты уже никогда от меня не избавишься.
Таня уже приглашала его. Она вздохнула:
— В таком случае не плохо, что ты переступишь порог моего дома сейчас, — проговорила она, пятясь в спальню.
Алек вошел в спальню, двери захлопнулись за ним сами по себе.
— Как я после этого буду себя чувствовать?
— Ты будешь чувствовать головокружение, возможно, упадешь в обморок. — Алек больше не смел к ней прикоснуться; его желание было столь сильным, особенно теперь, когда она дала свое согласие на то, чтобы он поставил на ней свою метку. Он так страстно этого желал. Им уже приходилось совместно принимать душ, но это было целомудренно, чувственно и абсолютно в иной плоскости.
— Есть ли что-нибудь еще, чего мне стоит ожидать?
Он читал в ее глазах опасение и терзание: она вспомнила Клайна. Алек видел, как перед ее глазами развернулась та сцена: Алек не просто укусил того человека за шею, он вырвал ему горло. Она боялась, что он отхлебнет из нее лишнего. От взгляда Алека не укрылось, как она инстинктивно запахнула V-образный вырез шелкового халата.
— Я бы никогда не сделал этого с тобой. То, что я сделал с ним, было сделано в припадке гнева и страха за твою жизнь. В том, что я собираюсь сделать с тобою, нет гарантий, и… тебе придется довериться мне в этом.
— Сделает ли метка из меня вампира?
— Если мои телесные жидкости на прямую попадут в твой кровоток, да. Ты, бесспорно, станешь вампиром. Я же возьму у тебя лишь небольшое количество крови, настолько мало, что это не сделает из тебя ожившего мертвеца, или того хуже.
Алек прочитал в ее глазах согласие, прежде чем Таня произнесла:
— Хорошо, я доверюсь тебе. — Она скинула халат на плисовый ковер.
Это был довольно провокационный жест.
Алек облизал губы, увидев ее силуэт сквозь прозрачную сорочку. Он опалил ее своим напряженно-решительным взглядом, отчего ее соски тут же затвердели, выделяясь через тонкую ткань.
— Я готова, — выдохнула она.
— Боже, ты так прекрасна. — Неуловимым движением, он подхватил ее на руки и понес к кровати.
Они посмотрели друг другу в глаза: с невыразимой нежностью, его глаза смотрели в ее, и в это мгновение так много было сказано между ними без слов. Алек заметил, что ее полные губы дрожат от страха и возбуждения. Он жадно приник к ее губам, не в силах сдержать рвущийся наружу стон. Она была сладкой на вкус и шелковисто-мягкой на ощупь. Он очертил языком мягкий контур ее губ, чередуя поцелуи касанием языка.
Встретившись с девушкой взглядом, он стянул одну бретельку с ее плеча. Алек почувствовал, как ее кожу покалывает от его прикосновений. Эффект не замедлил сказаться и на нем, когда он увидел пульсирующую артерию на ее шее.
Таня бесстыдно подставила свой сосок под его ладонь. Ей хотелось большего. Ему хотелось большего. Рука Алека проскользнула под ее сорочку, обхватив обнаженную грудь и дразня сосок. Зачаровано, он смотрел на ореол соска. С его губ сорвался стон. Ее кофейный тон кожи был безупречен. Ощутив тяжесть ее полную грудь в ладони, Алек вновь с жадностью приник к ее губам. Он обезумел от желания и наслаждался этим.
Он опустил ее на кровать. Его руки, вытворявшие с ее грудью изумительные вещи, переместились вниз, накрыв ладонью суть ее естества через сорочку. Таня протянула руку и расстегнула его рубашку, обнажив могучую, гладкую грудь. Она провела руками по его груди, чувствуя под ладонями, как перекатываются мышцы.
Он вздрогнул от обжигающего прикосновения. Они распаляли в друг друге страсть, предаваясь любовному безумию. Испытывая благоговейный трепет, Алек поцеловал ее в шею. Ему хотелось продолжить свои ласки и взять ее, довести до пика наслаждения.
— Таня, не таким образом, не так, — произнес он, поглаживая ее по внутренней поверхности бедра. Ему нужно остановиться. Он лишь хотел поставить на ней свою метку, но его потребность в ней была столь сильна. Ее кровь ревела у него в ушах, а запах ее возбуждения лишал его воли. Алек чувствовал, как вскипает в жилах кровь. Он надавил рукой на вершину ее естества. К своему удовольствию, он обнаружил, что под сорочкой на ней нет трусиков. Она начала извиваться под его рукою, увлажняя его ладонь. Алек начал потирать ее бугорок пальцами.
— Ты такая влажная, — простонал он, рядом с ее шеей.
Таня застонала, почувствовав, как ее накрывает сокрушительной волной облечения. Ее внутренние мышцы сжимали его палец, которым он поглаживал ее изнутри, во время кульминации. Она почувствовала, как к ее шее прижались острые, как бритва клыки, выгнула спину и застонала. Между его зубами и ее кожей выступила кровь, вызывая в Алеке дрожь. Зверь вновь поднял голову.
Пронзительный крик нарушил тишину, когда Алек погрузил клыки в ее артерию. Таня вцепилась в одеяло. Застонав, Алек начал пить из нее, двигая пальцем в ее атласных глубинах. Кровь лилась вниз, на подушку, стекая по ложбинке между ее грудей. Сжав ее груди, он слизал кровь, не прекращая двигать пальцем внутри нее. Затем, дотянувшись до шеи, он облизал открытые ранки и артерию, излечивая их.
Алек заворожено смотрел на движение своей кисти и чувственные покачивания ее бедер. Он испытывал искушение сделать ее поистине своей. Он ускорил движение руки и почувствовал сокращение ее мышц вокруг своего пальца. Приникнув к ее рту, Алек смешал ее кровь со своей слюной; он жадно упивался ее, пока она не начала содрогаться. Он вытащил из нее мокрый палец и обсосал его. Ему не хотелось разрывать с нею контакт, но он хотел, чтобы их первый раз произошел при более благоприятных обстоятельствах. Во всяком случае, теперь, ее вкус никогда не покинет его.
Он смотрел, как колыхаются ее оголенные груди, пока она пыталась отдышаться.
— Мы почти… я никогда прежде… — она сглотнула, а затем смело продолжила: — Не обходилась без душа.
— Откровенно.
— Почему ты остановился?
— Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным. Тебе не больно? — Его губы остановились вблизи от ее влажного соска. Его волнистые темные волосы щекотали ее чуть ниже груди. Он вдохнул ее запах, в котором смешались пот, слюна, кровь и секс. Ему нужно было отвлечься.
— Никакой боли, — в голосе отчетливо слышалась хрипотца.
Он с облегчением посмотрел в потолок и беззвучно прошептал благодарность. Последнее, что ему хотелось бы сделать, это причинить Тане боль, ведь он так боялся, что его зверь возобладает над ним. У Алека уже был печальный опыт подобных реакций, а ему не хотелось ее пугать.
— Так вампиры могут… ну, понимаешь? — она начала жестикулировать.
— Читать язык жестов?
Отчаявшись, она вздохнула.
— Секс. Вампиры могут заниматься сексом?
— Да, мы можем заниматься сексом. — Он поцеловал ее в губы, смешав ее кровь со своей слюной. — Я заварю тебе чашку чая. Она не будет лишней, после того, что мы сделали.
— Это на… — Он вежливо ждал, пока она вспомнит. — Ну, в общем, ты знаешь, где все находится.
Через несколько минут он вернулся с чашкой чая и поставил ее на прикроватную тумбочку. Алек помог ей сесть, у нее перед глазами все поплыло. Зажмурившись на мгновение, она открыла глаза: на этот раз комната не вращалась.
— Так-то лучше.
— Перед глазами плывет?
— Ага.
— Это пройдет.
— Ты побудешь со мной, пока я не усну?
— Конечно побуду. А что, если я почитаю тебе?
— Хорошо бы.
— Какая твоя любимая книга?
— «Слияние вод» .
Алек читал, пока у нее не отяжелели веки. Он закрыл книгу, как только заметил, что Таня заснула, и заботливо укрыл ее одеялом, как неоднократно делал это прежде. Наклонившись к ней и едва коснувшись ее губ, он что-то почувствовал.
В прежние времена, когда человечество находилось в процессе зарождения, вампиры выживали за счет одних лишь инстинктов. Это был вопрос выживания. Несмотря на то, что их вид претерпел изменения, инстинкты остались неизменными, в частности инстинкт убивать. А у Алек этот инстинкт был развит с лихвой. У него возникло дурное предчувствие, оно висело в воздухе, наполняя собой комнату. Зловещее предчувствие. Вначале Алек отшатнулся от Тани, а затем отмел в сторону и само предчувствие.
Взглянув напоследок на Таню и убедившись, что она спит, он снял рубашку, которая мешала росту его пурпурных крыльев и сковывала руки, и покинул Танин дом. Алек высвободил свое шестое чувство, которое приведет его к источнику опасность. Ему не верилось, что он вернулся после всего этого времени, но почему бы и нет? Он являлся королевским отпрыском и обладал таким же могуществом, как и король.
Алек приземлился в районе порта, на берегу Ист-Ривер.
Стояла непроглядная темень, и лишь блеклый свет освещал пакгаузы, расположившиеся на территории порта. Алек остановился, в его руках из ниоткуда появился меч.
— «Выходец с того света», выходи, где бы ты ни был, — иорничал Алек.
— Впечатляющий размах крыльев, уродец, — выходя из темноты, подал голос он, облаченный в плащ с капюшоном.
Они кружили друг возле друга.
— Кто откопал тебя из стылой земли, дядя?
Алек поразился насколько он и его безумный дядя похожи. Если бы у него были не зеленые, а фиалковые глаза, они бы были похожи как отец и сын. Эта мысль встревожила его, их сходство было поразительно.
— Ты довольно скоро узнал. Я слышал, ты позволил Ионе жить своей жизнью?
— Ты знаешь, что для меня существует лишь одна женщина.
— И она чудесным образом жива. Она все так же хороша на вкус, как и в прошлые разы? Ты умно поступил, что отметил ее, — признал он. — Теперь все в нашем мире узнают, что она твоя.
— Я не позволю мстительным, неуравновешенным засранцам вроде тебя, добраться до нее, ведь теперь мне это по силам. — С леденящей кровь насмешкой, Алек окинул его взглядом. — Славный костюмчик. Я бы никогда не принял тебя за человека, одевающегося от Армани.
— Мальчик, у меня имеются друзья в высшем свете.
— И в низшем тоже, вроде как. Из-за твоих недальновидных интриг, Раду, мы все погибнем. Ты не добьешься господства, смирись с этим.
Алек надеялся, что здравый смысл возобладает, но этого не произошло.
Рот Раду исказился от злобы:
— Если бы я стал королем, а ты моим преемником, мы смогли бы править миром, Алек. Взамен же, ты гнешь свою линию, захватив по праву принадлежащее мне место. Тебе должно быть стыдно, мальчик.
Алека утомила болтовня его дяди, ему хотелось убить его на месте.
— Лучше бы ты меня убил. Мне жаль тебя, дядя. Свои лучшие годы, ты провел под землей, строя коварные планы отмщения, отравляя тем самым себе жизнь, когда мог бы жить в свое удовольствие.
— Кто знал, что мой отец сделает тебя своим преемником, а потом возьмет с меня обещание держаться подальше от королевской власти? Он мертв, но ты и твоя смертная потаскуха живы, и вы подвергнетесь мучениям.
— Умный с полуслова понимает, но ты чрезвычайно глуп: меня не сделали преемником, я им рожден. Ты не имел об этом представления, потому что был слишком занят, ошиваясь вокруг моей матери.
Раду вздрогнул.
— Неужто я задел тебя за живое? — спросил Алек.
Раду зарычал и приблизился к Алеку. Алек набросился на него. Раду поднырнул под рукой Алека и полоснул ему по ребрам длинными ногтями.
Боль была невообразимой. Алек почувствовал, как из порезов хлынула кровь. Обдумывая каждый свой шаг, он передвигался, игнорируя боль. Согнувшись, Алек оперся на свой меч.
— Для меня неважно, чем я завладею: королевством или твоей смертной любовницей. — Раду окутал полумрак и он исчез.
Схватившись за бок, Алек опустил меч и прислонился к стене здания.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #38 : 14 Июль 2011, 10:13:21 »

* * *

Проснувшись, Таня чувствовала себя, как лепрекон нашедший горшок с золотом. Голливуд явно все превратно понимал. Она была похожа на саму себя и не чувствовала в себе фатальных изменений, не считая слуха, который стал гораздо острее.
Ожидая на перроне поезд в привычном утреннем столпотворение и читая свою любимую книгу, она услышала скрежет, напоминающий царапанье ногтей по классной доске. Ей пришлось зажать уши, но это мало чем помогло. От гвалта Таня почувствовала тошноту. Она оглядела перрон: ожидающие пассажиры читали газеты, пили кофе и разговаривали друг с другом.
Она была единственной, на ком сказывался шум. Гвалт становился все громче до тех пор, пока поезд не подошел к станции. Ее восприятие окружающего мира в поезде стало совсем другой историей: реакция на шум состава осталась прежней, но будучи в вагоне она оградилась от гвалта толпы.
Таня ехала в битком набитом вагоне, и как обычно люди стояли, чуть ли не на головах друг у друга. Безукоризненно одетая женщина, стоящая рядом с ней, была окутана облаком парфюма. И это было странно, потому что Таня, как правило, не сильно реагировала на аромат духов. Ей нравились духи, но парфюм этой женщины, стоящей у нее над душой, чуть не сбил ее с ног. Тане казалось, что она тонет и задыхается в нем. Каждая пора ее кожи вбирала в себя этот запах. У Тани заслезились глаза, сидящий рядом мужчина предложил ей бумажную салфетку и спросил все ли с нею в порядке.
— Нет, спасибо, — отказалась она от салфетки. — Со мной все в порядке.
Утерев слезы тыльной стороной ладони, она почувствовал, что за ней кто-то наблюдает. Взгляд обжигал ее, но она не могла понять откуда он исходит. Поезд остановился на Йорк-стрит, люди выходили и садились в вагон. Таня разглядывала садящихся и высаживающихся пассажиров, и тут она встретилась взглядом с мужчиной. Он сидел на одном из темно-синих сидений рядом с дверью.
У него были красивые глаза, редкого фиалкового с голуба оттенка, — такой цвет глаз имела лишь Элизабет Тейлор, — аристократические черты и коротко стриженные волнистые темные волосы. В нем было что-то знакомое… Он встал со своего места и направился в ее сторону, дойдя до Тани, он остановился прямо перед ней. Его длинный черный кожаный плащ странно колыхался при ходьбе. Он пристально посмотрел на мужчину, который предлагал ей салфетку. Неожиданно сердобольный пассажир поднялся со своего места, а незнакомец занял его. Поднявшийся мужчина стал перед ними, словно скрывая их от взглядов пассажиров, что сидели прямо напротив них.
От тревоги у Тани засосало под ложечкой, а грудь сдавило, словно ее перетянули кожаным ремнем. «Как мне убраться из этого поезда?» Вагон битком был забит людьми. От беспокойства у нее вспотели ладони. Мужчина взглядом прожигал в ней дыру. Она обернулась и посмотрела на него ничего не значащим взглядом. Она никому не позволит — ни вампиру, ни человеку, запугать ее.
— Вы друг или враг?
Даже его голос показался ей знакомым, тембр был похож на…
Его неожиданный вопрос поймал ее врасплох.
— Друг, — твердо ответила она.
— Ты его женщина?
— Чья женщина?
— Нового короля.
Они встречались, ну или пытались встречаться, и если ее ответ успокоит сумятицу, царящую в рядах его поданных, тогда она ответит:
— Да.
— Ты пахнешь им. Я должен был прощупать почву, ты должна это понимать.
Она изогнула бровь и расправила плечи.
— Неужто мы должны встречаться с вашего одобрения?
Он запрокинул голову и рассмеялся. В его глазах промелькнуло восхищение и удивление.
— Да, скажи ему, что я одобрил ваши встречи. Ты храбра настолько, что поколебала мою решимость. Передай ему: мое имя — Дедал.
Она кивнула и отвернулась, а когда обернулась к нему — он уже исчез.

* * *

К тому времени, когда Таня добралась до работы, она выбилась из сил. Эта странная встреча с Дедалом встревожила ее.
Обострение ее чувств не стихало; она отчетливо слышала разговор окружного прокурора и его помощника, словно находилась в кабинете вместе с ними. Она не намеренно подслушивала конфиденциальный разговор и поэтому была вынуждена покинуть свой закуток. Дверь в кабинет окружного прокурора была закрыта.
Таня направилась в дамскую комнату и умылась. Она даже внешне выглядела напряженной. Немного погодя дверь уборной открылась, и Таня почувствовала запах духов Дорис. Как она поняла, что это ее парфюм?
Желудок скрутило от спазма. Таня болезненно улыбнулась Дорис.
Дорис, не умолкая, щебетала на тему — отчего это Таня укрылась в уборной и плещет водой себе на лицо. Извинившись, Таня вошла в туалетную кабинку и ее вырвало. Запах духов и испытываемая ею тревога — все вместе оказалось для нее чересчур.
Открыв дверь, Таня вышла из кабинки и натолкнулась на Дорис.
— Ты беременна?
Таня скривилась.
На часах еще не было и двенадцати, а она уже поняла, что обострение ее чувств было последствием случившегося накануне укуса Алека.

* * *

После того, как она вернулась домой и отдохнула часок, нагрянул Алек, как всегда появившись на балконе. Она рассказала ему о том, что случилось с ней этим утром.
— Дедал?
— Что ты сделаешь с ним теперь?
— Я его даже не знаю и никогда не слышал о нем.
— А вот он, вне всякого сомнения, наслышан о тебе.
— По всей видимости, так оно и есть.
— Меня больше волнует всплеск твоих ощущений.
— Это непривычно и страшит поначалу. Как ты удерживаешь это под контролем?
— Годы практики. На самом-то деле, довольно странно, что ты испытываешь все до такой степени.
— Почему?
— Мы не обменялись кровью, а это один из способов взаимосвязи.
Слышать подобное от него было обидно. Она хотела быть связанной с ним. И осознание этого потрясло ее.
— Что такое?
— Я считаю…
— Подожди, попридержи эти мысли. У меня есть кое-что, и я хочу, чтобы ты этим обладала. — Алек вытащил из кармана кулон, держа его за серебряную цепочку. — Этот кулон мой дед подарил бабушке.
— Он под стать твоему кольцу.
— Я хочу, чтобы ты его приняла.
Она отрицательно покачала головой:
— Я не могу принять или взять его. Ведь мы не вместе. — Ей было странно говорить это, после того, как прошлой ночью они почти что занялись любовью в ее спальне.
— Мы будем вместе, если ты позволишь себе быть со мной.
— Это потому что я напоминаю тебе о ней?
— Ты — являешься ею, и ее — тебя, звали Констанс.
— Все это настолько нереально, что я не знаю, что сказать.
— Ну, это не новость: для юриста, у тебя постоянно заплетается язык.
— Эй! Я думала, древним парням не допускалось иметь чувство юмора.
— Допускалось, но с оглядкой.
— Так сколько тебе лет?
— Я очень, очень стар. Прожив пятьсот лет, я перестал считать.
Таня обхватила лицо ладонями и беспомощно покачала головой:
— О, боже!
Алек притянул ее к себе и закутал в свой плащ. Таня улыбнулась и склонила голову на его могучую грудь. Она вдыхала его сладостный, насыщенно-мужской и знакомый запах. Таня едва слышала неотчетливое биение его сердца под своей щекой. Наряду со всем остальным это не казалось странным. Это было приятно.
— Тебе не кажется это странным?
Она чуть не позабыла, что он может слышать ее мысли.
— Нет, не странно. Мы относим это к категории «Д» — дисфункциональность, — пожала плечами Таня. — Кого это волнует? — она убрала его чернильно-черные волосы с глаз. — К слову: ты должен взять за правило не читать мои мысли. Это ненормально.
Алек улыбнулся, нежно проведя пальцем по ее скуле.
— Я постараюсь сдерживаться, когда мы вместе. Я не в состоянии их не читать, по крайней мере, не мог до прошлой ночи.
— А сейчас, ты можешь прочитать мои мысли?
— Я могу их прочесть лучше, чем прежде.
— Эй, некоторые женщины посчитали бы это положительным качеством.
Его тело насторожено напряглось и он чертыхнулся. Таня интуитивно почувствовала, как изменилось выражение его лица. Его напряжение прошло сквозь нее. В ней произошли изменения, и это случилось из-за него. Таня посмотрела ему в лицо и узнала этот взгляд.
— Кто-то приближается к твоей двери.
— О люди! Кто-нибудь из вас в Нью-Йорке когда-нибудь спит?
— Кто бы то ни был, он дружески настроен и жутко беспокоится о тебе.
Таня неохотно отпустила Алека и он направился к балконным дверям.
— Подожди тут, а я по быстренькому избавлюсь… — она обернулась, но не нашла его. Таня вздохнула: «Как он это делает?» — спрашивала она себя, выходя из спальни и закрывая за собой двери.
Когда она подошла к входной двери, раздался звонок. Таня посмотрела в дверной глазок и отшатнулась. Она не верила своим глазам.
— Миа, что ты здесь делаешь? — взволнованно спросила она, распахнув дверь.
Две подруги крепко обнялись со всей теплотой и радостью, что приберегли с момента их последней встречи.
— Я знаю, что уже поздно, но я должна была тебя увидеть. Тебя избил клиент? А что о том таинственном незнакомце, о котором ты писала? Он женат? Криминальная личность? Ах! Политический деятель?! Тебе придется мне рассказать и доставь мне удовольствие: приведи его на свадьбу! Ну ты же знаешь, что ему требуется мое одобрение!!!
— Черт! Да уймись же ты. Как долетела?
— Неописуемо! А теперь рассказывай о своем приключение. Ты увиливаешь от разговора.
— Да, ну?! — вздохнула Таня. — Для начала, давай тебя разместим.
После того, как Миа развесила одежду и влезла в пижаму, обе подруги разместились на кушетке с намерением выбрать фильм для просмотра и еду, которую закажут на дом. Миа вставила в DVD диск «Дневник Бриджет Джонс» , но не включила просмотр. А Таня в это время думала, как бы рассказать подруге об Алеке, не выболтав лишнего.
— Ладно, неизвестность меня убивает.
— Я не расскажу тебе об Алеке ничего нового, кроме того, что уже написала в письме. Я дала обещание.
— Этот парень, ей богу кажется таинственной личностью.
Таня покачала головой, раздосадованная этим обстоятельством даже больше, чем вопросами Мии.
— Миа, его жизнь напрямую зависит от незаметности и нахождения в тени. Я не могу рисковать его жизнью или доверием, разгласив его тайны.
— Да неужто он шпион?
Загадочно улыбнувшись, Таня отвела взгляд. На данном этапе, уж пусть она лучше думает, что Алек шпион.
— Ладно, ладно, не рассказывай мне. — Миа в изумлении покачала головой. — Офигеть! Да ты только глянь на себя!
— Что ты имеешь в виду?
— Ты беспрестанно была вся в работе и тебя не интересовали развлечения. А сейчас, я вижу человека, который перевернул свою жизнь с ног на голову, и не беспокоится об этом.
— Ну да, у него это получилось.
— Ты любишь его, не так ли?
Таня испытывала облегчение от того, что темный цвет ее кожи скрыл краску смущения.
— Я увлечена им, — ответила Таня, покусывая губу. — Неужели это так заметно?
Миа сделала утвердительный жест, как было принято среди обитателей трущоб города.
— У моей девочки все такие же широкие бедра?
— Да, у меня все тот же зад, так что мне престало увлечься Алеком еще сильнее.
Миа покосилась на кулон на шее своей подруги:
— Это он подарил?
Таня на мгновение заколебалась, но все же ответила:
— Да, это его подарок. Он подарил его незадолго до твоего появления.
Миа приподняла кулон с Таниной груди.
— Прекрасное старинное украшение, — проговорила она, проводя по нему пальцем.
— Поверю тебе на слово, ведь это ты дизайнер ювелирных украшений.
— Не сомневаюсь, что для кулона есть соответствующее кольцо!
«Так оно и есть», — подумала Таня.
— Ты видела подобное прежде? — спросила она.
Миа качнула головой, подтверждая Танину догадку.
— Видела. Я изучала эту штучку в «Парсонс» . Кулон принадлежал знаменитому семейству викингов, в чьей родословной имелись как шотландские, так и славянские корни. Так же это семейство было связано с румынским князем. Ты и сама знаешь, что эти викинги рассредоточились по всей Европе.
— Ты сказала — Румыния?
— Угу, тебя интересует родина Дракулы, почему?
— Не важно, — вздохнула Таня и схватила телефонный справочник. — Давай закажем Чикерс-пиццу ассорти, которую заказывали на девчачьи вечеринки во время учебы в колледже.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #39 : 14 Июль 2011, 10:15:58 »

* * *

Алек читал в рабочем кабинете своей новой фешенебельной квартиры, которая располагалась на самом верхнем этаже дома. Из его квартиры открывался прекрасный вид на здание «Крайслер» и на всю, окружающую его дом, городскую застройку. Не в состояние сосредоточиться он закрыл книгу и откинулся на спинку кожаного кресла. Обойдя кирпичного цвета кожаный двухместный диван, он вошел в темноту. Алек хорошо видел и без включенной лампы на столике рядом с маленьким диванчиком. Ему не хватало Тани и его мучило любопытство: он желал знать все о ее жизни. Может быть, ему все-таки следовало остаться и встретиться с ее лучшей подругой? Нет. Чем меньше они видят его на данный момент, тем лучше для всех.
Какой она была в окружение своих друзей? Коллег по работе? Цель его земного бытия, для которой он был рожден — обратить ее, но разве для него это секрет? Разве тогда он не знал, что столкнется с Таней в переулке и что их жизни вновь изменятся?
Но на этот раз все было иначе. Он хотел понять и пройти через все, независимо от того, что случится в будущем. Он хотел быть с нею.

* * *

Заказав крекеры с корицей и пиццу ассорти со всеми ингредиентами за исключением анчоусов и жаренных куриных крылышек в соусе «Баффало», Таня повесила телефонную трубку.
— Они сказали, что пиццу доставят через двадцать минут.
— Отлично. А теперь расскажи мне об этом Мистере Икс, с которым ты встречаешься.
Таня рассмеялась:
— Рассказывать особо нечего.
— Ну а все же, как он выглядит?
— Высокий.
— Какого роста?
— Шесть футов, три дюйма; худощавый, но сложен, как грузовик МАК-10 ; чернильно-темные волосы; зеленые глаза, в которых можно утонуть; лицо ангела и великолепный зад.
— Ты воочию видела его прекрасный зад?
Таня подняла руку:
— Почти что.
— Ну ни хрена себе! Вот так так! — Миа обмахивала себя руками, словно сушила лак на ногтях. — Притормози, дай прийти в себя. — Теперь она уже размахивала руками взад-вперед, как будто пыталась остановить машину. При этом болтала ногами, как ребенок. — Ты видела все его тело? — спросила она, сделав недвусмысленный жест.
— Я видела его грудь, ноги… кстати, у него прекрасные ноги: мускулистые, как у супергероя.
— Ты еще не того?.. Не скакала на его дружке?
— Нет, — отрицательно помахала рукой Таня. — Ты сама знаешь, что у меня на это уходит вечность. — Ей потребуются десятилетия, чтоб «запрыгнуть на его дружка». Алек обладает большим опытом… настолько большим, что ей такого не набраться и за всю свою жизнь. Ему она казалась по-детски непосредственной и неумелой. Если тот укус о чем-то говорил, то, разумеется, за ночь с ним можно было бы немного припозориться.
— Скорее всего, он не похож на твоего отца или на тех парней, с которыми ты встречалась.
— Знаю, поэтому-то мы и начали встречаться. Мы впадем в грех, лишь после того как узнаем друг о друге все интимные подробности, — ответила Таня.
— Эй, да в наше время отношения не должны придерживаться какого-то определенного образца.
— А разве в плане отношений так не надежней?
Звонок домофона грубо нарушил их беседу.
— Ага! Чикерс-пицца. — Таня подбежала к домофону и нажала кнопку.

* * *

Энтони, разносчик пиццы, обернулся, дойдя до дверей вестибюля.
— Эй, чувак, ты напугал меня, — произнес он с нервным смешком, вытаскивая из ушей наушники.
— Тебе нравится бояться, Энтони? — спросил высокий, представительный мужчина с темными волосами и неотразимыми фиалковыми глазами. Мужчина ощерился, показав большие клыки, и схватил Энтони за его красно-белый полосатый воротник.
— О, боже, мужик… — его голос оборвался, когда Раду оттащил его от двери в темный угол.
Раду наклонился к шее разносчика:
— Энтони, я задал тебе вопрос.

* * *

— Сейчас поднимется разносчик пиццы.
— Отлично, а то я умираю с голода, — зевнула Миа.
— Ты уверена, что не уснешь, пока мы будем смотреть «Дневник Бриджит Джонс»?
— Уверена.
— Миа, а ты позвонила Дэвиду?
— Я чуть не забыла. У тебя телефон все так же в спальне?
— Да.
Миа направилась в Танину спальню, чтобы позвонить своему жениху. Таня открыла бумажник и достала несколько мелких купюр. Вновь зажужжал домофон. Таня нажала кнопку интеркома:
— Кто это?
— Чикерс.
— Что так долго? Давайте поднимайтесь. — Она нажала кнопку, впуская парня. Оставшись стоять возле двери, Таня приготовила одиннадцать долларов и чаевые для разносчика.
Из спальни вышла Миа.
— Он поднимается?
— Должен появиться с минуты на минуту.
— Я заплачу за пиццу, — сказала Миа.
— Не глупи, я заплачу.
— Тогда я заплачу за завтрак утром.
— Куда мы отправимся завтракать?
— Конечно же, в «Юниор», — ответила Миа, возвращаясь в спальню.
Прозвучал дверной звонок. Улыбаясь, Таня открыла дверь.
— У вас были какие-то трудности с входом в дом?
— Вовсе нет, — ответил разносчик и протянул ей коробку с пиццей и отдельно крекеры с корицей.
— Спасибо, подождите минутку, — она поставила еду на кухонный стол.
Разносчик с делано бесстрастным видом прислонился к двери. Таня чувствовала, что он раздевает ее взглядом. Она запнулась, когда возвращалась к дверям.
— Вот плата за заказ и ваши чаевые, — произнесла она, смотря на него холодным взглядом.
Он отвел в сторону ее руку с деньгами.
— Эй, не так быстро. Вы одиноки?
Она почувствовала тревогу.
— На самом деле, нет, я не одинока.
Он посмотрел по сторонам.
— Кроме вас, я здесь никого не вижу.
— Послушай, бери деньги и уходи. Хорошо?
Он оттолкнул ее с силой ураганного ветра.
— Таня, не будь так груба. Я отплачу тебе комплиментом. — Дьявольски улыбнувшись, он по-хозяйски прошел в ее квартиру.
— Убирайся, — сказала она, выталкивая его за дверь и пытаясь ее закрыть.
Мужчина толчком открыл дверь, и Таня упала навзничь.

* * *

Алек отбросил книгу и поднял глаза, почувствовав тревогу. Со скоростью пушечного ядра он выскочил из окна своего пентхауса.

* * *

Миа схватила телефонный справочник и швырнула его в разносчика. Он уклонился и справочник упал на пол. Таня поднялась с пола и толкнула парня к стене. Из спальни с криком выскочила Миа и пнула его в ногу. Он оттолкнул Мию, словно пушинку, и схватил Таню за горло, перекрыв ей воздух. Девушка боролась из последних сил, пытаясь вырваться из его хватки. В этот момент она увидела пару следов от укуса с левой стороны его шеи.
Ухватившись за его запястья, она приподняла ногу и пнула его ниже пояса. Он тут же отпустил ее. Таня извернулась и, схватив Мию, втолкнула ее спальню и закрыла за ней дверь, заперев ее внутри.
— Ты хороша, но не настолько.
— Кто ты такой? — спросила она, отходя от дверей спальни.
Тем временем в спальни Миа колотила в дверь.
— Меня прислал Раду.
— Кто?
— Ай-я-яй, — произнес он, пригрозив ей пальцем. Он сделал выпад и повалил ее на пол, завязалась борьба. Парень оскалился, показав клыки. С острия клыков капала слюна.
Для себя Таня твердо решила, что лишь Алеку было дозволено ее кусать. Собравшись с силами, она опять пнула разносчика в пах. Зарычав, он скрючился в позе эмбриона. Таня поднялась с пола, но он схватил ее за лодыжку и рванул вниз. Она со всего маху упала на пол, больно ударившись.
Во время борьбы, никто из них не заметил, как из окна повеяло холодным ветром.
Совершенно неожиданно, кто-то оторвал разносчика от Тани. Девушка перевернулась на спину и увидела Алека. Она ахнула, задыхаясь от ужаса: позади его плеч, из спины выступали крылья, а по рукам стекали крошечные струйки крови.
Алек держал парня за шею на добрых шесть дюймов над полом.
Без какого-либо предисловия, просто держа его в подвешенном состоянии, он впился в шею разносчика. Его ноги задергались в воздухе; в течение минуты Алек сосал и пил его кровь, громко прихлебывая.
Таня отвела глаза, ее желудок скрутило в тугой узел.
— Алек?
Оторвавшись от шеи разносчика, Алек в замешательстве посмотрел на Таню.
— Я вернусь позже. — Он вылетел из окна вместе с телом парня.
Таня начала глубоко и часто дышать. Живот болел от сильных спазмов, шею ломило от боли. На глаза навернулись горючие слезы. Она осторожно поднялась с пола и посмотрела в сторону окна, гадая, что Алек сделает с телом. Он не рассказал ей, как постоять за себя при таком нападении. В этом не было надобности до сегодняшнего дня. Таню отвлек грохот, доносящийся из спальни. Миа продолжала колотить в дверь.
Таня стиснула дверную ручку, собираясь с мыслями и придумывая, что сказать Мие, после того, как откроет дверь. Повторив что-то про себя, она отперла дверь и Миа вылетела из спальни.
— Что случилось? Почему ты заперла меня?
— Он мог покалечить тебя, а ты выходишь замуж через несколько месяцев, и что бы я тогда сказала Дэвиду? Извини, но твою невесту покалечили, — или того хуже, — пока она гостила у меня?
— Куда подевался разносчик?
— Ушел! Я прогнала его, — ответила Таня.
— Мы должны вызвать полицию. Этот парень может еще на кого-нибудь напасть.
— Нет, Миа, я приняла меры на этот счет, все будет хорошо.
— Он не поранил тебя? — Миа схватила Таню и начала выискивать всяческие ссадины и раны.
— Миа, со мной все в порядке.
— Не хочешь мне рассказать, что здесь произошло?
— Нет, не хочу. В любом случае, ты мне все равно не поверишь.
Миа вновь открыла рот, но Таня опередила ее вопрос:
— Просто доверься мне.

* * *

Через час раздался звонок домофона, от неожиданности Миа аж подскочила.
— Эй, ничего страшного, все нормально, — Таня знала, что на этот раз новый визитер не несет опасности. — Я знаю кто это.
Она нажала кнопку, впуская гостя и не спрашивая, кто пришел. Спустя минуту, в дверь раздался звонок. Таня посмотрела в глазок, ее предчувствие оправдалось. Она впустила его в квартиру, и они крепко обнялись.
— Ты… — он погладил ее по руке.
— Немного синяков, вот и все.
Алек убедился, что с ней все в порядке. Синяки у нее бывали и прежде. Ей потребуется несколько холодных компрессов.
— Ого! Так ты и есть таинственный Мистер Икс?
— Боюсь, что да. — Он невозмутимо посмотрел ей в глаза. — Добрый вечер, меня зовут Алек. — Он пожал ей руку, и продолжал ее удерживать в своей руке вместо того, чтобы отпустить.
— Миа, — улыбнулась она и оглянулась на Таню.
Алек ментально искал на ней ушибы. Отыскав кровоподтеки, он приподнял рукав ее пижамы. На руке налились кровью несколько синяков.
— Миа, он ударил тебя?
Таня наблюдала за реакцией Мии на Алека. Ее лучшая подруга в самом деле покраснела и заикалась, разговаривая с ним. Скрестив руки на груди от волнения, Таня осознала, что ей придется свыкнуться с неприкрытым обожанием, которое Алек вызывал у женщин. Он был одет в черный свитер с высоким, плотно облегающим шею воротником и черные джинсы. Его изумрудно-зеленые глаза казалось, поработят любого, кто осмелиться посмотреть в них. Он напоминал ей пантеру. В сочетание с его необузданными черными волосами, внушительным ростом и пронзительным взглядом — это было довольно впечатляющее зрелище.
— Таня не дала ему и шанса. Подруга запихнула меня в спальню, — произнесла она с таким сарказмом, на который только была способна.
— Она не хотела, чтобы ты пострадала.
— И кто это сделал ее Чудо-Женщиной ?
— То же самое я спрашиваю у себя каждую ночь, — ответил Алек.
— Эй-й! Я все еще здесь, — произнесла Таня, помахав рукой.
Миа продолжала игнорировать ее:
— Что произошло? Кто это был?
Алек поморщился:
— Миа, ты можешь очень плохо воспринять то, что я скажу тебе.
Миа раздраженно всплеснула руками.
— Таня, вы отправляетесь со мной в мой дом.
— Мы с тобою что?.. — ей не понравился тон его голоса, который очень походил на диктаторский, или того хуже — на отцовский. И это вывело ее из себя.
Раскачиваясь на пятках, она посмотрела на него, а затем себе под ноги.
— Это не обсуждается, — указав пальцем на нее, произнес Алек. — Собирай вещи, сию же минуту. Приглашение распространяется и на тебя, Миа.
Миа шагнула в сторону Таниной спальни.
— Подожди, Миа. Алек, ты не можешь так просто заявить, что я отправляюсь к тебе домой! — Вне всяких сомнений, она не может отправиться к нему домой. Они лишь только начали узнавать друг друга. Конечно, не так, как она себе это представляла, но все же они постепенно продвигались в этом направлении. Если она остановится в его доме, это добавит иной аспект в их отношения. У нее была собственная жизнь, и она не хотела быть зависимой от него.
— Нет, могу, — произнес он бархатистым голосом со стальными нотками. Он не шутил. — Ты хочешь, чтобы все, что здесь произошло, повторилось? Ты поглупела? Или еще того лучше: ты хочешь, чтобы я, как неандерталец, вытащил тебя отсюда за волосы? Я могу это сделать.
— О-о-о! Я так и знала, — она обвиняюще ткнула пальцем в его сторону: — Ты не мог дождаться той поры, когда бы начал контролировать мою жизнь? Не мог, да? Вы, мужики, все одинаковые. — Запереть, выкинуть ключ и обращаться с ней, как с пустым местом. Они все стремились так сделать.
— Я не хочу тебя контролировать, я хочу, чтобы ты была в безопасности. Разница очевидна, — мягко произнес он.
Она посмотрела ему в глаза, он казался искренним. Но ее горький опыт с мужчинами научил ее другому. Но что если…
— Я буду ходить на работу. Я не смогу оставаться с тобой и вести жизнь тепличного растения. У меня есть клиенты, которые рассчитывают на меня. Я…
Прервав ее тираду, он вскинул руку, заставив ее замолчать:
— Прекрасно, ходи на работу! Думаю, что днем тебе ничто не угрожает. К тому же о твоей работе никто не знает.
— У нас с тобой и раньше были незначительные расхождения во мнениях.
Незначительные? Я бы не назвал «незначительным расхождением» недовольных мужей, хватающихся за ножи и пушки, когда их супруги решили бросить их по милости Тани Уильямс, лишь только потому, что они сплошь в синяках и шишках. Этот разносчик был предупреждением. Следующее нападение для тебя может закончиться не так хорошо, как это. Твоя жизнь и дальше будет под угрозой, если ты останешься здесь.
Его громкий голос сотрясал стены, но Таня не собиралась отступать.
— Ты не можешь командовать мною подобным образом, Алек.
— Могу и буду. Послушай, Чудо-Женщина, ты будешь уходить на работу в семь часов утра, а возвращаться в пять вечера. Ни каких посещений приюта без моего сопровождения. Ни каких тусовок с девчонками. Если тебе приспичит перекусить «Мистик Маффином», я раздобуду его для тебя. И не вступать со мной в споры относительно этого.
— Ты можешь идти, или лететь…
— Угомонись, Ти. — Миа втащила ее в ванную и закрыла за ними дверь. — Алек прав, — прошептала она. — Тебе следует отправиться к нему домой. Я не знаю в связи с чем вся эта шумиха, но он беспокоится о тебе. Неужели ты этого сама не видишь?
Таня посмотрела на потолок ванной, качая головой:
— Он может слышать наш разговор. Он даже может слышать, как падают звезды. — Изнуренная и опустошенная, она села на сиденье унитаза и обхватила голову руками.
— Таня, тебе стоило видеть его лицо — он переживает за тебя. Почему ты считаешь, что он давит на тебя, предложив пожить у него?
— Я не люблю, когда мужики указывают мне, что делать. Он мне не хозяин, Миа. — Понимая, что похожа на дующегося ребенка, Таня все-таки вынуждена была признать, что находясь рядом с ним, она будет чувствовать себя спокойнее. Полиция или приставленная к ней охрана не смогут противостоять его дяди. Вампиры — опасные, коварные и искусные убийцы. А разве Алек не один из них? Да, но он знает, как бороться с себе подобными.
— Знаю. Может это от того, что он такая заносчивая задница? Он знает тебя лучше, чем ты сама знаешь себя.
Таня призадумалась об этом и поняла, что ее подруга права. Позволит ли она своей упрямой гордости встать на пути ее безопасности и безопасности своей подруги?
Через некоторое время, Таня вышла из ванной в сопровождение Мии.
— Хорошо, властелин Алек, я соберу вещевой мешок, — с издевкой произнесла Таня. — Одну сумку, — добавила она, идя в спальню.
Напряжение улетучилось.
— Спасибо, — ответил Алек.
— Твоя работа оставила на тебе свой отпечаток, — сказала Миа.
— Знаю. Ты едешь со мной?
— Я бы ни за что на свете не упустила такой возможности, — ответила она.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #40 : 14 Июль 2011, 10:17:37 »

* * *

Иона и Раду шли вдоль Ист-Ривер, лихорадочно оглядываясь по сторонам. В речной ряби она увидела, как что-то покачивается на воде.
— Я что-то увидела.
Она подошла к краю причала, сняла туфли и прыгнула в темную, холодную воду. Девушка поплыла к тому, что привлекло ее внимание. Это определенно было тело, но тело, похоже, принадлежало мужчине, и оно было обезглавлено. Иона развернула труп и внимательно изучила то место, где раньше была голова. Кожа была с рваными краями, однако разрез был чистым.
Она отпустила тело, позволив ему дальше качаться на волнах, и стремглав вылетела из воды.
Упав перед Раду, она произнесла:
— Что ж, это обезглавленное тело, но оно не Танино. Это твой разносчик.
Мужчина вздохнул.
— Хорошего помощника трудно найти.
Чертыхаясь, Иона снимала свою одежду: она промокла до нитки и от нее разило илом. Раду набросил свой пиджак на плечи девушки. Ему доставляло удовольствие создавать вампиров по своему желанию, не задумываясь о последствиях.
— План «Б» должен быть осуществлен, — произнес он.
— Это может очень сильно повлиять на наш род.
— Какое это имеет значение, Иона? Уже довольно скоро я буду править Нью-Йорком и остальной частью Америки.
— Ты уже узнал, где они теперь проживают?
— У меня есть одна идея, но мы должны дать голубкам день или два, чтобы они пришли в себя. А затем, как говорите вы, современные люди, мы нанесем им удар, и мне воздастся по заслугам. Разве так не правильнее, Иона?
— Не думаю, что ты подходишь мне, но я одобряю все твои усилия, которые ты прикладываешь в попытке добиться меня. Одобряю до тех пор, пока ты не заполучишь Таню и не оставишь мне Алека.
Идя впереди него, подальше от пристани, Иона поняла, что ее план, в рамках плана Раду, сработает. Она была так близка, так близка к осуществлению своего замысла…

* * *

Офицеры Мэтт Родригес и Барри Чен припарковались перед «Патси» пиццерией на Ист-Шестнадцатой-стрит. Они сделали столь необходимый обоим обеденный перерыв. Их разговор протекал весело и легко, пока Барри с серьезным видом не произнес:
— Знаешь, моя бабуля частенько рассказывала мне байки о Чи-Ши.
— Что это такое?
— Китайские вампиры.
Мэтт снял форменную фуражку и пробежался пальцами по волосам.
— Чувак, не начинай опять, ты свихнулся.
Он откусил кусок нарезанной дольками пиццы.
— Мне все это говорят, — ответил Барри.
— Тебе стоит прислушаться, пока ты не потерял свою работу.
— Двенадцать обескровленных и/или обезглавленных тел? Вот это я называю безумием.
— Барри, это называется: проживанием в неблагополучном мегаполисе. — Чем больше он зацикливался на идее о вампирах, тем опаснее для него это становилось. Любой из его народа мог прознать об этом и заставить Чена «сменить гражданство», лишь за простое любопытство.
— Я по-прежнему считаю, что в нашем Нью-Йорке обитаю вампиры, Мэтт.
— Когда у тебя зачет на подтверждение звания детектива?
— Через месяц, — ответил тот с набитым ртом.
Мэтт искоса посмотрел на него; зная Барри, он понимал, что тот вообще не уймется став детективом. Род Мэтта будет круглосуточно находиться под тщательнейшим и дотошным наблюдением.
Затрещала и запищала рация, привлекая их внимание: «Всем подразделениям. Всем подразделениям. Поиск и возможное извлечение трупа в доках Ист-Ривер».
Барри ликующе улыбнулся и выбросил их пиццу.

* * *

Америка, 1614 год

Я проводил свои дни, знакомясь с племенем Канарси. Это был справедливый народ с простым жизненным укладом. Я был счастлив здесь, вдалеке от Европы и семейных раздоров. Мои родители, бабушка и дед остались разбираться в той неразберихе. А я же был в Новом Свете, учился охоте, исцелению ран и разжиганию костров согласно местным обычаям.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #41 : 14 Июль 2011, 10:23:51 »

Глава 13

Поездка до дома Алека была спокойной и долгой. Затор на дороге увеличивался наряду с тем, как увеличивалось напряжение между парочкой, сидящей впереди. Алек припарковал машину в гараже.
— Леди, вот мы и добрались. — Алек открыл им двери и помог выйти из машины. Затем достал из багажника чемоданы, и они направились к частному лифту.
— Частный лифт, — произнесла Мия, впечатленная подобным открытием.
— Привилегированные удобства — отличная штука, — ответил Алек, нажимая на кнопку этажа, где располагалась его фешенебельная квартира на крыше небоскреба.
— Ты живешь в фешенебельной квартире на крыше небоскреба?!
— Боюсь, что так, Мия.
Таня не проронила ни слова. Все это время она гадала, кто еще проживает в этом доме: люди или вампиры? Не окажутся ли они в окружение?
Алек обернулся к ней и, наклонившись, прошептал на ухо:
— Они знают о тебе и готовы дать тебе шанс.
Таня кивнула головой: так значит, в этом здании все-таки живут вампиры.
Для Тани все было так странно: вот только они с Мией были у нее дома и ждали пиццу, затем попали в засаду, подстроенную вампиром, а теперь они направляются в пентхаус Алека. Для нее все произошло слишком быстро. Мия может догадаться кто он такой, а сама Таня будет теперь находиться в непосредственной близости от него.
Они вышли из лифта и повернули налево, оказавшись перед входной дверью с правой стороны от них. Алек отпер дверь; у Тани с Мией открылись рты от изумления.
Это вам не типичный пентхаус в том смысле, в котором мы привыкли понимать это слово. Это была фешенебельная двухуровневая квартира в надстройке на крыше дома. Стены были окрашены в серые тона. Окна декорированы плотными черными шторами. В углах стояли статуи древнегреческих богов и богинь, местами чередуясь с несколькими горшечными растениями. На стене, рядом друг с другом висели три картины: портретная живопись. Первый портрет дал Тане некоторое представление о том, как будет выглядеть состарившийся Алек. «А разве он может состариться?» Человек, изображенный на портрете, выглядел почти как Алек, за исключением нескольких морщин; длинных, волнистых, белоснежного цвета волос и угольно-черных глаз. На втором портрете была изображена более юная версия мужчины с первой картины. У изображенного мужчины, волосы были не волнистые, а скорее вились крупными локонами, и с одной стороны была отчетливо заметна длинная седая прядь; его глаза были цвета кобальтовой сини. «Насыщенной синевы», — подумала она. Алек произошел из рода, обладающего доминантным геномом: все мужчины имели неоспоримое сходство друг с другом. Затем, Таня посмотрела на портрет матери Алека. Она была красивой женщиной с черными, как смоль волосами и с пленительными зелеными глазами. «Так вот от кого ему достались эти неотразимые зеленые глаза», — поняла она.
— Таня, у вас двоих получатся хорошенькие детишки, — совершенно неожиданно брякнула Мия.
— Ну да, твоя правда, — смущенно ответила Таня и переключила свое внимание с картин на мебель.
Серый угловой диван придавал широкой гостиной еще больший вид. Мебель с ворсистой обивкой была хаотично расставлена по всему пространству. В углублениях потолочной обшивки были вставлены свечи. Альков выводил на лоджию, которая тянулась вдоль фасада всей квартиры. Стоящие на лоджии столики и стулья из кованого железа отчасти были накрыты парусиной. Она внимательно рассматривала стеклянные двери, когда краем глаза заметила лежавший на полу грязный мешок.
— Хм, должно быть для растений, — пробормотала она про себя.
— Наверху расположены спальни, давайте-ка, сейчас вас разместим.
Девушки последовали за Алеком верх по лестнице. Распахнув двери первой спальни, он спросил:
— Мия, это твоя комната. Что думаешь?
— Я… я думаю, что это здорово, — ответила девушка, с благоговением осматривая комнату. Спальня была огромной, окрашенной в бледно-желтые тона и с романтичной, в готическом стиле мебелью. Кровать с изголовьем из кованого железа и с выдвижным изножьем довершала общую картину. Алек положил ее сумку на кровать. — Спасибо.
— Надеюсь, тебе нравится?
— Просто супер!
Алек оставил Мию распаковывать вещи и, взяв Танину сумку, последовал в комнату, предназначавшуюся для нее; Таня пошла следом за ним. Спальня оказалась такой же большой, как и у Мии. Комната была окрашена в желтый цвет, в ней находилась большая двуспальная кровать с пологом из тончайшей ткани, в изножье притулилась антикварная скамья с обивкой в желто-белую полоску. В углу стояла китайская ширма, а исполинского размера окна открывали умопомрачительный вид на панораму Манхэттена.
— Моя комната напротив твоей. Чуть позже, после того как вы обустроитесь, я устрою для вас грандиозное турне.
— Спасибо, Алек…
— Иначе и быть не может. Таня?..
— Я пытаюсь вникнуть в суть того, что случилось. Со мной все будет хорошо. — Она искренне надеялась, что ее слова не разойдутся с делом.

* * *

После того, как девушки распаковали свои вещи и привели себя в порядок, Алек устроил для них грандиозное турне по своей невероятной квартире. Как заметила Таня, Миа казалась на седьмом небе от счастья. Прежде, девушки ни разу не останавливались в таком доме, как этот. Уж кто-кто, а Таня знала об этом наверняка, потому что они выросли вместе с Мией. Они приходили в восторг от одних и тех же вещей, охая и ахая в каждой комнате. И все же у Тани голова была забита другими заботами. В ее планы не входило когда-нибудь жить вместе с Алеком. Но это для ее и Мииной защиты. И это временно.
Во время осмотра, Мия довольно часто легонько подталкивала локтем Таню, и как обычно она догадывалась, что задумала ее подруга. Подав Тани условный знак, Миа пожаловалась на усталость и, извинившись, оставила молодых людей наедине. Таня покачала головой, выказывая свое недовольство подругой, которая явно переусердствовала в своих начинаниях.
Неожиданно, Таня осознала, что находится с Алеком наедине и комната стала казаться все меньше и меньше. Его присутствие подавляло ее, одновременно заставляя нервничать и испытывать к нему влечение. Не зная, что он скажет в следующую минуту, она просто ждала теша себя надеждой. Чувства нахлынули слишком быстро и слишком скоро, и она не могла с ними справиться; необходимо завести разговор о чем-то нейтральном.
— Я голодна. А ты? Давай, что-нибудь поедим. — Она сбежала вниз по лестнице в гостиную.
— Подожди, не заглядывай в холодильник! — закричал Алек ей вдогонку.
Не обратив внимания на его предостережение, Таня направилась на кухню. Войдя в огромную кухню с профессиональной корпусной хромированной мебелью в черных тонах и открыв дверцу холодильника, она обнаружила, что он пуст, за исключением пяти бутылок вина на верхней полке. «Пять бутылок вина? В холодильнике? Зачем ему держать вино в холодильнике?» — спрашивала она у себя.
Вытащив одну бутылку, она вынула пробку и вдохнула запах вина; сладковатый аромат с металлическими нотками.
— Таня, это кровь.
Она посмотрела на Алека, а затем на винную бутылку в своей руке.
— О! — Таня положила бутылку обратно в холодильник и глубоко вздохнула, прежде чем закрыть дверь.
Это вязкое вещество определенно кровь. Желая быть беспристрастной, она сглотнула подступившую к горлу желчь, чтобы ее не вывернуло наизнанку прямо на кухонный пол. У нее нет права осуждать его или кого-то еще. Если это то, в чем он нуждается, тогда так тому и быть.
Таня прислонилась к холодильнику.
— Нам нужна человеческая пища.
Тряхнув головой, он предложил:
— Я сделаю заказ на дом — на сей раз китайская кухня?
Улыбаясь, она кивнула:
— Да, пожалуйста.
Алек снял телефонную трубку со стены и набрал номер. Таня подслушивала его разговор: он заказал все, что ей нравилось. Алек хорошо ее узнал, и это открытие расстроило ее. Ей нужно было узнать о нем как можно больше, так сказать уравнять шансы.
Синклер повесил трубку.
Таня разглядывала кухню: хромированные шкафы, полукруглая хромированная столешница и хромированная люстра, свисающая с потолка. Посудомоечная машина… для человека, который не ест. На столе хромированная кофеварка и тостер. Завершала картину рабочая зона, облицованная черным, белым и серым кафелем.
— Это одна из самых больших кухонь, виденных мной. У тебя прекрасный дом.
— Спасибо, но мне кажется, что здесь не хватает женской руки.
Она улыбнулась про себя от его намека и поспешила сменить тему разговора:
— Твои крылья причиняют тебе боль?
Алек растеряно на нее посмотрел.
— Ты истекал кровью в том месте, откуда они появились. Должно быть это больно?
— Чертовски больно.
Таня поморщилась от возникшей в ее голове картины: Алек терзаемый болью.
— Зачем ты позволяешь им появляться?
— Иногда они необходимы. Я должен был добраться до тебя как можно быстрее, а скакать с одного здания на другое из Бруклина до самого Манхэттена, не представлялось возможным. — Он кивнул на холодильник, к которому она прислонилась: — Мне нужно поесть. Ты не против?
— Выпить? О нет, конечно, нет. С какой стати я должна быть против? — Таня отошла от дверцы, позволив Алеку подойти.
— Возможно, это вызовет у тебя отвращение.
— Мы все должны есть, не так ли? Кто скажет, что хуже: есть сырой бифштекс или пить кровь? У каждого из нас свои потребности.
— С твоей стороны, это очень великодушно, — произнес он.
Смутившись, а затем, вздрогнув от боли, она отвела взгляд.
— Нужно приложить пакет со льдом.
— Со мной все будет нормально.
— Таня?
— Ладно, ладно, я должна приложить пакет со льдом.
Алек наполнил пакет льдом, закрыл его и приложил к ее шее. Вынув из холодильника бутылку с кровью, он достал из стенного шкафа бокал и наполнил его содержимым бутылки.
Поначалу Таня смотрела в сторону. Она испытывала неподдельную неприязнь, но потом что-то заставило ее взглянуть на Алека. Был ли это нездоровый интерес? Она смотрела, как он залпом опорожняет бутылку, в то время как сама была лишена своего повседневного обеда.
— А ты небрезглива для человека.
— Спасибо, по-видимому, это какие-то ваши вампирские штучки, которые делают меня сильнее и в то же время ослабляют?
— Это «штучки» западноевропейского вампира.
Она закатила глаза от его манеры шутить.
— Я нахожу всех этих созданий ночи увлекательными и… пугающими.
— Это не является частью вашей реальности. Вот почему это так страшит. А вот по поводу «увлекательности», тебе придется объясниться, — ответил Алек, повернувшись к ней спиной. Сполоснув бокал, он протер его и поставил обратно в стенной шкаф.
— Вы живете руководствуясь собственным кодексом. Я бы могла вызвать полицию, но не думаю, что обычная тюрьма смогла бы удержать в своих стенах разносчика пиццы.
— Любой вампир может загипнотизировать охрану, а затем покинуть тюремную камеру.
— Так вот, что ты сделал, когда появился.
— У меня не было выбора. Я чувствовал твои эмоции, каждое переживание.
— Как такое возможно?
— Я брал кровь у тебя, помнишь? Некоторым образом мы связаны больше, чем прежде. К тому же я принимал твою кровь и в прошлых жизнях.
— Стало быть, мы действительно знали друг друга в другой жизни?
— Да, Таня. Мы очень хорошо знали друг друга.
Она занервничала от того тона, каким он произнес последние слова. Таня призналась, что ее злость от собственных отнекиваний и отрицания происходящего, однако и слепому было ясно, что Алек действительно является вампиром. А она сидит на кухне и разговаривает с ним, как со своим старым другом из дворовой шпаны. Он был старым другом, самым дорогим старым другом и многим более того.
— Я знала твоего дядю? — Таня положила пакет со льдом на поясницу.
— Знала.
— Откуда?
Она почувствовала его нерешительность.
— Ты обратилась ко мне с просьбой сделать тебя вампиром. Я согласился. Мы планировали увенчать наши взаимоотношения кровным родством.
Таня отошла от стола и прислонилась к кухонной стойке. Перед ее глазами возник образ замка. Заметив, что Алек замолчал, она произнесла:
— Я слушаю.
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжил?
Ей требовалось, чтобы он продолжил. Ей требовалось узнать, что все это значит. Таня не знала, что послужило причиной, по которой она предназначалась этому мужчине… или же вампиру.
— Пожалуйста, продолжай.
— Он хотел, чтобы ты поплатилась за свою любовь ко мне.
Содрогнувшись от ярких воспоминаний, она отчетливо вспомнила, как подвергалась преследованиям со стороны его дяди.
— Мой дядя выяснил… — Алек почувствовал боль между ног, но это были ее воспоминания о боли, а не его, однако же он воспринимал их не менее остро, чем она.
Таня схватилась за низ живота и посмотрела на него с недоумением.
— Это отзвук твоих воспоминаний, — он в два прыжка пересек разделяющее их расстояние.
— Черт возьми, я не могу всего этого помнить, — выдохнула она. — Я постоянно получаю синяки да шишки и попадаю в неприятности.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Подожди! Он действовал исподтишка и был безжалостен. К тому же вы беспрерывно враждовали, ведь так? — ее глаза наполнились слезами. — На мне была одета белая ночная сорочка с разорванной горловиной. — И тут перед ней возник образ Констанс, точнее сказать она увидела саму себя. Они были схожи, как две капли воды, только кожа у Констанс была цвета «кофе с молоком». Таня согнулась от боли; слезы слепили глаза и мешали говорить, вызывая удушье. — Было много крови на мне и на постели. Много липкой крови и боли. — Таня ударила кулаком по столешнице. Образы начали угасать. Она силилась заставить свой разум уловит обрывки воспоминаний, словно алчная скупердяйка, хватающая драгоценные камни. Но мысленные образы не возвращались.
Таня обхватила голову руками, осознавая всю тщетность своих попыток. Его дядя был ключевой фигурой, она знала это.
— Я не в силах вспомнить, что еще произошло. Почему я не могу вспомнить?
— Со временем воспоминания вернуться, Таня.
— Видения становятся все размытие. Я знаю — существует нечто большое. Ты что-то скрываешь от меня, не так ли?
— Таня…
— Ты должен…
— Ты должна вспомнить самостоятельно!
Вытерев слезы, она спросила:
— А что если я вспомню нечто ужасное?
Алек закрыл глаза, словно закрываясь от собственных ужасных воспоминаний.
— Я буду рядом, чтобы помочь тебе пройти через это.
Возможно, он чувствовал то же самое, что и она. Понимание этого тотчас успокоило ее. Она больше не хотела ни видеть, ни чувствовать его страданий.
— Твой дядя был душевнобольным. — Хотя бы это она смогла для себя выяснить.
— Да, он был и остался им.
— Что мы будем делать с ним? — ей хотелось сделать с ним что-нибудь ужасное. В прошлом он причинил им обоим много боли и страданий. Для него пришло время за все расплатиться.
— Мы? Ты будешь держаться от него подальше. Я сам позабочусь о нем. Нам ненужно повторения былого.
— Он вновь причинил мне боль и ему это не должно сойти с рук, — ответила она.
— Для него это не останется безнаказанным, но для этого нужно действовать с большой осторожностью.
— Ты едва не убил его в прошлом?
— Я вонзил свой меч в его шею. Чтобы исцелить себя, он ушел в подземелье.
— Как это понимать, Алек?
— Я настолько сильно его ранил, что ему пришлось зарыться в землю на сотню лет, чтобы исцелиться.
— Как же он выбрался?
— Иона отрыла его и пробудила от глубокого сна.
Алек вышел из кухни. Недоуменно посмотрев ему вслед, Таня потихоньку последовала за ним, испытывая боль при каждом движение. Идя следом, она чуть не налетела на него, когда он неожиданно повернулся к ней лицом.
— А что потом произошло с Констанс?
— Тебе предстоит это вспомнить самостоятельно.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #42 : 14 Июль 2011, 10:25:21 »

* * *

— Что было то быльем поросло. Вы с Мией здесь в безопасности. — Алек нежно, но довольно ощутимо сжал ее плечи. От его прикосновения у нее возник волнительный трепет внизу живота. — Ты понимаешь, почему я настоял, чтобы ты осталась в моем доме?
Звонок домофона помешал ей ответить. Алек продолжал смотреть ей в глаза; его глаза, казалось, смотрели прямо ей в душу.
— Господин Вонг всегда доставляет заказ вовремя.
Таня улыбнулась сквозь слезы и смахнула их с глаз.
Алек оплатил заказ, а Таня тем временем нашла тарелки в стенном шкафу. Тарелки были покрыты слоем пыли. Глядя на них, она пришла к выводу, что хозяин дома никогда не приглашал друзей на обед. Он же почти не ест. Быстро вымыв и вытерев посуду, она отнесла их в обеденную зону квартиры.
Таня наблюдала за Алеком, достающим еду из картонных коробок. Он закатал рукава до локтей от чего стали видны его мускулистые предплечья. На изогнутые брови свесилась прядь темных волос. Наблюдая за ним, выполняющим повседневную работу, она почувствовала, как внутри нее разливается тепло, а сердце опутывает предостерегающая паутинка. Нет, она так просто не уступит ему.
— Я позову Мию, чтобы она присоединилась к нам.
— Она спит, — произнес Алек, продолжая распаковывать еду, при этом его лицо оставалось бесстрастным.
Таня знала, что он чувствует все ее внутренние страхи. Он видел, что она держит между ними дистанцию, но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно время, чтобы разобраться в том, что происходит в ее сердце.
— Может не спит, пойду посмотрю. — Все что угодно, лишь бы не сталкиваться со своим постоянно растущим влечением к нему. Она нуждалась в своей псевдокомпаньонке. В старших классах, во время тех чрезвычайно важных свиданиях в боулинге, подруги порой исполняли эту роль друг для друга.
Ничего не ответив, Алек продолжал вынимать еду из пакета.
Таня взбежала по лестнице к Мииной комнате и постучала в дверь. Подождав какое-то время, но так и не дождавшись ответа, она открыла дверь и увидела похрапывающую Мию, уютно закутавшуюся в одеяло, как тутовый шелкопряд. Тяжело вздохнув, она пробурчала:
— Отлично.
«С этой идеей покончено». Она бесшумно закрыла за собой дверь и обречено спустилась по лестнице, понимая всю унизительность своего положения.
— Она спит?
— Спит.
Девушка скорее почувствовала, чем увидела его широкую, самодовольную улыбку. Из чего можно было заключить, что с псевдокомпаньонкой фокус не удался.
Они сели за стол и начали есть.
Таня с любопытством смотрела то на него, то на его еду.
— Кажется, вампиры не едят?
— Те, кто молод — не могут есть обыкновенную пищу. Я стар, и могу есть кое-что из еды.
«Значит, он не сумасшедший. Зачем она выискивает объяснения, пытаясь придать происходящему видимость правдоподобности? Вряд ли ей это удастся», — размышляла она. — «Прими, как данность, Уильямс».
— А ты можешь есть что-нибудь с чесноком?
— Я ненавижу чеснок!
— Не переживай, я не буду готовить для тебя блюда приправленные чесноком.
В этот момент ей захотелось пнуть себя. «Неужели она предложила приготовить для него?! А почему бы и не переспать с ним к тому же? Черт возьми, ты почти переспала с ним, и это было невероятно хорошо».
— И рассыпчатые десерты, — пробормотал Алек.
— Откуда ты узнал, что Мии нравится курица с грибами по-китайски?
Он хитро улыбнулся.
— Я забыла, если ты можешь читать мои мысли, то и ее тоже.
— Мия — это открытая книга. Она — художник?
— Она дизайнер ювелирных изделий.
Довольно неприятная мысль, считать что кто-то способен копаться в твоей голове и вторгаться в твои мысли. У нее были помыслы и воспоминания, о которых ей не хотелось бы, что бы кто-нибудь узнал. Она искренне надеялась, что он не позабудет об интимной сфере ее личности.
Таня взглянула на кусочек еды, удерживаемый Алеком при помощи палочек. Со свисающих овощей капал коричневый соус, источая восхитительный запах. Таня пристально смотрела, как он поднес овощи к своему рту. Он посмотрел в ее сторону, девушка улыбнулась ему. Алек опустил палочки.
В ее голове возникла неожиданная мысль:
— Позволь, я попробую это?
— Конечно.
Таня потянулась вилкой к блюду, а Алек протянул ей кусочек, удерживая его палочками.
Они посмотрели друг на друга, удерживая на весу столовые приборы.
— А что, если ты позволишь мне покормить тебя?
Она напряглась от этого предложения.
— Ладно, — ответила она, в то же время, рассуждая про себя: «Если он покормит ее, то это ведь не изменит ее, не так ли? Она будет все той же Таней Уильямс, первоклассным судейским защитником женщин, подвергшихся насилию в семье. Она будет все той же Таней, дворовой девчонкой мисс Бруклин США. Кого она обманывает? Она меняется с каждым днем. Она стала мыслить шире, ее взгляд на жизнь тоже изменился. Ее мнение о мужчинах стало иным, и все это из-за того, что тем вечером на балконе, в объятиях Алека, ее доверие резко возросло. Они почти занимались сексом. Да, она должна позволить ему покормить себя».
Алек плавно опустил палочки с кусочком овощного Му-Шу ей в рот. Он еще не успел убрать палочки, как несколько мелко нарезанных овощей и соус упали на ее губу и подбородок.
— У тебя соус на губе и подбородке.
— Правда? Какой стыд. — Таня схватила салфетку, собираясь вытереться, но Алек остановил ее.
Он склонился к ней, от чего у Тани удивленно округлились глаза. Алек не сводил глаз с ее нижней губы. От его пристального взгляда, она почувствовала покалывание на затылке, а сердце учащенно забилось. Он наклонил голову и провел языком по ее нижней губе. Таня положила ладони на его грудь, чтобы оттолкнуть, но вместо того, чтобы отстраниться, Алек прижал ее руки к своей груди, не давая им пошевельнуться.
И в тот же миг она оказалась во власти его чувственного языка.
Его язык выскользнул из ее рта и слизнул коричневый соус с подбородка.
Таня была уверена, что Алек все понимает и надеялась, что он прекратит это безумие, прежде чем она совершит какой-нибудь безрассудный поступок. Но он этого не сделал. Пользуясь ее слабостью, он чувственно посасывал ее нижнюю губу, слегка сжимая своими губами. Затем он с жадностью впился в ее уста.
Увлеченная волной желания она прекратила сопротивляться. Обняв его за шею, она почувствовала, как он одной рукой приобнял ее за плечо, а другой начал неуверенно приближаться к ее груди. Сквозь пелену желания, страсти, и даже опьянения, она смутно услышала шаги.
— Ой! Извините, я однозначно помешала.
Алек отстранился от Тани и, продолжая смотреть ей в глаза, произнес в адрес Мии:
— Мы только что закончили.
Таня всматривалась в его глаза, в которых ничего нельзя было прочесть, прекрасно осознавая, что последние из оставшихся преград будут преодолены в ближайшее время.

* * *

Позднее тем же днем, — где-то около двух часов утра, — Таня благодарила бога, за то что это было утро воскресенья, а не понедельника. Она не могла уснуть, ворочаясь в постели и размышляя о своем открытие: воистину она и Алек знали друг друга в прошлой жизни. Ее звали Констанс и она была влюблена в Алека, а он в нее. Однако это было все, что она смогла вспомнить.
И это совершенно выбивало ее из колеи.
Устроившись поудобнее, она уставилась в потолок. Но ничего не смогла разглядеть, потому что еще было темно.
— Это безумие какое-то, — сказала она себе.
Таня вылезла из своей раздвижной кровати и принялась расхаживать по комнате взад-вперед.
В ней кипело столько эмоций, что она уже не могла их больше сдерживать. Душ всегда был хорошим способом все обдумать. Она вошла в ванную и, открыв стеклянную дверь душевой, включила воду. Расстегивая пижаму, проверила температуру воды. Ее даже теплой трудно было назвать. Вода была ледяной. Таня решила подождать, надеясь, что холодная вода сбежит и пойдет теплая, но этого так и не случилось.
Она вышла из своей комнаты и постучала в дверь к Мии.
— Мия?
В ответ — тишина.
Она вновь постучала, но уже погромче.
Дверь распахнулась, на пороге стояла Мия с раздраженным видом.
— Ступай к Алеку, попрыгай на его «дружке», а с утреца мне все расскажешь! — И с этим воплем, она захлопнула дверь перед Таниным носом.
— Я просто хотела принять, чертов, душ, — захныкала она. — Пожалуйста, у меня не работает душ.
— Вали к Алеку!
Таня не собиралась идти к Алеку. Это могло стать большой ошибкой, учитывая, что она практически позволила ему совместить «приятное с полезным». Но должно ли это мешать поддержанию гигиены?
«Что ей делать, если от нее будет разить весь день? Ей теперь что, зарастать грязью?» — размышляла она. Вернувшись к дверям своей спальни, она остановилась и посмотрела на дверь в комнату Алека.
«А что, если это было ошибкой? А вдруг он — негодяй, манипулирующий людскими умами? А вдруг он ненавидит женщин в глубине души? Она пообещала матери, что не выйдет замуж за такого же, как ее отец. Она видела, что он сделал с матерью. Но ее сестры были счастливы, замужем и имели детей. Что если она упускает хорошую возможность? Постой-ка, речь шла только о душе. Да, он устроил ей душ месяц тому назад, но то мытье… ограничилось разговорами», — рассуждала Таня, взволновано расхаживая по холлу. В конечном счете, так ничего и не решив, она вошла в свою комнату.
Издав нечленораздельный звук, она застегнула на все пуговицы пижаму, закрыла кран и, выйдя из комнаты, пересекла холл.
Подойдя к двери в комнату Алека, она постучала. Ответа не последовало. Таня постучала еще раз. Опять никакого ответа. Позади себя она услышала звук открываемой двери.
— Открой дверь, как тебя учили, — отчеканила Мия и вновь захлопнула дверь.
Таня скривила рот и открыла дверь в его комнату.
— Алек, — прошептала она. — Алек?
Увидев его спящий силуэт, она подошла поближе и прикоснулась к нему, но тут же отдернула руку. Его кожа была холодной, как лед. «Разве он должен сейчас спать? Вампиры никогда не спят по ночам. Но с другой стороны, что она знает? Она не знала, что он вегетарианец». — Таня наклонилась поближе, чтобы почувствовать его дыхание. Ни малейшего дуновения. — «Может, он мертв? Неужели дядюшка прикончил его, а они ничего и не заметили?!»
Таня начала паниковать. Неожиданно для себя, с молниеносной скоростью, она оказалась сверху него, а после того, как он перекатился — под ним. Она посмотрела в его искрящиеся зеленые глаза.
— Могу ли я вам чем-то помочь, мисс Уильямс?
В спальни вспыхнули лампы, заставив Таню нервно озираться. Разумеется, это он включил освещение, если конечно же здесь не было сенсорного передатчика, реагирующего на хлопок. Но он не хлопал в ладоши. Столь неутешительный вывод очень расстраивал.
То, как он произнес ее имя, было столь многообещающе, опасно и чувственно, что она почувствовала покалывание на затылке. Плохо дело, когда вам не хочется испытывать к кому-нибудь влечение, а вашему телу на это наплевать.
Она не собиралась потакать своему телу. Она всего лишь хотела принять душ. Верно? Но откровенный взгляд этих зеленых глаз пригвоздили ее к месту, вынудив смотреть прямо на него.
— В твоей ванной комнате есть душ.
— Да что вы говорите?! Мне показалось, что там нет горячей воды. И я задумалась над тем, что мне не помешал бы твой душ, — едко произнесла она. Это было не в ее стиле, но нахождение в его обществе делало ее непохожей на саму себя.
— Душ? Любопытные вещи происходят в душе.
— Да, там становятся чище. — Она чуть не пнула себя: он собирался обернуть происходящее в нечто иное.
— Я думал об обратном. Воспользуйся моим душем. Мой дом — это твой дом, — ответил он.
— Благодарю, — язвительно произнесла Таня, понимая, что он доволен собой. — Однажды, тебе надлежит научить меня этому трюку.
— Какому трюку?
— Прикидываться мертвым. Я не ощущала твоего дыхания, а кожа была ледяной.
— Я спал. Так спят вампиры.
Схватив его за запястье, Таня попыталась отодвинуть от себя его руку, но поняла, что это равносильно попытке передвинуть десять тон.
Алек посмотрел на ее руку:
— Отчего ты так спешишь? Ведь это воскресное утро.
Она вздохнула.
— Алек, чего ты хочешь от меня?
— Чего я хочу от тебя? — удивлено переспросил он. — А ты как думаешь? Уверяю тебя, не плюшек и не полдника в одиннадцать.
— Ты хочешь секса. Большинство мужчин хотят от женщин секса. Чрезвычайно важное времяпрепровождение, — ответила она.
— Я не хочу любовных игр. Я хочу тебя, только тебя, Таня. После того, что мы обсуждали, это должно быть очевидным.
Таня перевернулась на бок.
— Ты никогда не называешь меня Ти. Меня все так называют.
— Мне нравится произносить твое имя. Оно чарующее, как и ты.
Она потерла лоб в отчаяние. Он не отступил, и глубоко в душе она ценила это.
Несмотря на все ее неимоверные усилия держать Алека на расстоянии, она хотела его. Но эту преграду было трудно преодолеть. Она не хотела торопиться с ним. Она не желала, чтобы он получил контроль над ней.
— Разве ты не мертв? Может ли у мертвеца… быть эрекция? — Она увидела как у него изогнулась бровь. И это в нем, она тоже любила.
— Строго говоря, я не мертв, поэтому может, — как ты деликатно выразилась, — быть эрекция. В самом деле. — Подняв указательный палец, он нарисовал им невидимый круг и указал на бугорок под черной простынею.
Таня закатила глаза.
— Я должна начать свой день, пожалуйста.
Он отпустил ее плечо и она встала с постели. Идя в ванную, она спиною чувствовала его взгляд.
Таня включила душ, из которого сразу же полилась горячая вода. Сняв пижаму, она вошла под теплые струи воды, не переживая, что намочит волосы, потому что они были заплетены в мелкие косички. Схватила мыло и принялась намыливаться им.
Что она делает? Ей ужасно хотелось быть с ним, и в то же время она боялась этого. Имелись ли вещи, о которых ей хотелось знать, и о которых, — она была в этом уверена, — он не рассказывал ей? Но даже вопреки этому, она все равно хотела быть с ним. Она не знала, что делать. Таня присела на пол душевой кабинки и обхватила голову руками, подставив спину под струи воды. Ее напряженные мышцы болезненно сокращались, хотя физическая боль прошла еще прошлой ночью.
Через пятнадцать минут она вышла из ванной и ее взгляду открылась следующая картина: Алек, задрав руки, с усилием натягивал футболку. Бурная деятельность сопровождалась сокращением кубиков пресса, перекатыванием мраморно-твердых мышц грудной клетки и легким колебаниям татуировки на дельтовидной мышце плеча. А вот это было ново. Таня остановилась как вкопанная, фиксируя в памяти все рельефные мышцы его груди. Теперь ей придется нелегко, если учесть, что после увиденного она не может даже шелохнуться.
Они пристально смотрели друг на друга, пока он тянул вниз край футболки, одевая ее медленно, словно у него была уйма времени. Ей захотелось закричать.
— Как приняла душ?
Ее мозг дал ей ментальный толчок, заставив ее открыть рот.
— Я… Отлично, — промямлила она. — Ей богу, очень хорошо. Восхитительный душ, — ответила она и, стараясь скрыть свое смущение, вылетела из его комнаты.
Стремительно покидая спальню, она услышала громкий смех Алека. В холле Таня столкнулась с полностью одетой Мией.
— Мия?
— Ти?
— Извини. А почему ты одета? Сейчас всего лишь полшестого утра, — запаниковала она. Мия выглядела так, словно собралась обратно в Бостон. Что она будет делать без своей Мии, кто оградит ее от бед?
— Я должна вернуться домой. Дэвид скучает по мне, а ты, кажется, находишься в хороших руках.
— Но…
— У меня билет в оба конца от «Амтрак» . Я заказала такси, оно должно подъехать через двадцать минут.
— Я провожу тебя до станции Пенн, — ответила Таня, направляясь к своей комнате.
— Нет, подружка, ты должна остаться здесь и… переспать со своим мужиком прямо сейчас. Устрой сексуальную феерию. Избавься от своих комплексов, прежде чем вы оба взорветесь.
— Мия, — предупреждающим тоном произнесла Таня.
— Ти, он заботится о тебе. Я видела, как он целовал тебя, или же ты его… Черт! Неважно, кто из вас начал первым. Да вас обоих было ломом не расцепить. И я не сомневаюсь, что он в постели лучше Шона.
— Мия, прокричи это погромче, что тебя было слышно на Капитолийском холме.
Обе девушки обернулись и увидели направляющегося к ним Алека.
— Мия, ты уезжаешь?
— К сожалению, да. Алек, послушай, я выхожу замуж этим летом в Бостоне. Ти будет подружкой невесты, а почему бы тебе не быть ее сопровождающим?
— Мне бы очень этого хотелось.
Таня посмотрела на свою лучшую подругу, как на душевнобольную.
Мия проигнорировала ее взгляд:
— Отлично! Я пришлю тебе приглашение.
Зазвонил домофон.
— Это мое такси до станции Пенн. — Расцеловав их обоих, она сбежала по лестнице с небольшим чемоданом в руке и захлопнула за собой парадную дверь.
— Она быстро бегает, — произнес Алек.
— Они будут ее преследовать?
— Она будет в безопасности.
Таня осознала свое положение: она одна-одинехонька осталась в квартире Алека и они все еще были в ночных одеяниях. Она еще не совсем обсохла после душа и одета в пижаму, а он казался таким привлекательным в своей белоснежной футболке, полосатых пижамных штанах и с босыми ногами. Что ни говори, а она еще не свыклась с мыслью об Алеке, натягивающим на себя футболку.
Временами жизнь была несправедлива.

Америка, 1788 год

Я стоял и слушал болтовню Арчибальда о том, как его рабы работают не покладая рук. Как нескольким удалось сбежать. Из вежливости я делал вид, что внимательно его слушаю. На самом же деле, все мое внимание было сосредоточенно на одинокой женщине, сидящей перед своей хижиной. Ее плечи были гордо выпрямлены и отведены назад. У нее была безупречная кожа цвета красного дерева, а глубоко посаженные глаза были темными и бездонными, как африканские дебри. Она напомнила мне мою погибшую Кенну. Я смотрел, как она подняла руку, чтобы отогнать муху. Именно тогда в моей груди возникло знакомое чувство. Чернильно-черные завитки ее волос достигали края, одетой на ней власяницы. Я сердцем чувствовал, что это она. Мучительная боль от созерцания ее в таком состоянии, разозлила меня до глубины души.
— Вижу, тебя интересует моя Энн, не так ли?
— Я лишь любовался ее исконной красотой, Арчибальд.
— Ну коли так, приходи сюда завтра вечером и сможешь попробовать ее прелести.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #43 : 14 Июль 2011, 10:26:28 »

Глава 14

Алек направился в свою оружейную комнату. Комната располагалась в самом конце закрытого коридора, вход в нее был хитроумно скрыт, слившись с общим фоном стены. Алек набрал код на стенной кнопочной панели. Дважды мигнули два зеленых огонька и потухли. Белая панель опустилась, открыв металлическую дверь хранилища. Единожды повернув два металлических засова направо, он открыл дверь, за которой хранилось три вида оружия: первый — самурайский меч с обшитой кожей рукоятью, второй — двуручный топор десятника, и третий, это недавно полученный меч, доставшийся ему от деда.
Обхватив рукоять меча обеими руками, он описал им окружность. Меч лежал в руке как влитой. Это ему напомнило о былых временах, когда в лесах, после сражения, он и его люди занимались бы улучшением своих боевых навыков, тренируясь друг с другом. Алек положи меч обратно, и выбрал топор десятника. Он повернулся и размахнулся топором, рубя воображаемых врагов с нечеловеческой скоростью. Положив топор на место, он взялся за самурайский меч, проигрывая в голове всевозможные сценарии сражения.
Это было место, где он мог освободиться от чувства безысходности, вызванное крушением надежд. Крушение надежд в отношении управления королевством, его существования, его личной жизни или же отсутствия таковой для поддержания формы. Если бы у него не было этой отдушины, он бы осушил досуха множество тюремных заключенных. Несмотря на то, что Алек был вампиром, и это давало ему определенные физические преимущества, он все же мог утратить их, как и любое другое существо, не развивающее свои навыки.
Его обнаженная грудь была скользкой от пота, а тренировочные брюки промокли. Ему нравилось такое состояние. В эти минуты, его разум усиленно работал. Ему нужно найти своего дядю и до конца выяснить отношения, чтобы им с Таней не пришлось вновь столкнуться с этим, но это дело не терпит суеты. Рано или поздно Раду споткнется. Его необходимо обвести вокруг пальца, чтобы он считал себя победителем. А это будет нелегко… Он умен и в то же время безумен, наиболее опасным видом сумасшествия. Если Раду доберется до нее и на этот раз, — а ему для этого придется потрудиться, — Алек умрет. Синклер давно решил, что если с ней что-нибудь случится, он прекратит свое существование, сгорев в лучах солнечного света. Лучше вовсе не жить, чем жить без нее. Может быть именно поэтому его дед убил себя? Он тосковал по своей супруге, бабушке Алека.
Итак, он должен это сделать. Он должен совершенствовать свои боевые навыки, отточить умственные способности. Обострить слух до такого состояния, чтобы было слышно падение легчайшего пера. Его взор должен быть остер, как у орла. Обонянию надлежит распознавать мельчайшие запахи, а вкусовым рецепторам распознавать опасность на вкус. Даже живя на защищенной территории, Алек чувствовал присутствие своего дядюшки. Раду был древним и может легко их превзойти, если поднажмет.
Этого не избежать и не отвергнуть. Алек вынужден столкнуться с Раду лицом к лицу, раз и навсегда. Но они встретятся на условиях Алека. Пусть Раду придет к нему.
Он подхватил меч — пять футов величавой красоты. Клинок передавался из поколения в поколение и достался ему от деда. Острый, как бритва, меч с зазубренным лезвием, был изготовлен, чтобы нести смерть. Рукоять обтянута кожей, прошитой по бокам. Эфес меча, предназначенный для защиты кисти руки во время сражения, обрамлен серебряным крестом по форме напоминающий крылья летучей мыши. Это был прекрасный меч.
Алек вытащил меч из изготовленных на заказ ножен.
Ему предстоит сделать то, что его деду оказалось не по силам. То, что он должен был сделать сам еще двести лет назад, но не смог. Став наизготовку он приступил к тренировке: делал ложные выпады и отражал невидимые удары. Не было ничего лучше, чем тренировки с партнером, но он на память воссоздавал картину последнего боя с дядей. Раду первым нащупал слабину противника. Он измотал их, а затем напал с таким остервенением, словно ничего кроме этого не имело значения. Как только вы начнете уставать, он нанесет удар.
Алеку предстоит применить эту же тактику к дяди и даже более того.
От тренировки его настроение улучшилось. Большинству его людей и в голову не придет изнурять себя подобным образом, но он находил удовольствие в этом. Чтобы сохранить острый ум, нужно держать тело в форме. Такое времяпрепровождение было неплохо для парня, который ненавидел спать.
Но он знал, что больше не может продолжать в том же духе. Его кошмары: ужасающие сны, не дающие ему покоя, служили достаточным стимулом, чтобы не спать. Он заново переживал все ужасные деяния, которые дядя причинил ему и Констанс-Тани. Возможно, в ее силах прогнать его кошмары? Прежде у нее получалось.
Алек принял душ, хотя он в нем и не нуждался, но независимо от этого, ему нравился человеческий ритуал омовения. Надел полосатую рубашку и джинсы, при этом оставшись босоногим. Он был настолько стар, что плоскостопие ему уже не грозило. Его дед дважды бы перевернулся в гробу, если бы узнал, что вампиры носят джинсы. Нет, скорее всего, он бы понял.
Улыбаясь своим мыслям, он спустился по лестнице.
— Ты в хорошем настроение сегодня утром, — раздался голос Тани.
— Я одел джинсы.
— Вампир в джинсах, — задумчиво произнесла она, перелистывая газету. — Голливуд в растерянности. — Таня приподняла газетную страницу: — Я читаю «Таймс», не желаешь ко мне присоединиться?
Алек улыбнулся ей. Таня предложила ему сесть рядом с нею; она смягчилась по отношению к нему.
— Мне нужно кормиться, но я скоро вернусь.
Алек неслышно удалился на кухню. В два шага добравшись до холодильника, он извлек из него бутылку с кровью; схватил бокал и плеснул в него из бутылки. Взболтал содержимое бокала, чтобы почувствовать запах, поднес ко рту и осушил его до дна. Сполоснув бокал, он протер его и поставил на место. В этот момент Алек расслышал звук приближающихся шагов.
— Что-нибудь слышно о местонахождение твоего дяди?
— Он затаился, чтобы сделать следующий шаг.
— И каков его следующий шаг?
— Он хочет убить нас, — прямо ответил Алек. Иначе ответить он не мог. Она должна об этом знать. Он вытащил остатки еды, оставшиеся с прошлой ночи.
— Почему он хочет убить нас?
Он расслышал в ее голосе легкую дрожь, от чего дрогнуло его сердце.
— Мы стоим на его пути. Не беспокойся, я приберег несколько тузов в рукаве.
— Какие-то трюки?
— Обманный прием, — ответил он с намеком на улыбку в голосе.
— Ты не переживаешь, что твой дядя выкинет что-нибудь?
— Я стараюсь не допустить, чтобы мной управлял страх. Тебе тоже следует так поступить.
Таня потерла шею.
— Я привыкла иметь дело с разгневанными, жестокими мужьями, а не с мстительными хищными кровопийцами.
— Всего-то навсего?
— Извини, ты исключение. Тяжелова-то рядом со мной? Я хотела сказать, испытываешь ли ты постоянный позыв глотнуть крови от кого-нибудь?
— Да, я всегда испытываю жажду, но в этом смысле мне не сложно быть с тобой. — Попробовав ее кровь, он подавил свою жажду по ней. Довольно скоро она станет его. Алек взмахнул картонной коробкой из-под еды: — Хочешь, чтобы я разогрел это в микроволновке?
— Доставь удовольствие. — Она задумчиво посмотрела на него. — Алек, у тебя утомленный вид. Не знала, что вампиры могут чувствовать усталость, но с другой стороны я много чего не знаю о тебе.
Он вытряхнул содержимое коробки на тарелку и поморщился. Почему за сутки у еды появился такой студенистый вид? Алек закрыл дверцу микроволновки, задал время и отошел от загудевшей СВЧ.
— Почему бы тебе не порасспрашивать меня? Я же в свою очередь, по мере своих сил, постараюсь доступно ответить.
Таня села на табурет у кухонной стойки.
— Мэтт обмолвился, что ты его создатель. Как такое может быть?
— Я сделал его вампиром. Именно это он подразумевал.
— Как становятся вампиром? Как в кино?
— Требуется от трех до семи укусов, чтобы обратить человека в вампира. Вампир должен выпить большую часть вашей крови, а вам придется проглотить небольшое количество его или ее крови.
Таня заправила косичку за ухо.
— Это больно?
— Нет, если вампир того сам не пожелает, к тому же, некоторые люди неуязвимы для вируса, так что здесь нет гарантий от случайных ошибок.
— Получается, что не каждый может стать вампиром?
— Правильно. — Он приподнял бровь, глядя на нее: — О чем задумалась?
— Если бы ты сделал меня вампиром, тогда бы я смогла защититься от твоего дяди. И помогла бы тебе.
Он не собирался становиться на этот шаткий путь. Все это было слишком хорошо ему знакомо. Они рассмотрят этот вариант не раньше, чем отпадет угроза.
— Ты не ведаешь о чем просишь. Ты погибнешь… Не забивай себе голову этим. Я не сделаю этого. — Он не пойдет на это, но с другой стороны он должен относиться к ней, как к взрослому человеку. Она сама себе хозяин и знает, чего хочет… по большей части.
— Алек, подумай об этом, ладно? Мы могли бы… — она запнулась.
Алек пристально смотрел на нее, ожидая, когда она скажет следующие два слова — быть вечно вместе. Он хотел этого больше всего на свете. «Как долго она собирается бороться с этим?» — гадал он. Этому суждено было случиться, ведь она оставалась с ним, в его доме. Она должна была понимать, что это неизбежно, оное сулили звезды.
Таня закусила губу.
— Я хотела сказать, что смогла бы сама позаботиться о себе. Тебе бы не пришлось спасть меня, а твой народ отказался бы от еженощной мысли убить меня.
— Ты не знаешь, что влечет за собой обращение в вампира. В этом процессе задействованы чувства. Все это довольно чувственно…
— Чувственно?
— Да. Взятие крови от того, кто с готовностью отдает ее, является своего рода афродизиаком. Это больше, чем просто взятие крови. В процессе обмена и взаимодоверия формируются особые отношения. Ты можешь обозначить границы, если того желаешь. Ты хочешь этого, Таня?
— А тебе не хотелось бы этого?
Он мог бы обмануть ее, ответив ей как и раньше, но что от этого изменится? Она знает о его чувствах, он знает о ее, несмотря на все ее тщетные попытки держаться нейтрально. Неделю назад он почти занялся с ней любовью. Он искал способ, который позволил бы избежать этого, однако ему пришлось согласиться, что из данного положения нет выхода. Если она хочет на собственном опыте узнать о его способностях по доставлению экстаза, она это узнает.
— Мне хочется этого больше всего на свете.
Алек следил за выражением ее лица, на котором сосредоточенное внимание сменилось удивлением.
— Почему ты удивлена? Разве ты не помнишь, как мы хотели друг друга в ту ночь?
Она закрыла глаза, словно воссоздавая в памяти ту картину.
— Случившееся той ночью — отличается от нынешнего положения дел, Алек.
— В чем же различия?
— Ты поставил на мне свою метку, чтобы воспрепятствовать нападкам других вампиров.
— Это было не менее приятно. Поаккуратней с словами — я мог бы поймать тебя на слове, чтобы доказать твою неправоту. — Сказав это, Алек вышел из кухни в гостиную, позабыв о еде.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #44 : 14 Июль 2011, 10:27:59 »

* * *

Поздним вечером в воскресенье Тане позвонила Мия. Она благополучно добралась до Бостона и не собиралась рассказывать Дэвиду, своему жениху, о том, что случилось, чтобы избавить его от ненужных волнений, — с чем Таня была вполне согласна. Договорившись созвониться в конце недели, они закончили разговор.
Алек, расположившись на диване, читал финансовые отчеты по своему недавно приобретенному ресторану. Таня присоединилась к нему на диване и продолжила чтение газеты. Они возобновили свое компанейское молчание, которое сложилось между ними, когда она оправлялась от ран в его особняке из красновато-коричневого песчаника. Они заняли выжидательную позицию, рассчитывая повременить с недавним разговором.
Раздался дверной звонок. Алек направился к входной двери, чтобы ответить на него. Это был Мэтт, все еще одетый в форму. Таня поприветствовала его, а затем, извинившись, удалилась, не желая быть посвященной в их беседу.
— Таня, возвращайся обратно. Это касается всех нас.
Она села на диван, а Алек сел рядом с нею и приобнял за плечи.
— Алек, в город вернулась Иона.
— Скорее всего, она его и не покидала, Мэтт, — ответил Алек.
— Она узнает, что я в твоем доме, — сказала Таня Алеку.
— Мы должны жить своей жизнью, разве ты не согласна?
— Земля слухами полнится: они с Раду были замечены вместе, — произнес Мэтт.
— Мне кажется, Иона с Раду в сговоре.
— А мне казалось, что вампиры могут читать мысли друг друга, — проронила Таня.
Алек посмотрел на нее.
— Мы можем, но я не ее создатель, и она использует различные уловки, чтобы скрыть от меня свои мысли.
— У нас появилась еще одна проблема. Мы обнаружили вашего разносчика пиццы. И теперь у моего напарника, Барри Чена, идея-фикс: вывести нас на чистую воду. К тому же он прошел тестирование на детектива, и поведал мне, что его первоочередной задачей будет розыск вампиров, терзающих Нью-Йорк, — доложил Мэтт.
Таня обратилась к Алеку, еще больше обеспокоенная таким поворотом событий, чем раньше:
— Я сталкивалась с ним раньше. У него хватка питбуля. В тот день, когда я вернулась домой, он умышленно задавал одни и те же вопросы по нескольку раз. Он сомневался в правдивости моих показаний и пригрозил, что вернется.
— Держи его в неведенье как можно дольше, Мэтт.
— А не проще было бы ввести его в ваши ряды?
— Это добавило бы сложностей. Если мы сделаем его вампиром, он возненавидит всех нас. И в конечном результате мы заполучим крысу в наших рядах. Нет, Мэтт, не лезь к нему. Он лишь делает свою работу.
— Как хочешь. Я лучше пойду, меня дома ждет Фил.
Алек проводил Мэтта до дверей. Положив руку на плечо Мэтта, он произнес:
— Передавай привет Филиции.
— Передам. Вряд ли она еще ждет меня, Алек.
— Когда ты раскроешься ей?
— В следующем месяце.
— Держи меня в курсе.
Тана помахала рукой на прощание Мэтту. Алек постоял немного у двери, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
— Я в расстрельном списке Ионы.
— Тебе стоило бы знать, что жизненной целью и высшим благом Ионы — является получение удовольствия. Собственные страсти, в конечном счете, погубят ее.
Он почувствовал Танин страх. Он снедал его так же, как и ее. Это не было ее миром, и она чувствовала себя как рыба, вытащенная на берег. Насколько же уязвимой она чувствовала себя, что обратилась к нему с просьбой сделать ее вампиром? Возможно, Таня верно мыслила. Однако существовала одна загвоздка: он не рассказал ей, что при таком раскладе, она станет королевой. Его коронация должна состояться в ближайшее время. Если он поведает ей об этом, утаив некоторые детали, она обвинит его во лжи. Если он ничего не расскажет ей сейчас, она выяснит это позже и подумает, что он манипулировал ею. Добавьте к этому, что два века назад Констанс покончила собой из-за этого. Что произойдет, если Таня узнает об этом? Нарушит ли это ее душевное равновесие или же она каким-то чудом станет еще более целостной натурой?
— Предмет ее страсти, должно быть, ты?
— У нас была связь в прошлом, но об этом не стоит говорить.
— Она преследует меня из-за этого.
— Иона ненавидит тебя из-за того что, будучи с нею, я хотел тебя.
— Неужели мы расстались? Что между нами произошло?
— Ты ушла от меня. Это все, что тебе нужно знать.
— Ты имел в виду: это все, что ты мне скажешь?
— Пока что — да. Мне нужно сделать звонок, и это не терпит отлагательств.

* * *

Наверху, в своем кабинете, Алек закрыл глаза и ментально устремил свой разум в чужие края, на другой край земли, к Вышеграду. Стоило только Алеку оказаться там, как Кровавый Высший Совет сразу же узнал о его присутствии и тотчас собрались все представители. Они стояли вокруг него, его астральной формы, одетой в черный сюртук, черные брюки и сапоги. С боку на перевязи висел меч. Нагота среди этих существ была не в почете.
Алек заговорил первым:
— Вы должны отложить коронацию.
— И почему это?
— Раду твердо намерен соперничать за престол.
— Разве он не законный наследник? — спросил Ану.
У Алека вновь возникли подозрения на счет Ану. Среди всех представителей Совета, Ану — единственный, у кого были наихудшие отношения с дедом, и он ненавидел полукровок.
Рэйчел обернулась и посмотрела на Ану.
— Бакр, дед Алека, сделал внука наследником, поскольку Раду был и остается психически неуравновешенным, — произнесла она. — Это начертано на камне и не подлежит упразднению.
Алек отметил, что между этими двумя существовала напряженность.
— Наш народ не может ждать, ваше высочество, — промолвила Нафи.
— Знаю. Но я не могу оставить ее беззащитной. Пока не разрешится исход поединка с Раду, коронации не будет.
Представители Совета начали перешептываться меж собой.
Затем Ану громко произнес:
— Мы выполним твою просьбу, но с одним условием.
— Как обычно, и в чем же оно заключается?
— Поединок с Раду определит, кто станет королем вампиров.
Рэйчел вздохнула и покинула обоих мужчин.
— Жаждешь кровопролития среди нас, Ану?
— Да у нас не было таких кровавых страстей столетиями, — произнес он в цветистой женоподобной манере.
— Ану! — возмущенно воскликнула Рэйчел.
— Я знаю, на что ты способен со своими страстями, Ану, — предостерег его Алек.
Разум Алека снова вернулся назад, в Нью-Йорк, в его тело.
Он уступит им и примет участие в поединки, чтобы покончить со всеми распрями.

* * *

По всему миру вампиры пребывали в бездействии. Коронация была отложена. Одни протестовали, другие же восприняли эту новость спокойно. Они по-прежнему оставались без короля и знали по какой причине. Их эта новость не радовала. Им вновь предстояло тягостное ожидание.

* * *

Алек прошел в ванную и снял с себя одежду.
Ему нужно вернуться к Тане. Этот, так называемый, «звонок», что он сделал, занял больше времени, чем ему хотелось. Он был на взводе от самой мысли о поединке, в котором ему придется участвовать. И что задумал Ану? Прими душ, Алек, с вопросами разберешься позже.
Душ всегда помогал ему расслабиться. Он вошел в мраморную душевую кабину, повернул вентиль с горячей водой. В этот момент ослепительно-белая вспышка мысленных образов с участием Тани стремительно затопила его разум. Образы были настолько сильны, что он запрокинул голову. Он ощутил ее нерешительность, желание и страх. Он «видел» ее обнаженное намыленное тело. Вода каскадом струилась по впадинкам и плавным изгибам ее поджарого тела. Капли воды падали с ее темноватых сосков. Переняв на себя ее чувства и мысли, Алек присел, поскольку она сделала то же самое. И, как она, склонил голову; глаза расширены, мышцы напряжены.
Поскольку Алек отпустил контроль над своими ментальными силами, он оказался связан с ней. Для него это будет не лишним: ведь ясно, как божий день, что сама она не расскажет ему, почему сомневается в нем и не доверяет. Он ощутил ее боязнь выпустить бразды управления своей жизнью из рук и оказаться под чьим-то контролем. Он чувствовал ее предубеждение в отношении представителей противоположного пола. Алек почувствовал, как глухо забилось его сердце в несвойственном для человека ритме. Он ощутил ее гнев на мужчин, злость на отца. А за всем этим, он почувствовал ее терзания за все те жестокие нападки, которым подверглась ее мать.
Он увидел Таню маленькой девочкой. Милая девчушка с косичками, расспрашивающая свою мать, почему у той синяк под глазом; Таня, бьющая кулаком и пинающая отца, защищая от него мать; отец, в порыве гнева поднявший руку на дочь, и полицейских, уводящих его из дома. Ей пришлось слишком быстро повзрослеть. Образы приходили с трудом и быстро сменялись. Он окунулся в ее житейские превратности, как в воду.
Наконец, стремительный поток образов покинул его. Они настолько сильно овладели им, что после их исчезновения Алек упал на кафельный пол душевой, хватая воздух ртом и захлебываясь водой, от чего его легкие тот час же закрылись, предотвращая удушье. Какое-то время он лежал свернувшись «калачиком», позволяя воде стекать по телу. Над дверью душевой вздымался пар.
Немного погодя, придя в себя, он выбрался из душа, насухо вытерся и лег спать. Сейчас он постарается поспать без кошмаров, а ответ на вопрос — «Что делать?», придет позже.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #45 : 14 Июль 2011, 10:29:36 »

* * *

Таня гадала, что же случилось с Алеком. Он поднялся наверх, чтобы позвонить, но так и не вернулся. Она посмотрела на пустое место рядом с собой на диване — ей не хватало Алека. Ей хотелось поговорить с ним. Она вскочила на ноги.
— Нет, нет. — Она снова села. Почему она должна бегать за ним? Она и раньше-то за мужиками не бегала, так с какой стати ей начинать это делать сейчас? Она отпила тепловатый кофе и поставила чашку, затем опять подняла ее и сделала еще один глоток.
Затем она услышала пронзительный вопль, от которого в жилах свернулась кровь. Стены, казалось, завибрировали. Она снова вскочила на ноги и уронила кофейную чашку, пролив ее содержимое на себя, на диван и ковер. Сама же чашка, с треском упала на пол, разбившись вдребезги на мелкие фарфоровые осколки. «Какой ужас…», — она обязательно извиниться позже. Кажется, Алек попал в беду. Ее сердце заледенело от страха. А если Раду и Иона, объединившись, напали на него? Что же они сделают с ним? Она должна ему помочь.
Таня взбежала по лестнице, направляясь в его комнату.
Она схватилась за дверную ручку и повернула ее. Заперто. «Почему он запер дверь?» — она снова повернула ручку. На этот раз замок поддался, дверь медленно распахнулась, словно с другой стороны кто-то открыл ее. Придерживая дверь открытой, Таня замерла от страха на пороге. Алек был один, он метался из стороны в сторону и пронзительно кричал. Вещи с туалетного комода и прикроватной тумбочки кружили в воздухе вокруг него, помимо прочего, эта «воронка» подхватила и подушки с кровати. Подсвечники и верхнее освещение быстро мигали. Он пребывал в муках кошмара.
— Нет, Констанс, нет, — простонал он.
Она должна была сдвинуться с места и помочь ему, но от увиденного впала в оцепенение. С перепугу ей захотелось в туалет. Ни что из увиденного не принадлежало к ее реально существующему миру, но он нуждался в ней, и это было важнее, чем настоятельный «зов» ее «перепуганных» физиологических потребностей.
Лавируя и уклоняясь от летящих в ее голову предметов, Таня ринулась к Алеку. Придерживаясь за столбик кровати — единственный мало-мальски устойчивый предмет обстановки, — она, спотыкаясь, все ближе пробиралась к нему. Приблизившись, она сразу же заметила, что его лоб и грудь покрыты красными бисеринками крови. Таня не знала, что делать. Неужели он поранился? Уклонившись от комода, который двигался в сторону кровати, девушка бросилась в ванную, схватила тряпку, намочила ее и быстро направилась обратно, снова уклоняясь от летающих вещей и придерживаясь за столбик кровати, чтобы добраться до него.
— Алек, проснись, — сказала она, гладя его по лбу. — Тебе приснился дурной сон. Все хорошо, дорогой. Все нормально.
Алек вскинул руки, молотя ими в воздухе. Таня попыталась удержать его, но он был гораздо сильнее ее.
Вилка от шнура лампы сильно ударила ее по затылку, словно ревностная соперница, устремившаяся на защиту своего любовника. Затылок горел от боли. Изумленно распахнув глаза, Таня обернулась и увидела, что теперь к ней летит уже сама лампа.
— Алек! — Стиснув зубы, она потрясла его: — Да проснись же, пожалуйста!
Его глаза неожиданно открылись и он повернул голову в ее сторону. Позади нее упала лампа, как будто ее кто-то отбросил. Таня вытерла бисеринки крови на его груди и перевернула тряпку, чтобы рассмотреть. На тряпке не было крови, но она была влажной. Она в недоумении перевела взгляд с тряпки на Алека.
Один за другим все вещи, кружившие вихрем над их головами, попадали на пол. Рефлекторно, она прикрылась Алеком, как щитом от падающих вещей.
— Это твоих рук дело?
Он приподнялся и сел.
— Конс… Таня, что случилось?
Она выжидала, пока он рассмотрит и осознает всю разруху вокруг них. Комнату как будто перевернули вверх дном. Лампа, а вернее — метательный снаряд, валялась на полу, кое-где виднелись осколки разбившегося цоколя. Абажур валялся где-то в другой стороне, лампочка разбилась вдребезги. Флакончики с одеколоном опрокинулись, некоторые разбились, а содержимое вытекло. Шторы прекратили раскачиваться. Она подивилась тому, как только окна не разбились.
— Ты был в плену кошмара. — Таня убрала непокорный вихор с его лба. — Я прибежала сюда, думая, что на тебя напали Иона с Раду. А вместо этого, я обнаружила тебя в минуту «самобичевания». Не хочешь рассказать мне об этом?
— Иной раз, когда мне снятся кошмары, мои телекинетические способности срываются с цепи.
— Ты перемещал вещи лишь одним усилием мысли?
Алек угрюмо кивнул.
— Почему ты выкрикивал имя Констанс?
— Я не могу вспомнить. — Алек схватил ее руку и прижал ладонь к своему рту.
Он лгал. Он что-то утаивал от нее, и это имело отношение к Констанс. И должно быть это было что-то плохое, потому что она ни разу в жизни не видела кого-нибудь настолько испуганного, как он… пожалуй что, за исключением себя.
— Алек, тебя часто мучают кошмары?
Ее сердце забилось сильнее от ощущения прикосновения его губ на своей ладони.
— Довольно часто.
— Так вот почему ты совсем не спишь?
Он не спал, когда ухаживал за ней ночами, и никогда не спал днем.
— Да, — ответил он, уткнувшись ей в ладонь, и покачал головой.
Теплое дыхание приятно щекотало ей кожу, рождая в теле ответную дрожь. Таня откашлялась:
— Хочешь, я побуду с тобой, пока ты снова не заснешь? — задав этот вопрос, она удивленно распахнула глаза, подивившись самой себе: «Что она делает?!»
Вместо ответа, он притянул ее к себе и уложил рядом в постель. Они обнялись, Алек прижался лицом к впадинке между ее горлом и мягкой линией подбородка.
Таня вдыхала аромат его волос, пахнущих лесом, свежестью и чистотой. Его кожа пахла мускусом и была холодной на ощупь. Она не слышала ни его дыхания, ни сердцебиения; они замедлились, кажется, еще немного и вовсе остановятся. «Вот на что похож сон нежити. Они спят мертвым сном». Он превратился в прекрасно выглядящего мертвеца. Теперь она об этом знала и уже не паниковала, как прежде.
Она просто обнимает его и ей это нравится. Он был крупным мужчиной. Крупным, но худощавого телосложения. Его широки плечи загородили ей радио-часы. Его волосы на ощупь были, словно шелк, и она не могла удержаться, чтобы не провести по ним рукою.
Ее другая рука была изогнута вокруг его спины. Таня притянула его поближе к себе, устраиваясь поудобнее, и почувствовала, как в ответ он тоже прижимает ее. Она могла поручиться, что под простыней и одеялом на нем ничего нет. Она это почувствовала, как и другие «вещи». Таня прикусила губу, чтобы удержаться от рискованных мыслей. «Мне страсть, как этого хочется… Но ему необходима тишина и покой, а не секс», — напомнила она себе. И все же она не могла отрицать, что ее привлекает этот мужчина, который выказывает свою уязвимость время от времени. И в эту минуту, Алек ее не скрывал.
Они так и лежали в объятиях друг друга около часа. Алек был бездыханен и хранил молчание. Таня чувствовала, как спало напряжение во всем его теле, и казалось, что сегодня ему кошмары больше не приснятся. Она начала уже подумывать о том, чтобы подняться и смыть с себя кофейный запах, когда почувствовала изменения в его теле.
— Кофе, — лениво протянул он рядом с ее шеей, касаясь губами нежной кожи.
Таня вздрогнула, переживая эти ощущения.
— Когда ты закричал, я так перепугалась, что пролила на себя кофе… на себя, на ковер и диван. Я извиняюсь за это.
— Не страшно, это всего лишь кофе. М-м, у него приятный запах… на тебе. — Он принялся осыпать поцелуями ее шею. Приятное покалывание, мелкой россыпью «мурашек» волной пробежало от затылка к шее, которую он так жаждал. Внутри нее разразилась буря эмоций. Должна ли она остановить это или нет? Почему она должна заняться сексом с мужчиной, который знает ее лучше, чем она сама?
Его губы нащупали сумасшедшее биение пульса у нее на горле и задержались. Она вновь вздрогнула, но уже не от страха.
Алек поднял голову и перехватил ее взгляд.
— Ты нужна мне, точно так же, как я нужен тебе.
Она прерывисто вдохнула. Он прав. Ее тело звенит, как струна, и трепещет рядом с ним. На его лице нет самодовольной ухмылки, и он не гипнотизирует ее. Она лишь видела неприкрытое желание в его глазах, навевающих дремоту, да трогательно взъерошенные волосы.
— Алек… — Он заглушил ее возражения поцелуем, и вся ее решимость была сметена под натиском их обоюдного желания.
К ее огромной радости, его руки начали поглаживать ее спину, а затем переместились под футболку и расстегнули застежку лифчика без каких-либо трудностей. Ее грудь вздымалась в предвкушение ласк. Реакция собственного тела ошеломила ее, теперь все собиралось зайти слишком далеко… Она хотела выбраться из постели. Она хотела остаться. Она хотела его. Вся ее сущность страдала от внутренних противоречий, но тело знало, чего она желает. Каждую клеточку ее тела сотрясало от желания. «Три года — довольно долгий срок», — подумала Таня.
Алек имел возможность остановиться, воспротивившись собственному желанию. Он соблазнил ее, но сильнейший призыв, который он чувствовал с того момента как поставил на ней свою метку, уничтожил бы его. Ему хотелось обладать ею всецело, без остатка и, слившись воедино, сгореть дотла в пламени страсти. Он стянул с нее футболку через голову. У него возникло ощущение, что происходящее в данный момент уже было однажды — «дежа вю». Она избита, на ее теле порезы и ей нужна помощь в душевой. В ту ночь, Алек сдерживал себя изо всех сил. А в эту минуту, он приспустил одну кружевную чашечку бюстгальтера и нежно ласкал ее грудь, не собираясь больше сдерживать себя. Ощущения от прикосновения к ее коже стали гораздо острее, заставляя его пребывать в состоянии абсолютного блаженства. Танина кожа на ощупь была словно атлас, без единого изъяна, насыщенно-матового шоколадного цвета.
«Ох, сколько усилий требуется, чтобы выбраться из постели и помыться», — подумала Таня. — «И все же ее сарказма явно не достаточно, чтобы прогнать те ощущения, что он ей даровал».
Легкое поглаживания вызвало в ней дрожь наслаждения. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его прикосновений. Он с жадность приник к ее губам. Нежно прикусил ее нижнюю губу и слегка потянул на себя.
— Я люблю твои губы… — Алек прервался и провел языком по ее нижней губе, — …особенно нижнюю, — договорил он и с нежностью обхватил ее лицо большими ладонями. — Твои губы такие пухлые и манящие. Они напоминают мне сочные сладкие сливы.
Он знал, что сказать, чтобы вызвать в ней дрожь желания.
Словно кто-то щелкнул в ее голове невидимым переключателем: она с рвением, поразившим ее саму, ответила на его поцелуй. Таня испытывала такое возбуждение, что казалось еще немного и она взорвется. Алек наконец-то избавил ее от лифчика, словно этот комочек шелка и кружев оскорблял его чувства. Едва касаясь кожи подушечками пальцев, Алек обрисовал округлый контур ее груди, ни на миг не прекращая целовать Таню. Оторвавшись от столь любимых им губ, он проложил дорожку из поцелуев в том месте, где пальцами касался ее груди.
Таня смутно ощущала под собой крахмальную прохладу простыней. Она не могла думать, в ее голове стучала кровь, нагнетаемая бешено стучащим сердцем, а меж ее бедер жидким огнем разливалась влага. Но ей чего-то не хватало. Она умирала от желания прикоснуться к нему, ощутить его под своими ладонями.
В то время, как он заставил ее соски напрячься, бесстыдно выдавая ее желание, она поглаживала его широкую спину. В ответ он выгнулся к ней, вжимая ее бедра в матрац. Он простонал словно в агонии. Его стоны звучали, как музыка для ее ушей. Ведь это являлось доказательством того, что и она имеет власть над ним.
Оставив грудь, он проложил дорожку поцелуев к ее животу. Слегка лизнул пупок, заставив ее задрожать мелкой дрожью. Опуститься ниже талии ему помешали ее тренировочные штаны.
— Надеюсь, это не твои любимые штаны? — С исполинской силой он разорвал ее брюки на две части, а затем и трусики, и вдохнул аромат ее возбуждения, содрогаясь всем телом под ее ладонями. В нем было столько первобытной страсти, что она воспарила от наслаждения. Ее неотступно преследовало ощущение, что все это хорошо ей знакомо. Таня посмотрела в его глаза и ахнула. В них было столько любви, благоговения и страсти, что она решила всецело отдаться ему. Алек начал покусывать внутреннюю часть ее бедра. Таня, замерев, наслаждалась яркими ощущениями.
Она возбужденно застонала и содрогнулась всем телом, достигнув первого пика наслаждения.
— А так тебе нравится? — Оставляя влажный след, он провел языком по ее чувствительной коже. Несомненно, сам он получал удовольствие от своих действий. Он не мог думать о том, что делает, все, на что реагировало его сознание — это прикосновения и наслаждение.
Не в силах ответить на его вопрос, Таня лишь откинулась назад и отдалась во власть расслабляющего потока ощущений. Ее существо, словно взорвалось и разлетелось на мелкие осколки, уничтожив все связанные мысли, которые у нее еще оставались. Алек лишил ее дара речи. Она могла издавать лишь невнятные звуки чувственного удовольствия. Вторая волна удовольствия, словно тонкий перезвон колокольчиков — рассыпаясь и смешиваясь с мыслями, утонула в ночной темноте и, разрезая податливую плоть, стремительно вырвалась наружу.
Таня бессильно распласталась на постели, ее тело наполовину свесилось с кровати, а руки Алека были единственной ее поддержкой.
Запах секса пронизывал воздух.
После четвертого оргазма, Таня чувствовала опустошенность, эйфорию и расслабленность... И неудержимо рыдала. Как же давно, она не была так близка с мужчиной. Так давно, что даже не могла припомнить последнего раза. Алек стер в порошок ее воспоминания. Ее единственным желанием было, чтобы он завершил начатое, всецело овладев ею. Ей это было крайне необходимо, словно от этого зависела ее жизнь.
«Что он делает со мной?» Его палец неспешно двигался внутри нее, поглаживая и задавая ей темп, пока она не начала двигать бедрами в такт его движениям. Это было безумием, быстрым и горячим. Ей хотелось большего… «Если он остановится…»
— Я не собираюсь на этом останавливаться, любимая.
«Все это время он читал мои мысли?»
Таня схватила его за запястье. Какая-то часть ее все еще пыталась сопротивляться, но он продолжал ласкать ее, ни капли не сомневаясь, что в конечном счете она сдастся. Она больше не могла сдерживать себя, ее неприступность рухнула. Ведь это был Алек. Она отпустила его запястье, откинулась назад и позволила ему делать все, что ему заблагорассудится. Это было невероятно потрясающе, как в мгновение ока он мог довести ее до полного изнеможения, а затем наполнить энергией каждую клеточку ее тела, вливая живительную силу во все ее существо одним касанием. Она опять извивалась и стонала. Защитные барьеры рухнули. Она чувствовала, как его возбужденный член упирается в ее бедро.
— Пожалуйста, — простонала Таня.
Но в намерения Алека пока не входило удовлетворить ее пожелание. Его губы вновь сомкнулись на ее соске. Он дразнил, покусывал и нежно сжимал его, заставляя ее кричать и выгнуть спину, когда его палец проник в нее. Она почувствовала, как он выпустил клыки, оцарапав ее набухшую грудь, и сомкнул их вокруг соска.
Таня шумно выдохнула, но не от боли. Она переживала удивительно-чувственные ощущения с легким оттенком агрессии. Алек поглощал ее. По ее округлой груди стекла струйка крови, он слизнул ее, словно это было сладкое вино. Затянув ранки своей слюной, он поцеловал ее в губы. Она ощутила вкус собственной крови и возбуждения на его языке, которые, смешавшись воедино, имели сладковато-металлический и мускусный привкус. Необычайное, но в целом довольно приятное, сочетание вкусовых оттенков.
Взяв Танину руку, Алек положил ее на свое мужское естество. Она сжала пальцы вокруг его большого члена. Алек прикрыл глаза и запрокинул голову. Одно это прикосновение почти довело его до кульминации. Он застонал, когда она направила его член в себя.
Таня посмотрела на него снизу вверх и на ее лице появилась улыбка. Она ощутила размеры его члена. По всему телу разлилась сладостная дрожь. Он был огромный, не меньше ее ступни девятого  размера. Твердый и гладкий, как мрамор, с выступающими венами, спускающимися к самому основанию члена.
Таня раздвинула ноги, Алек разместился между ними и, приподняв ее мягкие бедра, одним быстрым толчком вошел в нее, пронзая своим копьем. Их больше не разделяли ни мили, ни футы, ни дюймы, ни одежда. Сейчас они слились воедино. Она была пленена им, а он ею. Алек крепко прижимал Таню к себе, заставляя ее принять всего себя. Он отстранился, вызвав у нее жалобный всхлип, и вновь вошел в нее.
Склонив голову к его шее, она держалась за его плечи изо всех сил.
Ощущение ее дыхания на его сверхчувствительной коже заставляло Алека дрожать мелкой дрожью. Он толкнул свои бедра вперед и вжался ими в Танины бедра, подразнивая ее самое сокровенное и чувствительное местечко, при этом совершая медленные круговые движения внутри нее. Она оплела ногами его талию и сцепила лодыжки, поймав его в сладостную ловушку, провела руками по его мускулистой груди, ощутив под своими ладонями рельефность, мощь и силу мышц. Их сила никогда не будет направлена против нее. Он судорожно дернулся, при этом было видно, как сократились мышцы его накаченного пресса.
Алек уверенно и нежно ласкал ее тело, словно заранее знал, чего она хочет и что может заставить трепетать ее плоть и душу. Таня притянула его голову к себе, желая, чтобы он ее поцеловал. Откликнувшись на призыв, Алек застонал и собственнически поцеловал ее. Слившись воедино, они нашли свой ритм.
— Черт возьми, Таня, — простонал он ей в рот.
Она почувствовала, как удовольствие и страсть сплелись в тугой клубок в том месте, где он пронзал ее своим копьем, зарождая в груди шквал эмоций, вырывающийся наружу через ее уста. Ее тело пело от осознания того, что она обрела свою вторую половинку. В этот момент Таня почувствовала, как ее плоть сжимается вокруг него. Задыхаясь, она простонала:
— Не сдерживайся.
— Ты уверена?
Вместо ответа, она притянула его голову к своей шее. Он поцеловал ее в шею, уделив особое внимание пульсирующей вене. Таня повернула голову на бок, предоставив ему беспрепятственный доступ.
Он открыл рот и прижался к ее влажной шее. Она почувствовала, как он врывается в нее, одновременно погружая клыки в ее шею.
Что-то произошло, что-то необычайное, словно прорвало плотину Таниных воспоминаний, скрывающихся в самых глубинах ее разума всю жизнь: Алек, одетый как викинг и сидящий верхом на коне, наблюдает за ней, купающейся в ручье. Она и Алек, вальсирующие на балу во Франции по случаю дня рождения Короля Луи. Алек, целующий мужчину в лоб, прежде чем сесть на поезд; Алек, облаченный в плотно облегающую черную кожу и в плащ, везет ее на вороном коне посреди ночи; смеющийся Алек кружит ее на лужайке плантации. Неожиданно возникшие видения, столь же неожиданно рассеялись, как легкая дымка.
Сильнейший оргазм, не уступающий по силе удару машины в кирпичную стену, накрыл Таню обволакивающей волной, в очередной раз, заставив ее резко прогнуться под Алеком и, приподняв бедра, с силой прижаться к нему. Омываемый волнами ее наслаждения, он взорвался внутри нее. Еще с минуту он упивался ею, а затем отпустил. Слизнул ручеек стекающей по шее крови и затянул ранки от укусов, облизав их языком.

Америка, 1788 год

Арчибальд стоял над Энн и расстегивал штаны. Стоя позади него, я занес кулак и ударил его по затылку. Он упал на пол.
— Собирайся, — сказал я ей.
Она в изумлении смотрела на меня своими огромными карими глазами.
— Энн, собирайся!
Она выполнила мою просьбу, а затем, мы навсегда покинули Плантейшен-Холл.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #46 : 14 Июль 2011, 10:35:25 »

Глава 15

Оба влюбленных спустились с небес на землю пресыщенными и в полудремотном расслабленном состояние.
Таня открыла глаза и обнаружила, что Алек наблюдает за ней с беспокойным видом. Она почувствовала, как он начал выходить из нее. Стиснув его бедра, она не позволила ему отстраниться, оставляя и дальше пребывать в той же позе — сверху нее.
— Должно быть, я вешу тонну.
— Мне это нравится. Давай, немного поспим, Алек.
— Таня…
Она обняла его за шею и притянула к себе.
— Спи, Алек, и перестань беспокоиться.
И на этот раз, за очень многие годы, Алек сомкнул глаза, чтобы заснуть. Он укрыл их обессиленные тела простынею, а Таня уютно свернулась и прижалась лицом к его груди. Они так и остались соединенными друг с другом.

* * *

По всему миру, вампиры содрогнулись в экстазе, поскольку их новый король наконец-таки воссоединился со своей королевой.

* * *

Таня проснулась первой. С изумлением огляделась вокруг. Потом вспомнила, что находится с Алеком, в его постели, и они занимались самым волнительным, потакающим всем желаниям, распутным сексом, который когда-либо был в ее жизни. Она все еще чувствовала на своих губах отпечаток его губ. Губы распухли от поцелуев, а прикосновения к ним вызывали покалывающие ощущения. Ее кожа была на ощупь влажной и болезненной, и довольно чувствительно пульсировала в том месте, где Алек пронзал ее своим копьем.
Он все еще был в ней.
Она ощущала, как его тело обвилось вокруг нее. Его мускулистая нога была перекинута через нее, словно удерживая, на тот случай если она попытается убежать. Правой рукой он обнимала ее за талию, а его подбородок покоился у нее на темени. Как же это было прекрасно вот так, обнявшись, лежать после секса. Нет, это был больше, чем просто секс. Они занимались любовью. Она была уверенна в этом и надеялась, что он думает точно так же. Она никогда не испытывала такого рода близости прежде.
Для меня это был не просто секс, Таня.
Она взглянула на Алека, зная наверняка, что он разговаривает с ней мысленно.
Это был намного, намного больше, чем секс.
Его губы не двигались.
Такого никогда не случалось прежде. Было ли это результатом его укуса?
Всякий раз, когда я кусаю тебя, наша связь становится сильнее, до…
Таня закончила за него:
— …до тех пор, пока мы не станем едины?
— Тебя это пугает? — спросил он, потершись носом о ее ухо.
От этой восхитительной ласки, она неосознанно поджала пальцы на ногах.
— Нет, просто это… это уму непостижимо быть связанной с кем-то подобным образом. А что произойдет с нашей связью, если ты сделаешь меня вампиром?
— Мы смогли бы ментально общаться друг с другом.
— Это поразительно. Я смогла бы разговаривать с тобой втайне от других. — Сказав это, она устремила на него взгляд. На его лице сияла счастливая, с легкой ленцой, улыбка. Он улыбался открыто, демонстрируя свои слегка выступающие клыки, а еще она заметила следы усталости на его лице.
— Ты выглядишь изнуренным, тебе нужно поспать.
— Скорее, замученный экстазом.
— Это так вампиры переживают приятное чувство расслабленности и удовлетворенности?
Алек изогнул губы в усмешке, и вдруг, внезапно на его лице застыло беспокойство.
— Я не причинил тебе боль?
— Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь сделать мне больно.
— Ты не чувствуешь слабости?
— Нет, я чувствую себя замечательно, полной сил. — Она убрала с его лба непокорный вихор и попыталась разгладить нахмуренный лоб.
— Перестань тревожиться. Я практически вижу, как воз и маленькая тележка тревог ворочаются в твоей голове.
— Воз и маленькая тележка тревог?
— Так говорила моя бабушка.
— Твоя бабушка — южанка? — Он перевел взгляд на ее сосок, от которого накануне кормился. Он выглядел нетронутым, не считая микроскопических следов крови, которые Алек разглядел. Он с любовью разглядывал ее сосок, а затем ринулся его облизывать. Она издала приглушенный вздох, который эхом отозвался в Алеке. Результат не замедлил сказаться, он почувствовал, как затвердел внутри нее.
— А у твоей бабушки не было каких-нибудь любимых выражений? — спросила она.
— Не болтай о старцах или мертвецах, когда собираешься заняться любовью.
— Она бы никогда не сказала такого, — Таня рассмеялась тем легким заразительным смехом, который беспрепятственно льется откуда-то из самых глубин и невольно заражает других.
— Я уже говорил тебе, что ты — ужасная язва?
— Нет. — На удивление от ее язвительности не осталось и следа. Его любовь поглотила ее, сломала ее защитные барьеры, не оставив от них камня на камне, и связала ее с ним, вместо того, чтобы оставить в сердце саднящую боль и чувство опустошенности, которые и вызывали ее язвительность по отношению к мужчинам.
Алек улыбнулся и вновь вошел в нее. Он задавал ритм неспешно, сопровождая толчки круговыми движениями бедер. Ощутив, как сжимается ее бархатистая влажная гладкость вокруг него, Таня не смогла удержать стона. Он наклонил голову, его волосы, слегка задевая, дразнили ее соски.
— Ты должна увидеть, что вижу я.
Она посмотрела вниз, на их соединенные тела, загипнотизированная движением его бедер, погружающихся в нее. Его движения были нарочито размеренными. Каждый толчок вырывал из ее груди стон наслаждения. Она должна закрыть глаза, погрузиться с головой в омут желаний.
— Открой глаза ради меня.
С трудом дыша, она открыла их.
— Я хочу смотреть в твои глаза, всякий раз, когда погружаюсь в тебя.
Он бросал ей вызов. Она приняла вызов, робея на первых порах. Для нее это было не просто, близость пугала ее. Должно быть он догадался об этом. Алек обхватил ее лицо руками и заставил посмотреть на него. Она увидела, как его зеленые глаза почти почернели от желания, ранимости, вожделения и чего-то еще, что она могла представить себе лишь в самых смелых ожиданиях.
Неожиданно, он запрокинул голову и начал пронзать ее все быстрей и быстрей. Переполнявшее ее возбуждение вырвалось на свободу, и она рассыпалась на мириады осколков, конвульсивно сжимаясь вокруг его напряженного естества. Вслед за ней, Алек издал стон и излил свое семя в ее влажное лоно. Перекатившись на бок, он обнял Таню за плечи и прижал спиной к своей груди.
После того, как необузданные страсти улеглись, она взглянула на него через плечо.
— Алек, ты спишь?
Он прижался лицом к впадинке между ее горлом и мягкой линией подбородка.
— Сейчас глубокая ночь, не забывай, — лениво протянул он.
— Я рождалась прежде мужчиной?
Этот вопрос насторожил его. Вкушая ее кровь, он смутно ощутил, как что-то пошло не так. Ее захлестнул безудержный шквал воспоминаний, сносящий все на своем пути. Он был уверен, что это были воспоминания из ее прошлых жизней. Теперь же, услышав ее вопрос, он лишь убедился, что был прав в своих предположениях. Теперь для них открылась еще большая близость, занятие любовью укрепило связующие их узы.
— Ты вспомнила?
— Это был лишь проблеск, мимолетное видение, но я вспомнила, что ты поцеловал меня в лоб.
— Мое любимое место.
— Ты поспешил сесть на поезд, а я махала тебе рукой, когда поезд отошел от станции. Я была одета в белое… в белый костюм. — Она всматривалась в вереницу потолочных светильников, словно ища там воспоминания. — Мои волосы были гладко зачесаны назад. У меня в руках была сигара. Моя кожа была оливково оттенка и… и я не плохо выглядела для парня. Все словно происходило во времена Великого Гэтсби .
— Ты не помнишь, где мы были?
— Я… Нет, не помню.
— Мы были в Испании, — произнес он мечтательным голосом.
— И я была мужчиной?
— Да, ты была мужчиной. И я… безумно тебя любил.
— Но ведь тебя привлекают женщины?
— Меня всей душой привлекают женщины, но это была твоя душа, хотя и не в той упаковке.
Таня приподнялась и села в постели, позабыв, что совершенно голая под простыней и одеялом. Она повернулась к Алеку спиной.
— Должно быть нужно быть по-настоящему свободным, чтобы жить без ярлыков.
— То, что я чувствовал и чувствую, выше плотского. У меня нет слов, чтобы описать это.
— Выше плотского, да? Это смогло бы обмануть меня, если бы мы дважды не занимались самым безумным сексом, который может только быть. — Она потерла бровь. — Скажи, Алек, а если бы я была неуклюжим уродом, ты бы все равно… был неравнодушен ко мне?
Ее вопрос удивил его, но ему не следует показывать вида. Он знал, что во времена ее молодости и во взрослой жизни, она пережила немало страданий.
— Конечно, — ответил Алек, следя за ней взглядом. Он был на грани того, чтобы прочесть ее мысли, но все же удержался и отозвал свои ментальные способности. — Неужели для тебя так трудно верить и доверять?
Таня кивнула: «Да». Это был трудный вопрос, и ответить на него в двух словах было бы невозможно.
— Что произошло, что сделало тебя такой?
— Ты можешь читать мои мысли, ты и расскажи мне.
Это было бы проще простого, но он старался не забывать о ее потребности в уединение. Она считала, что он не станет вторгаться в ее мысли.
— Я предпочел бы услышать это из твоих припухших уст.
— Мой отец не думал, что его три дочери смогут чего-то добиться в жизни. Мой брат был единственной ценностью и любимчиком отца. Он стал бы продолжателем фамилии и не повесил бы ему на шею незаконнорожденных отпрысков. В пьяном угаре отец жаловался, что у него куча дочерей и всего лишь один сын. В связи с его недовольством, каждые выходные мать зарабатывала синяк под глаз или же распухшую от удара губу. И все вместе по праздникам.
— Он избивал твою мать каждые выходные…
— С завидным постоянством.
— …потому что она не родила ему достаточно сыновей?
— Да. Видишь ли, он только что получил повышение в его компании и хотел выглядеть в соответствии с выбранным образом и своим статусом… — она умолкла.
— Я слушаю тебя.
— Кроме всего прочего, он бил маму, потому что наши волосы были не достаточно прямые, или потому что, наши колени были в пыли, или потому что мы слишком часто пачкали свою одежду. В двух словах, мой отец был садистом-диктатором.
Ласковым, вкрадчивым голосом, он попросил ее продолжить:
— Расскажи мне все.
— В один субботний день, я вломилась к отцу, избивающему маму. Я остановила его.
В глазах Алека читалась нежная забота.
— Каким образом ты остановила его? — напрягшись, спросил он.
— Я ударила его.
— Иисус, Таня… — он не знал, что сказать, кроме того, что она смелый человек и на ее месте любой бы ребенок сделал то же самое. Но он почувствовал в ней малую толику сожаления, невзирая на отсутствующий взгляд на лице.
— Я ударила его так сильно, что ему пришлось вызывать полицию.
— Сколько тебе было лет?
— Четырнадцать.
— Они не посадили его в тюрьму?
— Да, посадили, на сутки. Он вышел из тюрьмы, пришел домой и покинул нас, ни разу не оглянувшись.
— Ты совершила мужественный поступок.
Ее губы изогнулись в кривой улыбке.
— Чересчур мужественный. После этого, мать перестала разговаривать со мной.
— Надеюсь, в конечном счете, она одумалась и пришла в себя?
— Ага, одумалась. У нее это заняло два года.
Он кивнул головой.
— Понимаю. — Он слишком хорошо все понимал. Чего же ей это стоило, пойти против отца, чтобы защитить свою мать? Она слишком храбрилась, рассказывая ему об этом. Он и сам о многом не рассказал ей. Он боялся рассказать ей о Констанс, но сейчас и не время для этого разговора. Ее жизнь затронуло слишком много насилия… Касающегося его. Они оба сражались всю свою жизнь.
— Я воистину умею лишать людей дара речи.
— Я размышляю над тем, что ты мне рассказала, Таня.
— Это не та тема, о которой мне нравится говорить.
Обняв за плечи, он крепко прижал ее к себе.
— Тогда давай больше не будем об этом говорить, — произнес он, уткнувшись в ее косички и обоняя свой запах в ее волосах.
— У вампиров все всё знают друг о друге?
— Вампиры не теряют времени даром. По свое природе, мы все телепаты.
— Никакой личной жизни?
— Я буду честен с тобой, у моего народа ушло много лет, чтобы изучить само понятие «частной жизни», но с тех пор мы научились блокировать мысли друг друга. — Алек посмотрел на затемняющие экраны на окнах, не позволяющие первым лучам рассвета проникнуть в комнату. Иона и Раду занимаются именно этим — лезут в чужие мысли. Это беспокоило его. Алек знал, если Иона чего-то желает, она этого добьется. Она безжалостно будет домогаться его, чего бы ей это ни стоило. Теперь у Ионы не было сомнений, что делать. Не то чтобы он считал себя Божьим даром для женщин, нет, однако он знал, что Иона — это существо всецело состоящее из одних страстей. И это попирало ее здравый смысл.
— О чем ты задумался?
Он повернулся к ней и медленно улыбнулся.
— Я буду скучать по тебе, пока ты будешь на работе.
Таня в изумлении указала на него:
— Ты будешь скучать по мне?
— Да, буду, и что же в этом такого удивительного?
Она пожала плечами.
— Наверное, сказываются старые привычки. — Она играла с его непослушными волнистыми волосами.
— Все те мужчины, с которыми ты потерпела неудачу, не предназначались для тебя. Мы подходим друг другу, словно две половинки единого целого.
— Мистер Властность.
— Ты все еще сомневаешься? То, что мы сделали дважды, было не просто слияние тел. Мы занимались любовью.
— Ты всегда говоришь то, что надо, Алек.
— Когда я с тобой, это не трудно.
Несмотря на то, что они дважды занимались любовью, он по-прежнему хотел ее. Ощущения от ее пальцев, потирающих его голову, были просто невероятными. Сейчас, когда она вызывает в нем сводящее с ума влечение, ему трудно было сосредоточиться. Он затвердел внутри нее, склонил голову и захватил губами ее сосок. Тотчас, пронзившее ее приятное ощущение, эхом отозвалось в нем.
Ее бедра приподнялись над кроватью в немом приглашение.
— Я опоздаю на работу, если мы продолжим в том же духе, — простонала она. Но мысль о работе — это последнее, что заботило ее. Ей хотелось, чтобы он бесконечно занимался с ней любовью.
— На дорожку? — Алек почувствовал, с какой ответной готовностью напряглось ее тело, принимая его в себя. Таня стала влажной и сколькой внутри, и, невзирая на все ее протесты, он знал, что она опять его хочет. Его рот накрыл ее распухшие от поцелуев губы, язык ворвался внутрь, заполняя рот точно так же, как его внушительный член заполнил ее лоно. Он перевернул ее на бок, просунул одну руку под тело девушки и прижал ее к своим бедрам. Другую руку опустил вниз, прошелся по животу Тани и накрыл ее укромное место между ног. Он погрузился в нее и вышел. Ощутив насколько велико ее возбуждение и не в силах сдержаться, он застонал.
Таня покорилась его искусным пальцам и движениям. Все что она чувствовала в этот момент, это как его член входит в нее, и тут же покидает. Их тела переплелись, а простыни запутались вокруг конечностей. Их руки хаотично блуждали по телам друг друга, гладя и лаская, а тела двигались в плавном ритме, подсказанном откуда-то свыше, подходящем лишь ей и ему, и их сердцам, бьющимся сейчас в унисон. Одно чувственное движение порождало другое. Одна эротическая фантазия сменялась следующей.
И на этот раз они достигли кульминации, рассыпавшись на мириады осколков-звезд, падающих в миры творения.
— Ты ненасытен. Скажи-ка мне, это мои «девочки» и зад тебя так возбуждают?
— Твои «девочки» и зад? Я лю…
Она прервала его, прижав свой палец к его губам:
— Не говори этого, пока ты на самом деле не почувствуешь это.
Один за другим он перецеловал ее пальцы.
— Мои чувства исходят из самой глубины сердца, Таня. — Он говорил правду, не в силах облечь в слова все те чувства, которые испытывал к ней.
— Скорее всего, ты заскучаешь со мной.
— Что-то мне не верится в это.
— Ты искусный любовник с богатым опытом. И у тебя была уйма женщин.
— Большинство из тех женщин, с кем я вступал в отношения, были тобой. — Она была всем, что он знал.
— Моя работа сопряжена с опасностью. Не думаю, что тебе хочется постоянно спасать меня. На тебе может выйти полиция. Барри Чен, самая ярая ищейка во всем мире, уже напал на ваш след. Да и твой народ не стеснялся в выражении своего мнения.
— Я не просил тебя, чтобы ты бросила свою работу, Таня.
— Это вертелось на кончике твоего языка всякий раз, когда мы виделись.
Алек опешил от этих слов. Каким образом она умудрилась узнать о том, что у него на уме? Возможно, ее воспоминания о нем настолько прочно укоренились в ней, что все ее ощущения в отношении него были само собой разумеющимися?
— Что ты хочешь этим сказать? Что ты будешь заниматься своей работой, даже если она будет стоить тебе жизни? А если бы я сказал тебе бросить работу, ты бы решила, что я хочу контролировать тебя, не так ли? Да будь я проклят, если так поступлю. И проклят, если не сделаю этого.
Алек понимал, что «перегибает палку». На какую-то долю секунды он увидел, как в Таниных глазах промелькнуло отчаянье. А еще он понимал, что она вновь уклонилась от этого разговора.
Таня отвернулась от него и, встав с постели, направилась в ванну.
— Я в душ.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #47 : 14 Июль 2011, 10:38:03 »

* * *

В тот же день, во время обеда, Таня и Дорис сидели в кафетерии. Им представился тот редкий случай, когда они могли совместно пообедать. Зачастую, Таня отправлялась перекусить в «Бургераму», или же ей приходилось работать во время обеденного перерыва.
— Так кто же этот счастливец?
— А ты угадай.
— Я слишком стара, чтобы гадать. Ну же, расскажи мне, — взмолилась Дорис.
— Не-а.
— Таня.
— Дорис, ты знаешь, кто он, — ответила Таня и откусила кусочек от ржаного сэндвича с ветчиной и горчицей, кусочек листика салата упал на ее колени.
— Это — он?! — Она прикрыла рот ладонью.
— Это он, — подтвердила догадку подруги Таня и положила в рот упавший салат.
— Он красив и богат.
— У него масса достоинств и помимо этого.
— Давай защищай своего мужчину.
— Дорис, он хороший человек.
— Боже… да он трахнул тебя.
Таня смущенно потупила взор на сэндвич.
— Ну, спасибо тебе, Дорис.

* * *

Жаклин Уильямс-Тонг потушила свет в своем доме, расположенном в районе Бруклина, и потерла живот, заметно округлившийся на пятом месяце беременности. Жаклин сделала глоток воды и подумала о том, какая же все-таки она счастливица. У нее есть муж, которого она обожает, а вскоре появится и малыш. Она не потушила свет в коридоре, ведущем в ванную комнату. Сейчас ее мочевой пузырь взывал к физиологическим нуждам чаще обычного, особенно по ночам. Жаклин легла в постель со стаканом воды. Закрыла своего «лучшего друга» — лэптоп, на ночь и, не ожидая звонка от своего мужа, Шона, отключила телефон.
В ее жизни все было чудесно, кроме отношений с младшей сестрой, Таней. Так или иначе, но ей придется помириться с ней. Ее дочь, Танина племянница, появится на свет через четыре месяца и им не стоит пререкаться, ни на момент рождения ребенка, ни сейчас. Этот период их жизни им следует отвести для празднования. Жаклин посмотрела на радиотелефон. Благодаря лунному свету, льющемуся в окно, ей были видны цифры на кнопках телефона. Как же ей начать разговор? Что же ей сказать?
Она взглянула на радиочасы. Несмотря на темень на улице, еще было рано.
— Она еще не вернулась домой, — сказала она себе.
— Не будь так уверена.
— Кто здесь? — Она увидела два красных глаза выплывших к ней из темноты. Жаклин пронзительно закричала и выронила из рук стакан с водой. С глухим звяканьем он упал на пол, разливая воду на ковер.
Раду наклонился к Жаклин так, чтобы она смогла видеть его лицо в лунном свете. Он обнюхал девушку, словно она была горшком с ароматным варевом, тушившимся на плите. Жаклин замерла.
— Мы с тобой на славу повеселимся. Я люблю плодовитых женщин.
Жаклин отодвинулась от него как можно подальше. На прикроватной тумбочке мужа, она увидела книгу. Раду повернул ее голову на бок, оголив шею. Девушка почувствовала его теплое дыхание на своей шее. Ее пульс дико забился, а в груди бешено заколотилось сердце. Его зубы коснулись ее кожи. Она закрыла глаза и завизжала. Это был душераздирающий крик, она даже сама не ожидала от себя такого. Жаклин почувствовала, как клыки вонзились в ее шею.
А затем пустота.
Она перестала кричать и открыла глаза, почувствовав, как мужчина отодвигается от нее. Ее глазам открылась невероятная картина. К носу ее, так называемого, злодея, был приставлен кончик меча. Она пробежалась взглядом по лезвию меча. Включила свет и отчетливо разглядела их… двух мужчин, похожих друг на друга внешностью и ростом, возвышающихся над ней и обменивающихся грозными взглядами. Один из них держал в руках длинный, тяжеловесный меч, приставив его к носу другого. Жаклин увидела, как из носа ее злодея сочиться тонкая струйка крови.
— Ты допустил оплошность, дядя.
Раду предостерегающе рыкнул на Алека.
— Как ты узнал?
— Личный секрет. Нам стоит сделать это здесь или же ты предпочитаешь дождаться Вышеградской схватки и умереть с некоторой толикой чести?
Со свирепым рычанием Раду отступил.
— Этот миг уже близиться, он не за горами. Ты убил десятерых моих людей.
— Они были моими, прежде чем ты заполонил их сердца страхом. Я с нетерпением жду нашего поединка.
Раду исчез в небытие. Вложив меч в ножны, Алек повернулся к Жаклин.
— Жаклин?
— Кто ты?
— Друг. Спи, Жаклин, и забудь все, что сегодня случилось, — произнес он, взмахнув рукой.
Дрогнув, ее карие глаза закрылись. Она услышала, как вдали что-то слегка хлопнуло, похожее на взмах крыльев. Ее голова свесилась на бок, и она захрапела, слегка.
Алек проверил ее пульс. Он был неровный, но не настолько, чтобы стать причиной для беспокойства. Он приложил руки к ее животу и… набрал 911.

* * *

Время подходило к шести часам, и Таня потихоньку начала собираться домой.
— Спустимся вниз вместе, — сказала Дорис.
— Хорошо, дай мне минутку. — Таня дождалась, когда большая стрелка часов достигла 17:59, втиснулась в свое пальто, одернула брюки из шерстяного трикотажа, подхватила с пола сумку и вместе с Дорис вышла из офиса.
Они стояли перед лифтом, ожидая его прибытия.
— Итак, сегодняшний вечер у тебя пройдет с ним?
— Нет, не сегодняшний вечер.
На цифровом табло лифта вспыхнул указатель второго этажа.
— Он, правда, тебе нравится?
— На данную тему, я не желаю распространяться. Ты в курсе моей везучести с мужским полом.
Двери лифта открылись и обе женщины вошли внутрь.
— На балу я видела, какими глазами он на тебя смотрел. И не я одна. Думаю, у тебя с этим больше не возникнет проблем.
— Ты видела, как он смотрел на меня? — Таня нервно перебирала в пальцах кулон, заинтересовавшись словами Дорис.
— Да, да! Его взгляд был красноречивее всяких слов. А не он ли подарил тебе этот кулон, который ты не снимаешь в последнее время?
Не переставая теребить кулон, Таня загадочно посмотрела на Дорис.
— Ха-ха! Я так и думала. — Ее голос отозвался эхом в стальной кабине лифта.
Таня улыбнулась ей.
— Ха-ха… ох! — Лифт неожиданно дернулся, отчего обе женщины пороняли на пол свои сумки и схватились за стены грузоподъемника. Нажав кнопку «Стоп», Таня закрыла глаза и беззвучно молилась, чтобы это не оказалась очередная атака вампиров. Лифт продолжал дергаться то верх то вниз. Она потянулась к красному телефону аварийной службы, чтобы нажать кнопку «ноль». В телефоне раздались три гудка, прежде чем ответили на том конце провода.
— Лифт застрял между третьим и четвертым этажами, вытащите нас отсюда. — Она повесила трубку. — Помощь уже в пути. Дорис, ты как?
Дорис побледнела, на ее лбу выступили бисеринки пота.
— Дорис, тебе плохо с сердцем?
Дорис покачала головой. Таня сняла с себя пальто, постелила его на пол и усадила Дорис на него. Расстегнула на ней пальто, пиджак и воротничок-стойку на блузке, и снова нажала кнопку «ноль» на аварийном телефоне.
— Эй! У меня здесь женщина с сердечным приступом. Поторопитесь!
Лифт вновь резко дернулся и начал плавно спускаться на первый этаж. Таня опустила голову и облегченно вздохнула.
Двери лифта отворились и перед ними предстал мужчина в костюме. У него были длинные темные волосы, высокие скулы, нос с горбинкой и, зловеще сверкающие, фиалкового цвета глаза.
Раду!
Таня издала душераздирающий вопль и нажала кнопку закрытия дверей. Он не позволил дверям закрыться, двери заскрежетали, пытаясь сомкнуть створки. На его лице блуждала зловещая улыбка, а из носа текла кровь.
Таня поняла, что оказалась в ловушке и беззащитной. Ее взгляд метнулся к Дорис на полу лифта; девушка задыхалась и обливалась холодным потом. Лихорадочно обдумывая свое положение, она понимала, что ей нужно что-то быстро предпринять, чтобы обезопасить Дорис и доставить ее в больницу.
— Тебе нужна я? Я в твоем распоряжении.
Раду победоносно ей улыбнулся.
— Я знал, что ты поймешь мои намерения. — Он подошел к ней.
Алек! Как же мне хочется, чтобы ты сейчас оказался здесь.
Это было бы так кстати.
Ей предстояло умереть в одиночестве от руки этого… нечто.
— Не здесь.
Они вышли из лифта. Раду держался вплотную позади нее.
В сторону!
Голос в ее голове был громким и резким. И он принадлежал Алеку. Таня резко вильнула в сторону, побежав назад, к лифту, она услышала позади себя рычание, звук ударов и хруст костей. Но у нее не было времени, чтобы оглянуться и узнать, что там происходит. Ей нужно вызволить Дорис. Подхватив больную женщину подмышки, она волоком потащила ее из лифта к мраморной стене вестибюля. Огляделась вокруг в поисках помощи, но поблизости никого не оказалось, ни единой души.
Ее сердце судорожно сжималось в груди, а подскочивший адреналин понуждал удариться в бегство. Казалось, что окружающие ее мраморные стены вращаются, изгибаются и вытягиваются. Тяжелый запах смерти пронизывал воздух вестибюля. Люди, которые когда-то дышали, разговаривали и двигались, теперь лежали мертвыми на до тошноты образцовом полу. Лужи крови, словно густой туман, устилали их тела и медленно расплывались под ними.
До нее все еще доносились звуки борьбы, а затем она услышала, как кто-то надсадно охнул от боли, звон и грохот разбитого стекла, и звук приближающихся шагов.
Они становились все ближе и ближе. Таня подбежала к Дорис, приподняла ее и, подхватив подмышки, потащила прочь.
— Таня? Таня?
Она почувствовала на своей талии чьи-то руки, и ее захлестнуло облегчение, когда она узнала голос. Это был Алек.
— Полиция и медики уже в пути.
— Я не могу оставить ее здесь.
— Я слежу за ее состоянием. Нам нужно уходить. — Алек протянул Тане ее сумку и пальто. — Никогда не оставляй следов своего присутствия.
Она взяла у него свои вещи.
Алек взял ее за руку и вывел через черный ход здания в вечернюю сутолоку.
— Возьмись за мои плечи и держись покрепче, — приказал он.
Девушка повиновалась и следующее, что она увидела, это как они поднимаются по стене здания Департамента полиции . Как только они добрались до крыши, Алек заключил ее в свои объятия, и она почувствовала, как он дрожит.
— Алек, это был он — твой дядя?
— Да.
— Он так похож на тебя, за исключением глаз, у него они фиалкового цвета. — Ее сердце бешено колотилось, сбивчивое дыхание с шумом вырывалось из груди.
Он чувствовал, как ее захлестнуло волной страха.
— Да, к сожалению, мы действительно похожи друг на друга.
Таня принялась обмахивать себя рукой.
— Он… Его можно было бы принять за твоего отца, настолько сильно вы оба похожи.
— Таня…
— Его взгляд — он был полон ярости.
— Таня, переведи дух. Дыши! — Алек почувствовал, как подогнулись у нее колени и схватил ее за руки, чтобы не дать упасть. — Любимая…
Она сделала глубокий вдох и, почувствовав, как к ней возвращаются силы, обрела равновесие в его руках.
— Я в порядке.
Стоя на крыше, они наблюдали за вбегающими и выбегающими из здания полицейскими и медиками. Вскоре они увидели, как из здания выносят на носилках Дорис.
— Нам нужно уходить. С минуты на минуту они примутся проверять крыши. Твоя…
— Не прибегай к помощи своих крыльев, если это причиняет тебе боль.
— Мне необходимо забрать нас отсюда.
— Но тебе будет больно.
— Полицейские уже приближаются.
— Ты истечешь кровью.
— У нас нет времени на споры. Нам нужно добраться до машины, чтобы попасть в Куинс.
— На сегодня я уже достаточно видела крови, и у меня нет желания видеть еще и твою.
— Твоя сестра сегодняшним вечером подверглась нападению.
— В какой она больнице?
— В Ямайском госпитале Куинса. Подержи мой плащ.
Взяв у него плащ, она бережно его свернула в несколько раз. Алек снял рубашку и тоже отдал ей. Кровь брызнула струей, когда тонкая паутина крыльев, напоминающих по форме крылья летучих мышей, появилась из его спины. Таня видела, как на его лице мелко подрагивает мускул; она понимала, что в данный момент он испытывает сильнейшую боль. Когда крылья полностью раскрылись, она прильнула к Алеку.
— Спасибо.
Он кивнул. Девушка устроилась у него на закорках, и они взмыли в небеса, полетев в сторону Центрального Парка.

* * *

Приняв достаточно презентабельный вид для появления в общественном месте, они спустились с крыши Ямайского госпиталя и направились внутрь. Таня не думала о своем самочувствие или о взвинченном состоянии, в котором она находилась. Девушка была голодна, но еда — это последнее, в чем она нуждалась. Она боялась, что с приходом ночи все станет намного хуже.
— Таня?
Все собиралось ухудшиться уже прямо сейчас.
Обернувшись, они увидели ее мать и сестру Лейлу, в зоне ожидания госпиталя.
— Привет, мам. — Таня поцеловала Джоан в щеку, а затем поцеловала сестру. — Что случилось с Жаклин?
— Не знаю. Врач, который ее осматривал, сказал, что она была укушена пауком в шею.
— Пауком? Ну, что ж, раз он так сказал, значит, так оно и есть, — ответила она, надеясь, что мать согласиться с этой версией.
— Я видела следы укусов. На мой взгляд, не похоже, чтобы ее укусил паук.
— Где Норман?
— Он опять застрял на работе, — произнесла мать, неодобрительно покачав головой. Танин отчим частенько застревал на работе, он трудился в Управлении транспортных перевозок метрополитена в должности клерка.
— Что с малышом?
— Слава Богу, с ребенком все хорошо, — ответила Джоан.
Джоан и Лейла посмотрели на мужчину, стоящего позади Тани.
— Ой, простите. Алек, это — моя мать и сестра Лейла.
Они обменялись рукопожатиями.
Таня заметила, как мать оценивающе осмотрела Алека.
— Так вы и есть тот самый мужчина, который спас жизнь моей дочери?
— Да.
— И это вы не доставили ее в больницу?
— У меня на это не было времени, миссис Уильямс. К тому же, ваша дочь перед вами, жива и здорова. В данный момент, нам должно больше беспокоиться о Жаклин.
Таня посмотрела в лицо матери, зная наверняка о чем та думает. Ни один мужик не имеет права указывать мне, о чем беспокоиться, а о чем нет. Алек был ошеломляюще прямолинеен.
— Ты и есть Алек, Танин парень? Ой, как интересно! Таня, он такой красавец и на этот раз, он — белый.
Тане хотелось стукнуть свою недалекую сестрицу. У нее был удивительный талант: в неподходящий момент открывать рот и нести всякую чушь. Так она назначала свидания мужчинам из разных слоев общества и рас. Ведь это Америка, не правда ли?
Алек повернулся к Тане, изумленно изогнув бровь и улыбаясь:
На этот раз?
— Долгая история, — ответила она.
— Мне бы хотелось ее как-нибудь услышать.
— Спасибо, Лейла, за твое, столь тонко подмеченное наблюдение. А сейчас, я собираюсь найти врача.
Три пары глаз смотрели ей вслед, пока она не скрылась за углом.
— Вам нравится моя сестра, не так ли? — спросила Лейла.
— Очень, — ответил Алек.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #48 : 14 Июль 2011, 10:39:52 »

* * *

Впоследствии Алек был подвергнут расспросам со стороны Таниной матери и сестры, и наслаждался каждой минутой этой беседы до тех пор, пока Таня не вернулась с врачом.
Обе женщины встали со своих мест, чтобы поприветствовать его.
— Здравствуйте, я доктор Сингх, а вы члены семьи миссис Тонг?
Они кивнули, молча ответив на его вопрос, обеспокоенные состоянием Жаклин и ее малыша.
— У нее была небольшая кровопотеря, не достаточная, чтобы вызвать анемию. Малыш в порядке. Мне бы хотелось госпитализировать миссис Тонг на день или два, чтобы понаблюдать за ее состоянием. Вы не против?
— Спасибо, доктор. Нам можно повидать ее сейчас?
— Можно, но у меня просьба: по одному человеку за раз.
Джоан пошла первой.
Алек подошел к врачу.
— Доктор, не будете ли вы так любезны и не уделите мне минуту, чтобы переговорить наедине?
— Вы член семьи?
— Друг семьи.
Врач склонил голову и мужчины отошли от женщин к входу в отделение предврачебной помощи, где производилось установление очередности по оказанию медицинской помощи.
— Что скажешь, Халим?
— Я сомневаюсь, чтобы она или ее ребенок приобрели вирус. Укус был поверхностным. Ты вовремя туда добрался. Я распорядился, чтобы с места укуса был взят образец кожи и отправлен в токсикологию. Образец исчезнет из лаборатории таинственным образом.
— Спасибо, Халим.
Врач похлопал Алека по руке и ушел.
Из отделения предврачебной помощи вышла Джоан.
— Таня, она зовет тебя.
Направляясь к сестре, Таня остановилась в дверях и, оглянувшись, посмотрела на Алека.
В отделение, сестра лежала за перегородкой, которая отгораживала ее от других пациентов. Подойдя к кровати Жаклин, Таня улыбнулась пациентке.
— Как ты себя чувствуешь?
Для Тани не явилось сюрпризом — страдальчески искаженное лицо Жаклин и полные слез глаза.
— Я не знаю, что произошло. Я имею в виду, что знаю, но просто не могу этого объяснить. — Она суетливо и чрезмерно жестикулировала. — Я довольно резка, даже слишком, вот почему я не в состоянии…
Таня прервала ее сбивчивую речь:
— Важно лишь то, что ты и ребенок в целости и сохранности.
— Нам нужно поговорить, Ти.
— Я вся во внимание. — Таня затаила дыхание и стала ждать.
— Я сожалею о том, что натворила.
Таня поняла, что имела в виду ее сестра, но не хотела обсуждать с ней эту тему. Для нее это было болезненно и унизительно.
— Ты не должна извиняться, Жаклин.
— Должна, должна, — страстно запротестовала сестра. — Я не считалась с твоими чувствами. Я выскочила замуж за Шона, не задумываясь о последствиях.
— Теперь все кончено. — Для нее действительно все закончилось. Сестра и ее муж были счастливы. И она надеялась, что в один прекрасный день тоже будет счастлива. — Жизнь слишком коротка, чтобы грызться из-за мужчины, которого я больше не люблю. Давай не будем забывать, что мы сестры. — Она горделиво посмотрела на сестру. — Ведь у меня скоро появится племянница. — Таня с радостью ожидала того момента, когда станет тетей.
Взгляд Жаклин устремился к двери, где их мать разговаривала с высоким мужчиной.
— Я… С кем разговаривает мама?
— Это Алек, — ответила она, едва не выдав свои чувства. — А что?
— Он… Не бери в голову, по-видимому, мне что-то приснилось.
— Ты не помнишь, откуда у тебя появились следы от укусов?
— Боюсь, что нет. Я собиралась позвонить тебе… а дальше, ничего не помню. Я помню глаза… фиалкового цвета… вроде бы. Они явились… Я не знаю.
— Ты вспомнишь.
— Таня, это тот мужчина, который спас тебе жизнь?
— Да, это он.
— Вау! Надо полагать, почему ты выкинула из головы Шона. — Жаклин осмотрела сестру с головы до ног. — Ты переспала с ним, не так ли?
— Будь скромнее, Жаклин. Да, мы переспали, если тебе интересно.
— И как все прошло?
Не обращая внимания на сестру, Таня слегка повернула голову к двери.
— В коридоре ждет Лейла, ты хочешь поговорить с ней?
— Что это у тебя на шее?
Таня вспомнила об укусах на собственной шее, которые прошлой ночью оставил Алек. Это было ее личное дело и ей не хотелось его с кем-то обсуждать.
— Что? Это? — переспросила она, подтянув ворот свитера повыше, чтобы скрыть следы от укусов. — Комары покусали.
— В феврале? Это — проходящий засос.
Таня стиснула руку сестры.
— Я позову Лейлу.
В течение четырех часов, пока четверо обеспокоенных людей бездельно слонялись по коридору больницы, Жаклин, — по просьбе Алека, — перевели в отдельную палату. Они посетили ее один за другим, а затем, из служебной командировки, прибыл муж Жаклин, Шон. У него был помятый и напуганный вид.
Джоан заверила Тонга, что с его супругой и ребенком все в порядке. Он ворвался в палату жены и пробыл там какое-то время, а затем присоединился ко всем остальным, выглядя уже получше, чем при первом появление. Шон поздоровался с Лейлой, а затем с Таней. Между ними повисло напряжение, которое не укрылось от внимания Алека. Он заметил, как резко изменилась атмосфера в комнате ожидания.
— Таня?
— Шон, — она взяла себя в руки и уже спокойно произнесла: — Здравствуй.
Таня была не в том настроение, чтобы встречаться с ним. Она могла бы поспорить, что он до сих пор думает, что Таня страдает из-за того, что он женился на ее сестре. А она уже давно не страдает. Он просто не был ее любимым человеком. Таня следила за обоими мужчинами и была наготове в случае, если мужчинам вздумается попозерствовать.
— Должно быть, ты и есть Алек?
— Должно быть, я. — Алек стоял неподвижно, словно готовясь принять удар.
Даже не прикасаясь к Алеку, Таня чувствовала, как напряглось его тело.
— Это ты спас жизнь нашей Тани?
— Да, это я.
— Спасибо тебе за это. Должно быть, ты сильно о ней заботишься?
В свойственной ему манере, неприязненной улыбнувшись, Алек пригвоздил Тонга к месту.
— Забочусь. А ты, должно быть, заботился о ней самую малость?
Таня схватила его за рукав рубашки:
— Алек, пойдем домой.

* * *

Было сыро, туманно и подмораживало. Слишком холодно, чтобы стоять на улице в ожидании входа в «Паблисити». Но они там стояли. Кейтлин и ее подруги стояли в длинной очереди в клуб. Матери же она сказала, что отправилась в гости к подруге с ночевкой. Из-за того, что она соврала, теперь ей приходиться отмораживать свой зад.
— Это была плохая идея, — дрожа, произнесла Кейтлин. Ее замшевая куртка не спасала обнаженные руки от холода, а одетая на ней мини-юбка согревала точно так же, как зубная нить в суровую погоду.
— Ты так говоришь только потому, что здесь холодина. Как только мы окажемся внутри и начнем танцевать, ты запоешь по-другому, — шутливо ответила Памела.
— До тех пор, пока мои родители про это не узнают, это будет стоить того.
— Привет.
Кейтлин и ее подруги подняли глаза на высокую блондинку, одетую в черное короткое платье с гипюровыми вставками и черный меховой жакет.
— Я знаю, где вы можете согреться и хорошо провести время.
Она не была похожа на проститутку. У нее была необычайно бледная кожа и свекольно-красные губы. Незнакомка выглядела, как кинозвезда. Быть может, она занималась подбором молодых дарований для киноиндустрии. Кейтлин надеялась, что однажды, кто-нибудь заметит, как здорово она танцует, и ее пригласят сняться в клипе. При взгляде на женщину, у нее возникало странное ощущение, словно ее влечет и затягивает. Глаза блондинки были красновато-коричневого цвета. «Симпатичный оттенок», — подумала Кейтлин. — «Я могу довериться ей». Однако ее подруги окинули незнакомку скептическим взглядом.
— Правда? — спросила она, еще сильнее застучав зубами от холода. — Должно быть, это куда лучше, чем стоять здесь и замерзать.
— Да ладно, Кейтлин. Мы даже не знаем, кто эта женщина, — произнесла Сьюзен.
Кейтлин скрестила руки на груди, пытаясь спастись от заползающего под куртку холода.
— Да лучше уж я пойду туда, где можно согреться, чем оставаться здесь и дожидаться пока вышибала разглядит, что мы достаточно хороши, чтобы заслужить благосклонность этого изумительного заведения. Пойдемте.
— Я не знаю, Кэт. — Памела посмотрела на стоящую в отдалении женщину. В ней было нечто странное. Она не дрожала от холода, и у нее был расчетливый взгляд.
Первой заговорила Кейтлин:
— Где это место?
— Вы не поверите мне, когда я скажу. На противоположной стороне улицы я оставила машину. Вы можете погреться в ней.
Кейтлин и ее подруги посмотрели через дорогу и, действительно, там стоял лимузин в ожидании своей хозяйки. Черный лимузин и зловещего вида парень, облокотившийся на его дверцу.
— Ну же, Пэм, пойдем. Ну, что от нас убудет что ли?
— Памела, я возьму тебя с собой, чтобы прикупить что-нибудь из еды, — произнесла незнакомка.
Памела посмотрела в глаза женщины:
— А ваш автомобиль сможет вместить всех нас? — спросила Пэм.
Иона лукаво посмотрела на девушек:
— Подойдите и узнайте.

* * *

Иона отшвырнула Памелу, одну из девчонок, которую подцепила на стуже в очереди возле «Паблисити», на такой же стылый пол пакгауза. Тыльной стороной ладони вытерла со рта остатки крови. Кейтлин лежала на грязном, пронизывающе сыром полу корчась от боли, в то время, как вирус вторгался в каждую клетку ее организма. Зажимая свою шею, Памела принялась успокаивать ее.
В пакгауз ввалился Раду с угрюмым выражением лица.
— Ты создала вампиров из простых детей? Мы с тобой нарушили больше правил, чем сможем сосчитать.
— Им восемнадцать или семнадцать, что не так уж и важно, Раду.
— Они все еще дети.
— Откуда такая забота, ведь ты ненавидишь детей?
— Дети бесполезны, за исключением создания наследников, — властно ответил он. — Иона, нам нужны взрослые вампиры, одним своим видом внушающие ужас.
— Раду, они прекрасны и непритязательны. И станут нашей приманкой для следующей ловушки. А чем был занят ты? Я вижу кровь на твоем носу и рукаве. Неужто ты полез в драку?
— Я почти захватил ее сестру, когда этот надоедливый щенок, дражайший племянник, прервал меня, и мы вновь столкнулись нос к носу. Он никогда не оставит меня в покое.
Иона задумчиво уставилась куда-то вдаль.
— Алеку нет равных в нанесение внезапных ударов, не так ли?
— За что ты его так любишь?
— Он заставил меня почувствовать себя единственной и неповторимой, и принадлежащей только ему. — Ионе постоянно требовалось чувствовать себя нужной. Это была ненасытная потребность, затмевающая здравый смысл, честь и гордость.
— Иона, и я могу сделать это для тебя.
Она искоса на него взглянула и произнесла:
— Ты — шизанутый.
Схватив за волосы, он рванул ее голову назад. Ей было больно. Его сила была равна силе Алека.
— Тем не менее, ты обещала отдаться мне, буйнопомешанному.
— Лишь на одну ночь.
— Ты захочешь большего.
— Сомневаюсь. — Ей не стоило бесить его подобными речами, но он рассердил и напугал ее. Иона терпеть не могла, когда у нее выбивали почву из-под ног, и хотела хотя бы ненадолго вернуть управление ситуацией в свои руки. В конце концов, это была ее идея.
— Почему в эти времена женщины носят короткие платья?
— Мы вольны носить все, что нам заблагорассудится.
— На углу 21-стрит и Второй авеню я видел женщину одетую в мужской комбинезон. Она выглядела настолько привлекательно, что я не смог устоять и попробовал ее, но все же считаю ее манеру одеваться — дерзостью.
Иона содрогнулась: за его плечами слишком много трупов.
— Мы тоже их носим, и называем «джинсы».
— Это неестественно, Иона.
— Вам есть чему поучиться у женщин этого века.
— Неважно, когда я покину этот свет, я все равно успею привнести в этот мир кое-какие изменения, — ответил Раду и развернулся на каблуках. — А теперь, пока не встало солнце, давай-ка преподадим этим новообращенным отродьям несколько уроков.
Три бледные, покрытые холодной испариной девушки съежились в углу, когда к ним подошел Раду.

Америка, 1788 год

Прошло добрых два часа, прежде чем нас обнаружили. Энн не проронила ни слова, пока мы пробирались через густые древесные заросли. Она вообще не проявляла никаких эмоций. Она следовала за мной, как покорный щенок.
Мы пробирались к железной дороге. Мой план был прост: забрать ее в Канаду, где она сможет стать свободной и будет жить обыкновенной жизнью.
Она была сильна, но за мной все же не поспевала. Девушка была босиком. У нее были сильные ноги, но они были стерты и кровоточили. Я не обращал внимания на кровь, чей запах причинял мне неудобства. Он заполонил мне разум, вызывая желание ощутить ее вкус. Издалека до меня доносился собачий лай, сопровождающийся стуком копыт и легкоузнаваемым пересвистом американских Маршалов. Собаки учуяли след Энн.
— Энн, ты умеешь плавать?
Она отрицательно покачала головой, все еще не в силах вымолвить ни слова.
— Будь наготове, впереди нас ждет пруд.
Звуки преследования становились все ближе и ближе. Я полез в воду. Энн яростно затрясла головой.
— Энн, ты не утонешь. — Она колебалась. — Доверься мне.
В отдалении уже были слышны стук копыт и лай собак.
— Энн, сейчас же!
Она последовала за мной в воду. Я глубоко вдохнул и поцеловал девушку, разделив с нею свое дыхание. Над нами, я слышал Маршалов и лай собак.
— Мы упустили их.
— Может быть они под водой?
— Так долго?
Услышав звук взводимого курка винтовки, я толкнул Энн глубже под воду. В пруд полетели пули.
Записан

ilina
Глобальный модератор
Богиня
*****

Карма: 1310
Offline Offline

Пол: Женский
Сообщений: 8821


Не обо всем догадывался автор, что позже прочитали

Отзыв месяца Активные старички Романтического форума Активные жители Романтического форума 1 место в конкурсе подписей 3 место в конкурсе комплектов Самый лучший отзыв 2 место Самый оригинальный образ Лучший  мужской образ 3 место в конкурсе аватаров Клуб всех поклонниц творчества К.М.Монинг

Награды, звания и членство в клубах
« Ответ #49 : 14 Июль 2011, 10:40:32 »

Глава 16

Доехав до Бруклина, Алек с Таней свернули налево на Жаклин Робинсон Паркуэй. Погода была облачной, пошел дождь, а деревья раскачивались от порывистого ветра. Ненастная погода усиливала гнетущее напряжение, повисшее в воздухе между ними. Алек решил повременить с вопросами до нужного момента.
Он остановил машину на красный свет светофора.
— Кем тебе доводится Шон?
— Шурином.
— Вздор!
У нее скрутило желудок.
— Зачем тебе это знать?
— Ты готова была накинуться на него с кулаками.
— И что с того?
— Вы ненавидите друг друга.
— Ну не можем же мы всех любить, не так ли?
— Прекрати увиливать, Таня.
— Это давняя история.
Он включил дворники.
— И в чем же она заключается?
— Мы встречались.
— Продолжай. — Не сводя глаз с дороги, Алек перестроился в правый ряд, а затем, резко вывернув руль, повернул налево.
Окинув взглядом косые струи дождя, Таня тяжело вздохнула.
— Должно быть, это было сравнительно недавно?
Поворачивая оконную ручку, она покачала головой.
— Мне казалось, ты можешь читать мои мысли?
— Вмешательство в частную жизнь вызывает массу проблем.
— Мы встречались три года назад. Ему хотелось изменить меня. А мне меняться не хотелось. Он женился на моей сестре. Вот и весь сказ.
— Он женился на твоей сестре.
— Не прошло и года.
Гнев Алека сбивал ее с толку.
— Это было давным-давно. У меня скоро появится племянница, и я не могу вечно злиться.
— Ты до сих пор чувствуешь… что-то.
«Ага, унижение», — подумала Таня, но вслух лишь сказала:
— А ты действительно знаешь, как заставить людей раскрывать свои души.
— Я должен был узнать.
— Чушь собачья! — Она смотрела прямо перед собой.
Алеку захотелось вымыть ей рот куском мыла. Ему ненавистно было слышать подобные высказывания от женщин, а из ее уст это звучало особенно скверно.
— Таня, я пытаюсь извиниться.
— Ты ревнуешь, Алек.
— Некоторые человеческие черты неискоренимы, а ты же представляешь собой загадку, решить которую — можно только надеяться.
— Как и ты.
— Опять закавыка по поводу Констанс?
— Хочешь раскрыть свою душу, как только что сделала я?
— Нет, не хочу, и больше не спрашивай меня об этом.
— Так не честно.
— Знаю, но я лю… — он умолк, силясь сдержаться и не начать все заново. — Больше не спрашивай меня об этом.
— Договорились, я больше не спрошу тебя.
Переступив порог пентхауса, Таня побежала вверх по лестнице в свою комнату. Алек последовал за ней.
— Положи это обратно, откуда достала.
Таня бросила свои сумки на кровать.
— До твоего появления моя жизнь была проста. Моей семье ничего не грозило. Я была в безопасности. А теперь? Посмотри, что творится. Теперь я не в силах оградить их от происходящего, не так ли?
— Я лишь хотел любить тебя, а не усложнять твою жизнь. — Он смотрел, как она беспорядочно кидает вещи в сумки. Он чувствовал, как в ней растет гнев и чувство собственной беспомощности. Его долг — быть с ней и обеспечить безопасность, несмотря на ее протесты.
— Ты не можешь уйти.
— И почему же, черт возьми?
— Здесь, в этом доме, ты находишься под моей защитой. Покинув его, ты станешь легкодоступной добычей.
— Лучше уж это, нежели чем оставаться здесь и ничего не делать.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь. К тому же, мы добились успеха, с тех пор, как ты появилась в моем доме.
— Добились успеха?
— Мы привели его в бешенство. Мы сорвали их планы. Разве ты не видишь?
— Я вижу, что ты пытаешься предотвратить мое убийство. Но это не ускоряет решение наших проблем. — Она вновь принялась швырять вещи в чемодан. — Зачем тебе приспичило найти меня? — Сглотнув ком в горле, она сдержала слезы. Ей не хотелось плакать перед ним.
— Как я уже говорил, потому что хотел любить тебя. Я больше не мог без тебя жить. Согласен, с моей стороны, это было эгоистично. Если тебе от этого станет легче, назови меня самым эгоистичным дерьмом в мире.
Она тотчас же почувствовала себя виноватой и себялюбивой, а его брань вызвала у нее улыбку, несмотря на охватившее ее отчаяние.
— Ты не дерьмо.
— Так и есть. Мое появление привнесло в твою жизнь много боли и неразберихи. Я не знал… Я надеялся, что это не повториться. Мне чертовски жаль.
— Нет, это мне очень жаль. Я просто почувствовала себя такой беспомощной, а ведь я всегда защищала свою семью, оберегала маму. Я всегда была той, кто одним лишь взглядом приводил в замешательство грабителей, наркоторговцев или же моего отца. А теперь, я даже мало-мальски не в состоянии помочь им, потому что это выше моих сил и возможностей. Я не могу помочь даже самой себе.
Алек привлек ее в свои объятия и начал покачивать, пока рыдания не перешли в редкие всхлипы. Какое-то время они стояли крепко обнявшись. Ей не хотелось покидать его объятий. Наконец, Таня отстранилась от него.
— В чем дело?
— Мне жарко в этом пальто.
Записан

Страниц: 1 [2] 3   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.15 | SMF © 2006-2009, Simple Machines

Valid XHTML 1.0! Valid CSS! Dilber MC Theme by HarzeM